Фонтан феи Фортуны

      Октябрь/Ноябрь 1998       Малфой задерживался. Это было уже третье их занятие, и он впервые опаздывал. Гермиона успела прочитать несколько глав книги, послушать музыку в магловском плеере, понервничать и около десятка раз подумать, что, кажется, чёртов слизеринец напрочь забыл о ней. И где он только шлялся, чёрт его дери?       Она уже собралась уходить, но заметила, как Малфой, наконец, зашёл в библиотеку и устало направился к ней. Он был одет в тёмно-серый свитер и чёрные брюки, а его волосы выглядели слегка взъерошенными и немного влажными. Гермиона даже смогла разглядеть лёгкую щетину, которая покрывала его щеки и подбородок, хотя Малфой всегда был гладко выбрит. Она впервые застала его не в форме и таким несобранным, и было в этом что-то неправильное. Как будто перед ней стоял человек, которого она видит впервые.       — Годрик, ты хотя бы знаешь, сколько мне пришлось тебя ждать? — прошипела Гермиона, стараясь не повышать голос, чтобы не обрушить на себя гнев мадам Пинс.       — Грейнджер, блять, не истери. У меня были дела, — Малфой нервно раскрыл учебник на пройденной теме и достал несколько пергаментов.       — Не истери?! Я тебе не какая-то девка, которая будет ждать тебя чёртову кучу времени! У меня, между прочим, тоже есть личные дела!       — Очень интересно послушать, какие у тебя могут быть дела. Зарыться в своих херовых книгах или мечтать об уродливом рейвенкловце, мысленно представляя его обнажённым, лёжа в постели в своей монашеской пижаме?       — Да как ты смеешь… — щёки Гермионы покрылись красными пятнами, она была в секунде от того, чтобы выхватить из кармана мантии палочку и наслать на Малфоя парочку оглушающих заклятий.       — Молодые люди, вы мне надоели! Или ведите себя пристойно в стенах библиотеки или найдите другое место для своих криков! — мадам Пинс вновь появилась словно из ниоткуда и посмотрела на них разъярённо, уперев руки в бока.       — С удовольствием свалю отсюда на хер. — Малфой громко захлопнул учебник, встал и направился к выходу.       Злость начала прожигать грудную клетку, когда Гермиона увидела, как Малфой вышел из библиотеки. Она прождала его чёртовых двадцать минут, как идиотка, а он ушёл, ещё и унизив её? Да как он смел, мерзкий, неблагодарный, отвратительный, наглый…       — Наши так называемые уроки окончены! Я больше не стану заниматься с тобой, Малфой! — Гермиона догнала его, когда он уже дошёл до поворота.       Медленно развернувшись, Малфой одарил её настолько уничтожающим взглядом, что Гермиона невольно отшатнулась. Нет, за семь лет обучения в Хогвартсе она привыкла к этой презрительной гримасе, но сейчас это было по-другому. Уже долгое время он не донимал её, и сейчас она будто вновь вернулась в те годы, когда мысленно сжималась при виде него, ожидая, какая гадость в очередной раз испортит ей настроение.       Он неторопливо приблизился к ней и уставился на неё сверху вниз, и Гермиона в очередной раз почувствовала себя ничтожеством. Она постоянно ловила себя на этой мысли, когда Малфой так смотрел на неё.       — Ты же помнишь, что это выгодно нам обоим? Поэтому прекрати нести херню, и до пятницы, Грейнджер, — Малфой бросил в неё полный необоснованной ненависти взгляд, а затем развернулся и зашагал прочь.       Да какого чёрта? Что она сделала ему? За что он вновь так обращался с ней? И почему, чёрт возьми, она считала, что он не должен так себя вести? Сейчас это было абсолютно нетипично для него. Ведь его поведение изменилось.       Просто забудь, это же Малфой. Его не исправит абсолютно ничего.       — Этого стоило ожидать, воспитанием в твоём детстве, видимо, занимались чёртовы тролли! — со злостью выкрикнула Гермиона ему в спину и моментально пожалела о сказанном.       