Фонтан феи Фортуны

      Октябрь 1998       Гермиона проснулась в отвратительном настроении. Неизвестно, по какой причине это случилось: возможно потому, что накануне вечером она допоздна читала свои любимые сказки Барда Бидля и абсолютно не выспалась, или, быть может, на это как-то повлияли звёзды и планеты, как могла бы предсказать ненавистная ей профессор Трелони.       В любом случае она сидела за завтраком в Большом зале, хмуро сдвинув брови, и молча ковырялась в тарелке с омлетом. Джинни что-то рассказывала, иногда дёргая её за рукав, чтобы привлечь к себе внимание. В такие моменты Гермиона кивала, делая вид, что слушает. Святой Годрик, если она с таким отвратительным настроением начала день, то добра не жди.       Большой зал был практически таким же, как до войны, за исключением каких-то деталей, которые не особо бросались в глаза. Профессор Макгонагалл, нынешний директор Хогвартса, всеми силами старалась воссоздать прежнюю атмосферу замка, и у неё это неплохо получалось. Но даже несмотря на то, что это всё ещё был её любимый Хогвартс, который она искренне считала вторым домом, на Гермиону часто накатывали дурные воспоминания об ужасе прошедшей войны; чаще всего это происходило именно в Большом зале. Порой она будто слышала стоны раненых, видела разводы от крови на полу и ощущала тёмную магию, навсегда впитавшуюся в стены замка.       Ей потребовалось время, чтобы понять, что она всё же хочет закончить последний курс. Если в начале обучения в Хогвартсе Гермиона даже мысли не допускала, что случится что-то, из-за чего она не станет заканчивать школу, и эта идея казалась ей вопиюще возмутительной, то спустя столько испытаний и боли, после стольких потерь ей потребовалось много летних дней, чтобы решиться вернуться. Это словно давало какую-то надежду на то, что всё может наладиться, что она вновь сможет почувствовать себя обычной ученицей волшебной школы, а не девочкой из Золотого Трио, которая стойко прошла войну и выжила.       Не все приняли такое же решение. После войны Гарри получил Орден Мерлина первой степени за победу над Волдемортом. Практически сразу ему предложили работу в Министерстве на должности аврора, о которой он мечтал последние два года в Хогвартсе. Рон помогал Джорджу в магазине вместо Фреда. Рону тяжело далось это решение, так как ему тоже предлагали должность в Министерстве, но он решил повременить, поняв, что брату он сейчас нужнее.       Вот так Гермиона осталась одна в замке, без своих верных друзей. Рядом была Джинни, которая стала ей хорошей подругой, но после стольких лет, проведённых бок о бок со своими любимыми мальчиками, Гермиона невероятно сильно тосковала по ним. Не было и дня, когда она бы не вспоминала об уютных вечерах в гостиной Гриффиндора за игрой в шахматы, о походах в Хогсмид, посиделках в «Трёх мётлах» и дурацких шутках Рона.       Оглядев, наверное, уже в сотый раз за этот месяц зал, Гермиона подавила тяжёлый вздох. Первогодок вообще не стали набирать в этом году, поэтому от былого шума и гама в Большом зале не осталось и следа. Вместо четырёх столов осталось всего два, и даже не было смысла в распределении на факультеты. Все сидели вместе, кроме слизеринцев, продолживших держаться особняком, и в этом, как ни странно, чувствовалось какое-то единение, которого так часто не хватало Хогвартсу в прошлом.       — Где ты витаешь? — послышался звонкий голос Джинни.       — Прости, что ты говорила? — тряхнув кудрявой копной волос, пробормотала Гермиона.       — Я так и знала, что ты меня даже не слушала. Ты всегда так делаешь. Если тебе неинтересно, так и скажи. Хотя ты слишком хорошо воспитана, чтобы говорить людям такое.       — Прости меня, Джинни, правда. Просто у меня с самого утра голова кругом, — она виновато улыбнулась и погладила подругу по ладони.       — Ладно, я уже привыкла. Чтобы привлечь твоё внимание, мне стоит говорить либо о книгах, либо об Энтони Голдстейне, — Джинни коварно хихикнула, чем вогнала её в краску.       — Джинни! Я уже тысячу раз пожалела, что рассказала тебе!       Энтони Голдстейн. Он был в числе Отряда Дамблдора, а также участвовал в Битве за Хогвартс. Откровенно говоря, Гермиона никогда не замечала этого парня с Рейвенкло, видела только, как тот рьяно защищал взгляды Гарри, и ей это нравилось. Она знала, что он довольно умный, так как отлично показывал себя на занятиях ОД и одним из первых смог сотворить Патронуса.       А затем что-то произошло, и на седьмом курсе она внезапно заметила, что он значительно возмужал после войны. Его фигура стала ещё более подтянутой, руки — сильнее, а лицо приобрело мужественные черты. Гермиона особо не засматривалась на мальчишек, не считая непродолжительных и немного детских отношений с Виктором на четвёртом курсе, но сейчас, после всего, что она пережила, что-то изменилось. Нет, она всё так же была приверженцем того, что нужно отлично окончить школу и начать строить карьеру в Министерстве, но теперь допускала мысль, что может — а главное, хочет — влюбиться. Потому что никогда не знаешь, кого ты можешь потерять завтра. Время — слишком неопределённая материя.       — Идём скорее, Макгонагалл не простит нам опозданий! — в очередной раз вырвав её из раздумий, проворчала Джинни.       Добравшись до кабинета трансфигурации, Гермиона молча заняла своё место и привычно осмотрела класс. Невилл сидел вместе с Луной Лавгуд, Дин и Симус — неразлучная парочка ещё со времён первого курса, Парвати и Падма Патил, несколько слизеринцев во главе с Блейзом Забини, который сейчас что-то увлечённо рассказывал Теодору Нотту. И, конечно же, Энтони Голдстейн, который сидел со своим другом Майклом Корнером. Гермиона жутко смутилась, когда Энтони махнул ей и приветливо улыбнулся. Она ответила лишь кивком и лёгкой улыбкой, которую быстро скрыла за кудрями.       Да что с ней такое? Она билась против Волдеморта, а сейчас не могла достойно ответить на приветствие какого-то парня?       — Так, отлично, что все на месте, — в класс быстрым шагом зашла профессор Макгонагалл, махнув палочкой в сторону доски. На ней начали появляться слова, которые складывались в тему урока. — Хотя я что-то не вижу мистера…       Её строгий тон прервал звонкий смех Пэнси Паркинсон, которая как ни в чём не бывало зашла в класс в сопровождении Драко Малфоя. При виде его самодовольной улыбки Гермиона недовольно поморщилась. Чёртов хорёк, имел бы хоть каплю уважения и прекратил гоготать на весь класс!       — Мистер Малфой, мы вам не мешаем? — строгий голос профессора заставил Паркинсон заткнуться. Ну наконец-то.       — Простите, профессор. Мы… не рассчитали время, — произнёс Малфой, привычно растягивая гласные. От двусмысленности его слов Пэнси снова противно хихикнула.       — В следующий раз почаще смотрите на часы. — Профессор отвернулась и продолжила раздавать домашнее задание, которое они сдавали на проверку несколько дней назад.       Гермиона ни капли не удивилась, когда увидела у себя отметку «Превосходно». Услышав разочарованный вздох Джинни, она скосила глаза на её пергамент. Там сияла оценка «Слабо». Джинни раздражённо запустила пальцы в рыжие волосы и закрыла глаза.       — Да брось, Джинни, я помогу тебе подтянуть. Всё не так страшно, — попыталась успокоить её Гермиона.       — Говорит та, у которой оценка «Превосходно»! Мне никогда не дойти даже до «Выше Ожидаемого»! — простонала Джинни и положила голову на предплечье.       — «Отвратительно»? — прозвучал громкий возглас, и все резко повернули в его сторону головы.       — Мистер Малфой, если вас не удовлетворяет ваша оценка, можете оспорить её после урока, — холодно произнесла Макгонагалл.       — Да, меня не удовлетворяет моя оценка! У меня никогда не было «Отвратительно»! — в голосе Малфоя сквозила едва скрываемая ярость.       Гермиона отметила про себя, что ей доставляет невероятное удовольствие видеть его таким взбешённым. Его лицо пошло красными пятнами, а глаза метали ледяные молнии. Она, казалось, впервые видела Малфоя таким раздражённым.       — Возможно, мистер Малфой, если бы вы чаще обращали внимание на предмет, а не на мисс Паркинсон, у вас была бы другая оценка. Берите пример с мисс Грейнджер, у неё у единственной оценка «Превосходно», — Макгонагалл посмотрела на Гермиону, и её взгляд немного потеплел.       Гермиона почувствовала, как щеку прожигает взгляд Малфоя, и впервые за долгое время ей захотелось провалиться сквозь землю. Раньше ей всячески льстило, когда её выделяли в классе, но не сейчас, когда взгляд Малфоя был таким уничтожающим, словно он был готов достать палочку и запустить ей Аваду в голову.       На удивление, Малфой не стал пререкаться с профессором — он сохранял молчание до конца урока. Гермиона сидела словно на иголках, стараясь не поворачивать голову влево, хотя боковым зрением видела, как Малфой прожигает её взглядом. Джинни изредка посмеивалась, замечая, насколько он взбешён.       Когда урок был окончен, Гермиона поспешила покинуть кабинет, напоследок услышав, как Малфой горячо спорит с Макгонагалл, стараясь убедить её в том, что оценка «Отвратительно» для него недопустима. Ответ профессора утонул в шуме коридора.       Весело переговариваясь, подруги дошли до двора, залитого солнцем. Стояла ясная октябрьская погода, лучи всё ещё тепло ласкали, поэтому посидеть на улице было одно удовольствие.       Болтая обо всякой ерунде, Гермиона подставила лицо солнцу и закрыла глаза. У них был небольшой перерыв перед травологией, и сейчас можно было немного расслабиться.       Интересно, как там Гарри? Наверное, вовсю сейчас трудится в Министерстве. Сова принесла вчера два письма от него — для неё и для Джинни. Они с Гарри встречались уже довольно продолжительное время, и Гермиона была искренне рада за друзей. Хоть у кого-то в жизни присутствовала любовь.       — И что тебе нужно? — послышался недовольный возглас Джинни, и Гермиона нехотя открыла глаза.       Увиденное её как минимум шокировало. В паре шагов от них, облокотившись на колонну, стоял Малфой. Его лицо исказилось в раздражённой усмешке, когда он повернул голову к Джинни.       — Уизли, мне нужно поговорить с Грейнджер. С глазу на глаз.       — Чёрта с два, Малфой. Даже не надейся, что я оставлю тебя с ней наедине, — Джинни возмущённо поднялась и сжала ладони в кулаки.       Малфой весело присвистнул и перевёл взгляд на Гермиону. Она тоже поднялась, недоумённо глядя на него. И что ему нужно, соплохвост его дери? Неужели пришёл поиздеваться после того, что сказала Макгонагалл? Ну нет, он не стал бы этого делать наедине, в таких случаях он всегда выступал на публике, чтобы ещё сильнее унизить её.       — Джинни, всё в порядке. Я подойду через пару минут. — Гермиона кивнула подруге, когда увидела её обеспокоенные глаза: — Правда, всё нормально.       Кинув ещё парочку убийственных взглядов в сторону Малфоя, Джинни направилась в сторону теплиц. Малфой проводил её с насмешливым видом, а затем перевёл глаза на Гермиону. От былого веселья не осталось и следа. Губы были сжаты в тонкую полоску, брови нахмурены, а скулы словно стали ещё острее.       — Грейнджер.       — Малфой, — ответный холод в голосе.       — По стечению грёбаных обстоятельств у меня провал по трансфигурации. И так сошлись чёртовы звёзды, что у тебя у единственной оценка «Превосходно». Поэтому…       — Нет, — громче, чем нужно, воскликнула Гермиона. На них моментально обернулись несколько учеников с четвёртого курса.       — Салазар, да что ты верещишь, как долбаная банши! Можешь говорить тише? — прошипел он, а затем бесцеремонно схватил её за локоть и утащил в тень коридора.       — Отпусти меня! Ты что, правда считаешь, что я стану помогать тебе? — вырвав локоть из его руки, Гермиона гневно посмотрела на Малфоя.       — Просто так — нет. Но на взаимовыгодных условиях… — на его лице появилась привычная ухмылка.       — Да что ты можешь предложить мне? — Гермиону действительно позабавило, насколько самонадеянным может быть Малфой.       — Как минимум, у меня есть столько галлеонов, что тебе и не снилось. Но я уверен, ты никогда в жизни не стала бы брать деньги. Как глупо, — он фыркнул и брезгливо поморщился. — Я видел, как ты пялишься на этого кретина с Рейвенкло. Твоё неприкрытое отчаяние чувствуется за несколько миль. Серьёзно, Грейнджер? Голдстейн? Я бы оспорил твои вкусы на мужчин. С таким же успехом ты могла бы запасть на горного тролля, разницы никакой…       — Напомни, почему я до сих пор тебя слушаю?       — Тебе явно нужна помощь, чтобы заполучить этого уродца. Сама ты точно не справишься.       — Ты что, предлагаешь мне свою помощь, Малфой? — внезапно Гермиона рассмеялась, запрокинув голову. — И каким образом ты можешь мне помочь, позволь спросить?       — Ну, если ты не заметила, у меня довольно большой опыт общения с девушками. И я очаровательный, — он самодовольно улыбнулся.       — Кажется, ты сделал несколько ошибок в слове «отвратительный». Нет, Малфой.       Гермиона развернулась на каблуках, собираясь уходить, но Малфой схватил её за ладонь, разворачивая к себе. Через секунду он оттолкнул её руку, словно коснулся чего-то грязного, и практически вытерся о мантию.       Ну конечно. Драко Малфой, чистокровный волшебник, прикоснулся к мерзкой грязнокровке. Видимо, он совсем в отчаянии.       — Послушай, Грейнджер. Мне очень нужна оценка «Превосходно» на экзамене, чтобы с отличием окончить школу. Мне это правда необходимо. И, к несчастью, ты единственная, кто может мне в этом помочь. Я же заверяю тебя, что сделаю всё возможное, чтобы к концу года ты встречалась с кретином с Рейвенкло. Пожалуйста, Грейнджер.       Гермиона сощурила глаза в попытке разглядеть подвох в лице Малфоя или хоть что-то, чтобы понять, что он просто издевается над ней. Но, к её удивлению, она увидела лишь тень отчаяния и безнадёжности, хотя его лицо оставалось всё таким же непроницаемым. Но вот глаза… Мерлин, она впервые видела Малфоя таким разбитым.       Гермиона неоднократно слышала, как девицы восторгаются Малфоем; иногда это доходило до полного абсурда, и она абсолютно не понимала, что они в нём находят. Но факт оставался фактом, стоит это признать: он пользовался популярностью у девушек. Гермиона, возможно, была старомодной, но она действительно считала, что первый шаг должен делать парень, и у неё в мыслях не было пытаться заполучить Энтони. Но что-то внутри неё дрогнуло, когда она увидела, насколько Малфой в отчаянии, раз обратился к ней. Годрик, она получала немыслимое удовольствие, видя его в таком состоянии. Это будет довольно интересно.       — Раз в неделю. По пятницам. Поэтому завтра в семь в библиотеке. И не смей опаздывать, — раздражённо произнесла она и поспешила удалиться.       Малфой шумно выдохнул, смотря ей вслед; на его лице блуждала довольная улыбка.

