alphabet

— Ладно, раз уж каким-то чудом ты не смог перевязать её сам, то почему не пошёл в медпункт? Каедэ скептически изгибает бровь, когда легким движением рук, ногти на которых игриво блестели перламутровым коралловым цветом, притягивая внимание, затягивает на тугой повязке, обмотавшей его запястье, узелок, отчего парень едва слышно шипит.  — Нууу, ты прямо сама не своя сегодня. Причесалась, ногти накрасила… а этими кошмарными духами от тебя за два метра несёт! Уж и не подумал бы, что у тебя такой ужасный вкус в этом, хах. Ну, знаешь, я просто не мог с тобой не увидеться после того, как это заметил. А тут и случай подвернулся, — он коротко вздыхает, кидая взгляд на пораненную руку, — да и Широганэ-чан меня, мягко говоря, недолюбливает.  — Но Широганэ-сан бы помогла куда лучше, чем я…  — Ты так хочешь от меня отвязаться? Жестоко, знаешь ли, — Ома притворно хныкает, резко выдергивая запястье, пару обработанных ссадин на котором все еще неприятно жгло. Акамацу вздыхает, закатывая глаза и, в момент распустив хвост на голове парня, взъерошивает тому волосы словно щенку, наблюдая за его растерянным видом, после чего без зазрения совести отбивает по лбу Омы больной щелбан. Отчего тот, конечно, ещё сильнее скукоживается на своем стуле.  — Ладно-ладно, проехали. Про духи я соврал, — он утомленно потирает лоб ладонью, выпрямляя спину. — Так ты и вправду куда-то собираешься? Мне стоит забеспокоиться? Не то чтобы Кокичи действительно нужно было знать это, просто слова вырвались быстрее, чем он успел подумать. Правда, когда нужная мысль всё-таки пришла в голову — было уже поздно: мигом зардевшаяся и тем же мигом остывшая, Каедэ смерила его сердитым взглядом. Задел, хах, действительно, хотя, впрочем, это лицо того стоило. Что ж, тема отношений была реально больной для Акамацу. Ну, не то чтобы это для него что-то значило.  — Слишком много думаешь, — она, фыркнув, встает, мигом хватая со своего стола старую книжку по нотной грамоте и, запихнув ту в чёрную кожаную сумку, висящую на спинке стула, стуча каблуками подходит к исписанной мелом доске, невольно вчитываясь в каждое предложение, написанное собственноручно с пару часов назад, когда протягивает руку к тряпке. Нервничает. Точно нервничает. Было очевидно, что это не просто ради того, чтобы хорошо выглядеть. Был ли это хороший повод для шуток? Определённо. Были ли у Кокичи силы на эти шутки? Не то чтобы, но он просто чувствовал себя обязанным. В конце концов, Ома давно научился читать Каедэ, как открытую книгу. Кажется, ещё со средней школы. И, как бы ни было то прискорбно, — она его тоже.  — Да не так уж и много, — Кокичи хихикает, когда поднимается на ноги и невзначай оглядывает класс.  — Да ещё как, чёрт возьми!.. Думаешь всё, будто я не вижу, — она разворачивается к нему лицом, и вскидывает руки, — как ты на него смотришь. Ома едва заметно дергается, отворачиваясь, и тупит взгляд в пол, который сейчас кажется на редкость увлекательным зрелищем, когда знающий взгляд Акамацу — обжигающим этим своим невидимым упреком.  — С… с чего бы мне смотреть на него как-то по-особенному? — собственный голос не слушается, когда он буквально заставляет себя хмыкнуть ей в протест. — Он совершенно такой же, обычный человек, как и ты. И ох, Ома буквально затылком чувствует, как она вскидывает брови и смотрит на него, как на идиота.  — Да неужели, — строгий голос Каедэ через пару же мгновений растворяется в смешке. — Хотя, ты наверняка опять лжёшь, глупый. Когда вы в последний раз говорили?  — В понедельник, на совещании, — грустно выдыхает он, не оборачиваясь, когда закидывает руки за голову, уже позабывший о том, что одна из них ранена. А впрочем, не плевать ли ему?  — А виделись сегодня. Ну, выше нос, — видимо, уже закончив с доской, она слабо похлопала его по голове. — Раньше тебе ведь ничего не мешало донимать… ну, Ируму-сан, к примеру, по десятку раз на дню, так чем Сайхара-кун от неё отличается?  — Тем, что он не выглядит как шлюха и не матерится двадцать четыре часа в сутки? Акамацу бьёт себя по лицу, хватает его за плечи и разворачивает к себе, едва заметно бросив взгляд на часы.  — Ты ведь пришёл за советом, да?.. Советом от меня, у которой в жизни нормальных отношений и не было толком? — она изгибает бровь, и по её голосу слышно, что насмехается она скорее над собой, чем над ним. — Ну… просто попробуй. Заговори с ним. Поздоровайся. Пригласи куда-нибудь. Хоть как-нибудь обрати на себя внимание, умоляю, я уже просто не могу на это смотреть.  — В смысле не можешь? — Ома недоверчиво смотрит ей в глаза.  — В том, что мне очень неприятно от того, что мой лучший друг страдает. Она шмыгает носом, когда, подходя к столу, достаёт из ящика ключи, что заставляет его проглотить так и норовивший слететь с языка вопрос.  — Часики тикают?  — …Да.  — Значит, всё-таки подловил? — улыбка просвечивается на его лице, когда тот, хватая свой рюкзак, выныривает в коридор, ожидая, пока она последует за ним.  — Подловил, — удрученно вздыхает Акамацу. И всё-таки Каедэ совсем не умеет ему врать.  — И кто это?  — А ты где так поранился?  — С лестницы упал.  — Врёшь, — ключи забавно звенят, когда та кидает их к себе в сумку.  — В точку, — он подмигивает ей, когда, показушно разворачиваясь в сторону выхода, прощается коротким взмахом перебинтованной руки. — Удачи с рандеву, дорогуша! Если у тебя, конечно, что-нибудь получится. Кокичи притворяется, что не слышит, как подруга возмущенно сопит ему вслед. В конце концов, может Каедэ и права. Ну, может же он тоже попробовать? Просто... попробовать.

____________________________

отправлено в 17:28, 4 мая, пятница: «Эй, Шумай, не против прогуляться? ;)»