Ещё никогда она не видела Малфоя таким. За годы знакомства с ним она видела на его лице презрение — словно она чёртов таракан, прилипший к подошве его ботинка из драконьей кожи, — ненависть, страх, трусость и отчаяние. Но никогда, Мерлин, никогда она не видела его таким злым.       Моментально сократив расстояние между ними, Малфой толкнул её, будто она была чёртовой пушинкой, и всем своим весом прижал к холодной стене. Гермиона вскрикнула, больно ударившись позвоночником о шершавый камень, но её реакция была молниеносной: пока пальцы Малфоя крепко держали её за горло, рука Гермионы, слегка подрагивая, решительно прижимала палочку к пульсирующей вене на его шее.       — Только попробуй сказать ещё хоть слово о моих родителях, херова грязнокровка! Ещё слово, и ты пожалеешь! — прошипел он ей в лицо, опаляя дыханием щёку.       — Отпусти меня сейчас же, или я…       — Или ты что? Запустишь в меня Алохоморой? Мерлин, даже сейчас ты умудряешься показывать свою сраную гриффиндорскую храбрость!       Гермиона старалась оттолкнуть его, но чёртово тело Малфоя было таким крепким, что у неё не осталось ни единого шанса. Его ледяные глаза продолжали метать молнии, из губ шумно вырывался воздух.       Она была напугана — нет, ей было просто катастрофически страшно. Время близилось к отбою, и в коридорах не осталось ни души. Она могла рассчитывать только на свою храбрость или хитрость. К сожалению, последним качеством Гермиона владела крайне плохо.       Малфой не отпускал её шею, в серых глазах плескалась такая ярость, словно он мог убить Гермиону на этом самом месте. Тогда она поняла, что их лица — в нескольких сантиметрах друг от друга, а правой ногой Малфой упёрся ей между ног, тесно с ней соприкасаясь.       Она почувствовала себя полной идиоткой, потому что именно в этот момент умудрилась заметить, насколько Малфой похорошел за год. Его подбородок, ранее правильно очерченный, стал немного заострённым, на щеках лежали тени от скул, слегка пухлые губы были искривлены в гневе, эти ледяные глаза, которые раньше так не нравились Гермионе, горели огнём. И он наконец перестал приглаживать свои волосы — они были в лёгком беспорядке и даже ложились мягкими локонами на макушке.       Всё дело в адреналине. Она была настолько напугана, что не могла мыслить здраво.       Заметив её изучающий взгляд, Малфой прищурился, словно не до конца понимая, что тот означает. Ещё несколько секунд он удерживал её, хотя хватка заметно ослабла, а затем шумно выдохнул, отпуская. Гермиона дёрнула головой, будто пыталась стряхнуть наваждение, и коснулась пальцами шеи, всё ещё ощущая жар от его ладоней.       На минуту их взгляды столкнулись в немой битве, и Гермиона была готова разразиться гневной тирадой, игнорируя инстинкт самосохранения, но Малфой первым прервал этот контакт глазами и ушёл прочь, вскоре скрывшись за поворотом.       Как в тумане добравшись до спальни, Гермиона упала на кровать, даже не потрудившись переодеться. Тело колотила мелкая дрожь; стараясь унять бешеный ритм сердца, она размышляла, что именно заставило Малфоя так повести себя. Почему ещё несколько недель назад он был довольно вежлив с ней — в извращённом понимании Малфоя, разумеется, — а уже сегодня вновь оскорблял, называя грязнокровкой и общаясь с ней как с одной из обслуг в его замке? Что послужило причиной такого отношения?       Гермиона подтянула ноги к груди и засунула руку под подушку, в тщетной попытке уснуть. Ты ведь этого хотела, Гермиона. Чтобы он снял маску, показал своё настоящее лицо, чтобы ты могла сорвать на нём всю свою злость. Ты этого хотела, так вот получай. Но почему-то она не почувствовала никакого удовлетворения. Той всепоглощающей злости больше не было — испарилась, как только Гермиона устала ждать. И Малфой вновь заставил её сомневаться в увиденном, потому что она искренне считала, что его поведение должно быть хоть чем-то обосновано.

