Его имя.

–Элио? Не спишь? - раздался басистый голос Оливера за деревянной дверью, ведущей в сумеречную комнату Элио, старательно выкрашенной белой краской его неумелой рукой. Она уже успела облупиться в некоторых местах, а образовавшаяся кучка шелухи, упавшей с деревяшки, никак не смущала владельца комнаты. –Нет, уже нет, - прохрипел темноволосый. Его севший, сиплый, сонный голос походил на шуршащий песок, раздуваемый летним ветром в облако опасных песчинок, так и норовящих создать настоящий вихрь, засасывающий все вокруг. Элио был не прочь сейчас оказаться внизу, на кухне или в гостиной, сесть за рояль и насочинять неизданный альбом из коротких мелодий, адресованных случайному прохожему, незнакомцу, любимому Оливеру. Он прочистил горло и взглянул на вздуваемые знойным ветерком тонкие занавески, в некоторых частях которых уже успели образоваться маленькие дырочки - очевидно, дело рук моли. Папа неумело пытался скрыть их тумбой, но все его попытки оказались тщетными. –Что-то случилось? Тебе нужна моя помощь? - Элио засуетился, словно маленькая птичка под взглядом наступающего хищника. –Я лишь хотел поинтересоваться, как ты. Я хочу знать обо всем, что я пропустил. Мы не виделись всего месяц, но я, право, успел соскучиться по нашим ежедневным прогулкам. Может, ты соизволишь потратить несколько часов завтрашнего дня на меня? - на нём была тонкая гавайская рубашка, расписанная цветами, её верхние две пуговицы расстегнуты, так что Элио мог спокойно лицезреть то и дело подскакивающее от волнения Адамово яблоко. –Оливер, я бы вычеркнул год своей жизни ради тебя. Я бы был только с тобой. Я бы целовал тебя, сколько захочу, а ты бы не отказывался. Мы бы лежали на траве, укрытые синей пеленой тени, словно одеялом. Вокруг нас - тишина, стрекочущие кузнечики и падающие звезды-гиганты, - думал парень. Он немногозначительно посмотрел на Оливера, который, к слову, уже устал ждать ответа, и едва слышно проговорил: –Да. Боюсь, что да. –Да? Хорошо, ясно, - бормотал парень. –Раз ты не хочешь отвечать на мои вопросы, я пойду к себе, - Оливер вопросительно вскинул брови, и на его лбу появилась ранее незаметная морщинка, сигнализирующая о чрезмерной любви к чтению. Парень уже собирался уходить, но Элио, неожиданно даже для себя, вскочил с кровати, подобно шустрому зайцу, и схватил парня за запястье, глядя на него: –Стой! Останься. Я расскажу. Этот жест крайне удивил второго, что он постарался незамедлительно скрыть - мол, естественно, ты попросишь меня остаться, но поцелую я тебя первым. Оливер кивнул и сел на скрипучую кровать. Это походило на игру жертвы и охотника. –Ну же, посмотри на меня. Я хочу наконец увидеть твои ультрамариновые глаза вблизи, - мечтал Элио, вытирая мокрые ладони о светлые тканевые шорты. Он нервничает. Воздух между парнями словно электризуется, наполняемый некой "искрой". Внезапно и без того приглушенный свет, имевший тогда желтоватый оттенок, погас. Оливер получил сигнал к действию. Он потянулся к желанным губам темноволосого и, не решаясь прикоснуться к его коже, неловко протянул руку, запустив её в кудрявые, немного спутанные после сна, волосы. Наконец Элио прильнул к губам Оливера и сразу почувствовал нежный, терпковатый оливковый вкус. Это не выглядело пошло - лишь два счастливых, наконец воссоединившихся, человека. Вокруг словно зажглись огни, нагоняемые свежим ветром, походящие на маленькие звезды, освещающие их смущенные лица. Вскоре они разорвали поцелуй, и "огни" погасли. Все вернулось на круги своя. –Это было... –... волшебно, - закончил Элио, хватая ртом воздух. Смотря своему возлюбленному в глаза, Элио находил все новые и новые чувственные черты. Оба наслаждались долгожданным и таким приятным мгновением сладкой близости. Эти двое еще не знали, что вскоре после этого поцелуя, в течение всего года, они будут тайно видеться друг с другом на сокровенных свиданиях. Элио навсегда останется любимым сыном и объектом вожделения Оливера, а Оливер - дражайшим другом семьи и любовью всей жизни Элио. Конец.