***

      — Я так и не спросила у тебя вчера, что от тебя хотел этот мерзкий хорёк?       — Да ерунда, просил конспекты по трансфигурации, чтобы подтянуть предмет. — Гермиона продолжила листать учебник по нумерологии.       — У Парвати сегодня день рождения, вечером она хочет устроить небольшие посиделки в гостиной. Не каждый день исполняется восемнадцать. Ты присоединишься к нам?       — Я бы с радостью, но не могу. Мне нужно в библиотеку.       — Серьёзно, Гермиона? — Джинни нахмурилась. — Всего один вечер! Пожалуйста!       — Я постараюсь прийти, правда. Как закончу дела, — Гермиона поднялась, поправляя юбку.       Джинни проводила её недоверчивым взглядом, прекрасно понимая, что вероятнее Волдеморт возродится, чем Гермиона уйдёт из библиотеки, не закончив свои дела.       Поднимаясь по лестницам на четвёртый этаж, Гермиона старалась унять непонятно откуда взявшуюся тревогу в груди. Она не знала, почему обманула Джинни. Фактически она сказала правду, ведь действительно идёт в библиотеку. Но не сказала с кем, а главное — зачем. Гермионе было страшно рассказать всё подруге, она боялась осуждения, поэтому решила, что пока их занятия с Малфоем останутся в секрете.       Проходя мимо стеллажей, она искала платиновую макушку. В библиотеке практически не было ни души, ученики предпочли в такое время сидеть в гостиных, болтая обо всякой ерунде и уютно проводя вечер пятницы.       Малфой уже был на месте. Он сидел за отдалённым столом и беспокойно стучал длинными пальцами по столешнице. Перед ним лежали расширенный учебник по трансфигурации и несколько пергаментов.       Увидев Гермиону, он выдохнул и закатил глаза.       — Ты опоздала, Грейнджер.       — На две минуты, Малфой. Не критично. — Гермиона отодвинула стул и села напротив. — Давай начнём.       Он недовольно фыркнул, но промолчал, хотя она видела, что ему хочется сказать что-то едкое.       Они начали занятие, и, к её удивлению, Малфой был совсем неплох. Более того, он справлялся очень хорошо. Конечно, были какие-то недочёты, но они казались совсем ничтожными.       Гермиона весь день представляла, каково это — обучать Драко Малфоя. Подсознание, как назло, подкидывало ей отнюдь не приятные мысли; она была уверена, что они будут не раз оскорблять друг друга и жутко ссориться, но Малфой вёл себя как довольно прилежный ученик. Конечно, порой от него сквозила неприязнь вперемешку с брезгливостью, когда Гермиона ненароком касалась ногой его ноги, но в целом всё прошло довольно неплохо.       — Малфой, никогда не думала, что произнесу это вслух, но ты отлично справляешься! Уверен, что тебе вообще нужна моя помощь? Даже не представляю, как ты получил «Отвратительно», — после сорока минут их занятия произнесла Гермиона, стараясь скрыть в голосе какое-то неуместное восхищение.       — Ну, если учесть тот факт, что шестой курс у меня прошёл словно в тумане, а после я был шавкой Тёмного Лорда, то да, мне нужна помощь, чтобы не облажаться, — Малфой горько усмехнулся, а затем захлопнул учебник.       Гермиона поёжилась. Он сказал это так просто, словно не боялся признать, кем являлся. Особенно сейчас, когда был так уязвим и без поддержки. В голову вспышкой ворвались неприятные воспоминания. Он был Пожирателем смерти. Друзья год скрывались от них, скитаясь по стране в поисках крестражей. Малфой же в это время наверняка грел свою трусливую задницу в мягкой постели в мэноре, не задумывался ни о каких неудобствах и даже на миг не беспокоился о том, где добыть пищу, ведь желудок сходил с ума уже третий день, не получая ни крошки. Ему это было невдомёк — понимать, что каждый день может стать последним. И только сейчас Гермиона допустила мысль, что, вероятно, рассуждала слишком поверхностно, не принимая того факта, что всё может быть абсолютно не так, как выглядит. Хотя бы потому, что он зачем-то решил вернуться в Хогвартс.       