***

      Уже на следующее утро Гермиона выяснила причину. Переговариваясь с Джинни, она параллельно читала новый выпуск «Пророка», когда её взгляд наткнулся на статью на второй странице. Большая колдография занимала почти весь разворот, и с неё на Гермиону смотрели холодные пронзительные глаза.       «Казнь Люциуса Малфоя назначается на 8 ноября.       Визенгамот огласил приговор по поводу дальнейшей судьбы Люциуса Малфоя. Заседание проводилось утром, и уже днём стало известно, что Малфоя-старшего ждёт Поцелуй Дементора. Казнь состоится 8 ноября, в воскресенье.       Министр Бруствер заявил, что решение было единогласным и не подлежало обжалованию. На заседании также присутствовали Драко и Нарцисса Малфои, которые, впрочем, отказались от каких-либо комментариев. Напомним, что летом этого года они оба были оправданы.       Все подробности дальнейших событий в следующих выпусках.       Ваша неизменная Рита Скитер».       Поцелуй Дементора? Гермиона шокированно отшвырнула от себя газету, практически задев кубок с тыквенным соком. Мерлин, она желала каждому Пожирателю жизни в муках в Азкабане, но такой жестокости? Ведь после Поцелуя человек становился овощем, а это хуже, чем смерть.       Осмотрев соседний стол, она попыталась найти Малфоя, но тот не пришёл на завтрак. Чёрт, страшно подумать, что он переживал. Поэтому он был таким жестоким? Ведь вчера он узнал, что его отца казнят через две недели.       Аппетит моментально пропал. Сегодня суббота, а значит, они не будут контактировать до следующей пятницы. Чёрт, да она даже не уверена, что он придёт на занятие. Она бы точно не пришла.       — Эй, Гермиона, всё в порядке? — с беспокойством спросила Джинни.       — Да, всё нормально, — фальшиво улыбнулась Гермиона, мастерски скрыв в голосе тревогу.       — Пойдём после уроков в Хогсмид? Скоро Рождественский бал, нужно подобрать подходящие костюмы, — Джинни засияла.       — Бал только через месяц, зачем так торопиться? Да и столько всего задали на понедельник…       — Этот месяц пролетит так быстро, что ты и не заметишь! К тому же если мы не купим платья сейчас, то их все разберут к концу месяца! Гермиона, пожалуйста! Хватит постоянно думать об учёбе! Она никуда не денется. Прошу тебя, побудь сегодня нормальной подругой для меня, — в глазах Джинни было столько мольбы, что Гермиона сдалась.       — Ладно. Только мы не будем ходить по магазинам весь день!       Но, кажется, Джинни уже не слышала её. Радостно взвизгнув, она крепко обняла Гермиону, а затем принялась рассказывать, какой наряд запланировала себе на Рождественский бал.       Гермиона не разделяла её радости. Она всё ещё смотрела на стол напротив, место за которым пустовало.

