alphabet

Ему было восемнадцать, когда они познакомились. Странная, вычурно одетая девушка с вьющимися во все стороны светлыми волосами громким матом орала на чересчур бледного парня, когда юноша только широко улыбался ей, прищурившись, и что-то тихо — совсем-совсем неслышно издалека, но заметно по движущимся губам — отвечал, отчего та, кажется, злилась ещё больше. Разговаривающему до того момента с Каедэ по телефону, Шуичи пришлось замолкнуть и, от греха подальше сбросив вызов, спрятаться в близлежащем магазине. (Как, по чистой случайности, выяснилось позже, это на самом деле было чудесное кафе, в котором продают самые лучшие, как выразилась Акамацу, пироженые в мире.) (Как, по чистой случайности, выяснилось позже, это на самом деле было чудесное кафе, в котором подавали настолько хороший кофе, что Маки, черт подери, как выразился Кайто, даже улыбалась.) (Как, по чистой случайности, выяснилось позже, тот самый парнишка, Кокичи Ома, как выразился бейджик на его форме, там подрабатывал. А Каедэ, прознавшая от Саихары про тот разговор, не упустила шанса поинтересоваться, всё ли с тем в порядке.) Ему было девятнадцать, когда они впервые поцеловались. Поддавшись порыву, когда наобум выпитое оставшееся с нового года вино затуманило голову, язык развязался, а губы парня напротив отчего-то показались чересчур привлекательными, слегка блестящими от последнего глотка алкоголя. Поддавшись порыву, когда всё, что было рядом — две почти опустевшие бутылки, сквозняк из приоткрытого окна, спрятанного за выцветшими, когда-то амарантовыми, старыми занавесками, пряная горечь на языке и человек напротив. …когда были рядом просто они — и совершенно ничего, ничего более. (Примерно через полчаса они впервые переспали.) Ему было двадцать, когда они съехались. Как раз когда он был самым, наверное, уставшим учеником во всей группе, пил кофе двадцать четыре на семь и изо всех сил пытался улыбаться, утопая в учёбе, подработке и хоть как-то стал разбавлять своё существование этим самым странным парнем, которого он повстречал за всю свою жизнь — отъявленным лжецом, улыбчивым засранцем и в какой-то момент так сильно полюбившимся негодяем. (И это стало действительно своего рода — своего рода? — лекарством.) Да. Как раз когда он виделся себе полнейшим неудачником по всей своей жизни, и это для него было аксиомой.  — Ночи, Шуичи, — Ома фыркает и даёт ему щелбан, выуживая из рук Саихары телефон, зажимая тот на кнопке выключения и толкая парня к кровати. — И только попробуй сегодня не лечь, придурок. Но в то же время не казалось бедой.