Когда она узнала, что Люциус Малфой в Азкабане, то облегчённо выдохнула. Конечно, он был не самым опасным из приспешников Волдеморта, но отчего-то ей стало спокойнее. Авроры смогли найти всех живых Пожирателей, и многих ждала либо казнь, либо жизнь в вечных муках в Азкабане. Гермиона слышала множество сплетен по поводу Малфоя-старшего: кто-то говорил про мучительные пытки, кто-то — про камеру в Азкабане, которую он не заслуживает, но многие склонялись к Поцелую Дементора. В любом случае суд должен был состояться позже, поэтому никто не знал подробностей. Наверное, кроме Нарциссы и Драко.       Гермиона прекрасно помнила тот день, когда впервые в этом учебном году увидела его. Она, как обычно, что-то читала за завтраком, как вдруг услышала гневный крик Джинни. Подняв голову, Гермиона наткнулась на пронзительный взгляд серых глаз. Понадобилась минута, чтобы осознать, кто направляется за стол, будто ничего не произошло и он просто спустился позавтракать. Как ни в чём не бывало.       Гермиона ощутила такой прилив неконтролируемой злости, что через секунду даже испугалась, что способна испытывать такое чувство. Как он посмел вновь вернуться в Хогвартс, туда, где менее полугода назад его дружки убивали невиновных людей! Где пролилось столько крови, а Большой зал слышал столько криков и просьб о помощи, что они до сих пор порой звучат в ушах. Как у него только хватило наглости явиться сюда.       Она помнит, как направилась к Макгонагалл в попытке выяснить, какого чёрта происходит. Профессор, кажется, понимала её чувства, поэтому сделала вид, что не слышит, каким тоном разговаривает с ней её ученица. Она лишь сказала, что каждому нужен второй шанс. Каждый имеет право на ошибку и порой может сбиться с верного пути. Именно так она объясняла возвращение Малфоя и ещё нескольких слизеринцев, отцы которых также были Пожирателями смерти.       Кажется, после его возвращения Гермиона возненавидела Малфоя ещё сильнее. Каждый раз встречая его в коридорах, в классе, в Большом зале за завтраком, она не могла отделаться от мысли, что ему тут не место. Он не имеет права находиться здесь, не имеет права учиться и слушать лекции преподавателей, не имеет права получать образование. Он отнял эту возможность у тех, кто сражался за мирное небо. Отнял не собственноручно, но был связан с этим так или иначе.       Гермиона ждала, когда же вновь услышит насмешки и грязь с его стороны в свой адрес. Ждала, как мазохистка, чтобы иметь возможность напасть в ответ, потому что эта бесконтрольная ярость под кожей сводила с ума. Она никогда не испытывала такой ненависти к человеку. Гермиона понимала, что всё это ненормально, что это послевоенные последствия, что её психика уже никогда не будет прежней. Всё, что ей было нужно, чтобы он напал первым. Так она могла бы оправдать свои действия, ведь всё это выглядело бы как ответная реакция на нападки. Но он продолжал притворяться блёклой тенью.       В какой-то момент Гермиона перестала ждать, и злость потихоньку начала отпускать её. Она продолжала наблюдать за Малфоем, подсознательно ожидая, что в один из дней он сорвёт эту лживую маску, вновь показав своё лицо, но этого так и не произошло. Она, как одержимая, продолжала выискивать в его чертах хоть что-то, что могло уличить его во лжи, но этого не было. Не было ни черта.       И в какой-то момент она задумалась над словами Макгонагалл. Быть может, действительно все люди заслуживают право на второй шанс? Даже такие, как Малфой. Может ли она быть столь милосердной, чтобы дать этот шанс ему?       Наверное, именно поэтому Гермиона согласилась помочь ему с учёбой. Она старалась дать ему прощение, хотя Малфой даже не догадывался об этом. Она не уверена, что, даже если бы он узнал, ему было бы не плевать на это.       