***

      В Хогсмиде было многолюдно, словно все истосковались по прогулкам в этой уютной деревне. Джинни сразу потащила Гермиону в единственный магазин одежды в Хогсмиде «Шапка-невидимка». Прохаживаясь мимо стеллажей с праздничными нарядами, Гермиона поняла, что ей абсолютно ничего не нравится. Возможно, всё дело было в выборе платьев, но что-то нашёптывало ей, что проблема далеко не в этом.       — Ну, а это платье? Ты только посмотри, насколько оно шикарное! — Джинни покружилась, приложив к телу платье тёмно-синего цвета.       — Джинни, оно так же прекрасно, как и предыдущие три. Тебе идёт абсолютно всё, — вымученно улыбнулась Гермиона, мечтая как можно скорее убраться отсюда.       — Так, в чём дело? Ты весь день сама не своя. Что происходит? — Джинни отложила платье и требовательно посмотрела на неё.       «Давай, Гермиона, придумай что-нибудь. Ещё не хватало этих дурацких вопросов, на которые у тебя явно нет ответа».       — Просто я очень скучаю по мальчикам, — и это почти было правдой.       — Ох, моя дорогая, — Джинни всплеснула руками и крепко обняла её, — ты даже не представляешь, насколько сильно скучаю я! Ты же отметишь с нами Рождество?       — Непременно, — искренне улыбнулась Гермиона.       Рождество в Норе было самым чудесным временем в году. Миссис Уизли подходила к этому дню с особым удовольствием, начиная подготовку за пару дней до. В доме собиралась вся большая семья Уизли, все обменивались подарками, и каждый непременно обзаводился новеньким свитером, связанным миссис Уизли. К слову, это были самые тёплые и согревающие свитера, которые Гермиона когда-либо надевала в своей жизни.       Из-за того, что она была единственным ребёнком в семье, ей зачастую не хватало вот этой суматохи, перебранок и громкого веселья. Гермиона прекрасно понимала, что это Рождество не сможет отпраздновать с родителями, так как они до сих пор проживали в Австралии и даже не знали, что у них есть дочь.       Вспомнив о родителях, она снова загрустила. Гермиона знала, что у них всё отлично, они живут в небольшом домике на побережье океана, но как же чертовски сильно она скучала по ним. Она выяснила, что есть способ вернуть им память, но почему-то ей было тяжело врываться в их такое тихое счастье где-то там, за океаном.       — Гермиона, мы не уйдём, пока ты не выберешь себе платье! — настойчиво произнесла Джинни.       Тяжело вздохнув, Гермиона вновь прошлась по рядам с одеждой, перебирая ткани многочисленных платьев. Она понимала, что Джинни не отстанет. Увидев одно из платьев, она на несколько секунд задержала на нём взгляд. Изумрудно-зелёное, оно было выполнено из струящегося шёлка и слегка переливалось. Гермионе оно приглянулось больше всего, но здравый смысл моментально отбросил идею надеть это платье. Чёрт, да оно больше походило на сорочку, чем на платье, в котором можно выйти в люди! Безусловно, прекрасное, но Гермиона просто не могла представить себя в нём.       — Мерлин, какое красивое! Оно точно тебе подойдёт! И размер твой, это точно удача! — воскликнула Джинни, когда увидела, как пристально она разглядывает наряд.       — Нет, Джинни, оно слишком вызывающее. Это абсолютно не мой вариант, — Гермиона выставила руки вперёд, словно защищаясь.       — Просто примерь его, Гермиона. Прошу! Если тебе не понравится, мы сразу уйдём, обещаю! — умоляюще сложила руки Джинни.       Гермиона тяжело вздохнула, поняв, что сопротивление бесполезно. В любом случае Джинни уговорит её надеть это платье, но можно сэкономить время и нервы и просто перестать противиться.       Раздражённо закатив глаза, она взяла платье и направилась в примерочную. Надев его, она закусила нижнюю губу, придирчиво себя рассматривая. Стоило признать, платье сидело идеально, облегая в нужных местах и подчёркивая все достоинства точёной фигуры. Но, Мерлин, хотя длина и была приемлемой, тонкие бретельки, полностью открывающие плечи, шею и руки… Нет, оно было чертовски вызывающим.       — Выходи, я жду! — требовательный голос заставил Гермиону выйти из примерочной.       