Возможно, он просто повзрослел? Война вынужденно заставила их всех попрощаться с детством. После всего, через что они прошли, было бы глупо, если бы Малфой вновь стал тем задирой, который только и делал, что выводил людей из себя. Может быть, он тоже пережил слишком многое, даже если находился в стенах родного дома?       — Забавно, но, кажется, я могу слышать, как двигаются шестерёнки в твоей голове, — насмешливый голос вывел Гермиону из неприятных мыслей.       — Думаю, на сегодня достаточно, — она громче, чем было необходимо, захлопнула учебник.       — Грейнджер, ты всегда такая угрюмая? — Малфой продолжил сидеть на стуле, не обращая внимания на её поспешные сборы.       — Что, прости?       — Я говорю о твоём выражении лица. Ты никогда не улыбаешься. Не думаю, что с такой гримасой вообще можно понравиться какому-либо парню. Даже придурку Голдстейну.       — Да я… — она на мгновение задохнулась, не зная, что ответить на столь наглое заявление, — я просто думаю об учёбе, в отличие от некоторых.       — Мерлин, Грейнджер, признай уже наконец, что, кроме предстоящих экзаменов, в твоей жизни больше нет никаких прелестей. Расслабься и больше улыбайся. Парням нравится женская улыбка, — нахально произнёс Малфой, и уголки его губ дрогнули, когда он увидел зарождающийся гнев в карих глазах.       — Годрик, поверить не могу, что согласилась на это! — Гермиона возмущённо вскочила, продолжив собираться с удвоенной скоростью. — Ты отвратителен!       — Да, но вот только у меня есть отношения, а у тебя нет, — он засмеялся.       — Ты правда называешь отношениями то, что у тебя происходит с Паркинсон?       — Молодые люди, вы вообще в курсе, где находитесь? Ведите себя тише! — из-за стеллажа появилась разъярённая мадам Пинс.       — Простите, мэм, мы уже закончили, — Гермиона развернулась, взметнув в воздухе кудрявой копной, а затем уверенным шагом направилась к выходу из библиотеки.       Вылетев из помещения, пахнущего старинными книгами, она направилась в сторону башни Гриффиндора. Звук её каблуков эхом отзывался в пустом коридоре, и она не сразу услышала шаги позади себя.       — Грейнджер, да подожди ты.       Пошёл бы ты к чёрту, Малфой. Она не собиралась слушать его гнусные слова. И зачем она только ввязалась во всё это, как выразилась бы Джинни, дерьмо? Сейчас Гермиона наконец почувствовала, что небольшая часть прежнего Малфоя всё ещё была здесь, ловко бросалась гадкими словами и наслаждалась этим.       — Я не намерен бегать за тобой, Грейнджер! — Малфой догнал её и уверенно преградил дорогу.       — Мерлин, просто иди к чёрту! — Гермиона остановилась, яростно сжав пальцами учебник.       — Удивительно, и почему тебя считают самой умной волшебницей своих лет? Если бы ты не акцентировала внимание на тупых обидах, то поняла бы логичность моих слов. Тебе нужно чаще улыбаться, парням это нравится. Голдстейну это понравится. Сделай, как я говорю. — Он устало потёр виски, как будто на объяснение этой истины у него ушли все силы.       — Я бы не акцентировала внимание на «тупых обидах», если бы ты вёл себя как взрослый человек! Хотя о чём это я, ты же Драко Малфой! Кажется, в развитии ты застрял где-то на уровне флоббер-червя!       — Грейнджер, я прилагаю титанические усилия, чтобы быть любезным с тобой, так что лучше не забывайся, когда показываешь оскал, — Малфой с силой сжал челюсти, смотря на неё. Казалось, ещё чуть-чуть, и от напряжения его зубы сотрутся в порошок. — До пятницы, и не смей больше опаздывать.       Яростно сверкнув глазами, Малфой направился в сторону подземелий. Он скрылся за поворотом, оставив Гермиону в пустом коридоре. Она хотела крикнуть что-то ему вслед, вложив в слова всё раздражение, которое вибрировало в груди, но это выглядело бы очень жалко. Так, допустим, последнее слово осталось за ним. Пока что. И она ещё несколько раз подумает, стоит ли вообще продолжать эти занятия. Собственная психика была дороже, чем любое прощение в сторону слизеринца, в котором тот даже не нуждался.

***

      Гермиона была почти на сто процентов уверена, что не пойдёт на встречу с Малфоем. Он слишком многое наговорил ей на прошлой неделе, а она не собиралась проглатывать его слова, делая вид, что всё в порядке. Естественно, она не пойдёт, какой абсурд! Гермионе невероятно сильно хотелось стереть эту самоуверенную ухмылку с его смазливого лица, поэтому она твёрдо решила, что не доставит ему такого удовольствия и не придёт вечером в библиотеку.       Гермиона думала об этом всю неделю, а также утром, пока сидела за завтраком и листала учебник по зельеварению. Ощутив на себе взгляд, она подняла голову и наткнулась на светло-серые глаза, которые наблюдали за ней с лёгкой усмешкой. К слову, всю неделю Малфой не обращал на неё абсолютно никакого внимания, будто её и вовсе не существует. Только сегодня он позволил себе самодовольно посмотреть на неё, как бы напоминая, что вечером они встречаются в библиотеке.       Подавив в себе желание разделаться с этой гримасой самым магловским способом и показать ему средний палец, Гермиона поспешно отвернулась. Увидев, как в зал входит Энтони, она в очередной раз смутилась и вновь уткнулась в учебник.       «Расслабься, Грейнджер, и чаще улыбайся. Парням нравится женская улыбка».       Да и собственно, что она теряет? Возможно, только выставит себя полной дурой, а так — ничего особенного!       Подловив момент, когда Энтони почти поравнялся с местом, где она сидела, Гермиона вскинула голову и смущённо улыбнулась. Энтони моментально перехватил её взгляд, и его глаза потеплели.       — Привет, Гермиона, — широко улыбнувшись, он махнул ей рукой.       — Привет, — подавив в себе желание уткнуться в книгу, Гермиона ослепительно улыбнулась и с удовольствием отметила, что Энтони обернулся, когда прошёл мимо, вновь одарив её тёплой улыбкой.       Слегка закусив нижнюю губу, Гермиона почувствовала, как её щеки и шея становятся пунцово-красными. Почему-то это придало ей какой-то уверенности, и захотелось хихикать, словно ей двенадцать.       Подняв голову, она наткнулась на взгляд Малфоя. Всем своим видом он выражал: «Я же говорил».       Гермиона закатила глаза и вновь уткнулась в тарелку с кашей, и, хотя абсолютным образом ничего не изменилось, на сердце у неё потеплело.       Невилл рассказывал Джинни какую-то довольно забавную историю, и, когда Джинни заливисто рассмеялась, Гермионе не захотелось сдерживаться. Мерлин, чёртов Малфой был прав, она всё время сдерживала себя, постоянно загоняла в рамки — сколько можно постоянно ходить угрюмой? И когда она совершенно искренне рассмеялась, Джинни изумлённо посмотрела на неё. Кажется, она не видела настоящую улыбку Гермионы уже больше года.       — Что? Невилл, это правда забавная история! — увидев удивлённые глаза Джинни, Гермиона рассмеялась ещё громче.       Она заметила изучающий взгляд Малфоя и, к её большому удовлетворению, Энтони, который, не отрываясь, наблюдал за ней вот уже больше пяти минут, как-то по-особенному улыбаясь.       Да, она придёт сегодня в семь в библиотеку.