Услышав восхищенный возглас, Гермиона поняла, что всё пропало. Джинни наверняка убедит её взять это чёртово платье. И зачем она только его примерила?       Увидев знакомое лицо, Гермиона моментально покраснела и захотела скрыться в примерочной как можно скорее. Но, к её большому ужасу, её успели заметить.       — Девчонки, привет! Вы уже тоже выбираете наряды на Рождественский бал? — к ним неминуемо приближался Энтони.       — Привет, Энтони! Да, я уговариваю Гермиону купить это потрясающее платье, а она упирается так, будто я ей пытаюсь продать соплохвоста, — засмеялась Джинни, перекинув волосы на спину.       — Очень зря, Гермиона, оно тебе невероятно идёт, — тепло улыбнулся он, и у неё моментально подкосились ноги. Только бы не упасть, чёрт возьми.       — Спасибо, хоть кто-то поддерживает меня! — Джинни возмущённо всплеснула руками и моментально отвернулась, перехватив разъярённый взгляд Гермионы.       — Ладно, до встречи, девочки, — задержавшись глазами на Гермионе, Энтони снова тепло улыбнулся и вышел из магазина.       Джинни вновь повернулась к ней и коварно сощурилась. Гермиона тяжело вздохнула, поняв, что без этого платья она отсюда точно не уйдёт.       Получасом позже они сидели в «Трёх Мётлах», выпивая сливочное пиво и болтая с Невиллом, Полумной и Симусом, которых встретили здесь. За разговором время бежало незаметно, и Гермиона полностью расслабилась, выпив уже две пинты сливочного пива. Давненько она не общалась с друзьями.       — Вы читали сегодняшний «Пророк»? Видели, что там писали про Малфоя? — внезапно перевёл тему Симус, и от расслабленности Гермионы не осталось и следа.       — Да, такой кошмар. Мне даже чуточку жаль его, — протянула Полумна, делая глоток пива.       — Жаль? — фыркнула Джинни, и Гермиона мысленно сжалась. — Да и поделом этому мерзавцу! Если бы не эти уроды, Фред был бы жив! И не только он, ещё и Римус, Тонкс и многие другие! Гореть всем Пожирателям в аду!       — Ты права, Джинни, но это как-то слишком жестоко. К тому же ведь он делал это не в одиночку, — осторожно произнёс Невилл, заметив, как изменилось лицо Джинни, когда она вспомнила Фреда.       — Жестоко, Невилл?! Жестоко, это когда ты теряешь одного из своих братьев! Вот что жестоко! Поцелуй Дементора — это самое справедливое, что Министерство могло решить! Я бы с удовольствием отправила бы туда ещё и Малфоя-младшего! Там ему самое место! — Джинни разъярённо смахнула с лица непрошеные слёзы.       Гермиона с сочувствием наблюдала за ней, а в груди разливалась такая жгучая боль. Она прекрасно понимала чувства Джинни, её гнев и ненависть, ведь недавно и сама испытывала то же самое. Она понимала и не могла винить её за эмоции. Но как же чертовски не хотелось признавать, что Гермионе искренне, до отвращения жаль Драко. Она бы никогда не призналась в этом, потому что Джинни моментально возненавидела бы её. И она не имела никакого права чувствовать к Малфою что-либо, кроме ненависти.       Она не признается Джинни, чем они занимаются каждую пятницу в библиотеке. По крайней мере, не сейчас.

***

      В библиотеке было слишком тихо. Ученики нашли более интересные занятия, чем торчать в пропахшем книгами помещении в пятницу вечером. Все, кроме них двоих.       Малфой вёл себя сдержанно. Гермиона старалась не подавать вида, что её беспокоила новость, которую она узнала на прошлой неделе, и что её задела его отвратительная выходка и грубость, поэтому всячески прятала глаза, объясняя новую тему по трансфигурации. Она часто пыталась уловить любую смену его настроения, и в такие моменты её невероятно бесило, что её вообще заботит его состояние.       — Ну, в следующий раз мы с тобой можем попробовать трансфигурировать более сложную материю. Наверняка эта тема будет на экзамене, — Гермиона отложила палочку в сторону и убрала перо с пергаментом в сумку.       — Что ж, теперь моя очередь, — Малфой поднял на неё какой-то измученный взгляд. Только сейчас она заметила, что под его глазами пролегли синяки, как будто он плохо спал.       — Малфой, послушай. Я согласилась помочь тебе не для того, чтобы ты давал что-то взамен. Я не собираюсь заполучать Энтони.       — Почему это? — он не стал скрывать заинтересованности в серых глазах.       — Потому что я считаю, что парень должен сделать первый шаг, — честно ответила она, понимая, что, вероятно, в ближайшее время пожалеет об этом.       — В каком веке ты живёшь, Грейнджер? — он усмехнулся, вертя в руках перо.       Ну вот, уже пожалела.       — Для меня это важно. Я не жду от тебя понимания, — она собрала всю волю в кулак, чтобы не вспыхнуть.       — Почему ты всегда ходишь с такой скучной причёской? — Малфой так резко перевёл тему, что Гермиона не сразу уловила смысл сказанного.       — Прости?       — Твои волосы. Ну, знаешь, обычно люди делают из них причёски и всё такое.       — Я знаю, что такое причёска, Малфой. Не делай из меня идиотку.       — Заметь, не я это сказал, — он ухмыльнулся, поймав её раздражённый взгляд. — Ты всегда собираешь их в невзрачный хвост. Почему?       — Мы что, действительно сейчас говорим о моих волосах?       — Ты невероятно догадлива. Так в чём причина?       Гермиона молча уставилась на свои руки, не зная, что ему ответить. Она раздумывала над этим не больше минуты, а затем из неё невольно вырвалось признание, о котором она бы умолчала.       — Когда путешествуешь по стране в поисках крестражей, последнее, о чём ты задумываешься, это о причёске. Я всегда делала косичку или тугой пучок на затылке, чтобы волосы не лезли в глаза. К тому же я знаю много случаев, когда волшебниц ловили во время аппарации за волосы, а мы не могли так рисковать.       Малфой перестал ухмыляться, словно она задела какую-то болезненную тему. Они ещё ни разу не говорили о войне, и, кажется, лучше бы так и продолжалось. Он нервно постукивал пальцами по столешнице, избегая её взгляда. Интересно, о чём он думал?       — Сейчас ты не на войне, Грейнджер. Она закончилась, и посмотри на нас. Мы вновь здесь, продолжаем учиться. Ты предполагала, что снова окажешься здесь? Я вот нет.       В его словах было столько горечи, что ей стало его жаль. Она проигнорировала желание сочувственно погладить его по ладони и вместо этого стянула резинку с волос. Ей не хотелось продолжать этот болезненный для них обоих разговор.       Секунда, и каштановые кудри мягкой волной накрыли её плечи. Гермиона слегка взъерошила их пальцами на затылке и практически застонала от удовольствия. Массаж головы был её слабостью, и она обожала момент, когда в конце дня можно было распустить волосы и зарыться в них пальцами.       — Так-то лучше, — кажется, Малфой был благодарен ей за то, что она не стала развивать эту тему. — Парни обожают женские волосы. Мягкость кудрей, их запах. Это намного сексуальнее невзрачного хвоста.       — Я не добиваюсь того, чтобы выглядеть сексуально.       — Грейнджер, тебе что, двенадцать? Ты молодая девушка, и если хочешь, чтобы Голдстейн сделал херов первый шаг, то ты обязана выглядеть сексуально. Вряд ли ты сможешь привлечь его рассказами о новых книгах.       — Не все такие неотёсанные грубияны, как ты, Малфой! — Гермиона сердито скрестила руки на груди. — Многих привлекает внутренний мир, а не длина юбки!       — Никто не разглядит твой богатый внутренний мир, если ты выглядишь как серая мышь. Минимум косметики никогда не помешает. И почему ты в любое время ходишь в школьной робе? Конечно, эти юбчонки выглядят довольно соблазнительно…       — Малфой! — шикнула она и поборола в себе желание пнуть его ногой.       — …но это, блять, жутко надоедает. В выходной день ты можешь быть обычной девушкой, а не прилежной-ученицей-золотой-подружкой-Поттера-надеждой-магического-мира.       Гермиона возмущённо задохнулась, открывая и закрывая рот, пока старалась подобрать цензурные слова в его адрес. Малфой самодовольно сидел на стуле, закинув руки за голову, а на его лице блуждала… улыбка?       Он впервые улыбнулся за весь вечер. И, к ужасу Гермионы, уголки её губ тоже начали подниматься.       — Мерлин, и как я только подписалась на это, ума не приложу! Кажется, я действовала под Империусом!       — Не обольщайся, я бы не стал тратить на тебя магию. Ты бы в любом случае сдалась, ведь я мастерски умею убеждать.       — Убеди меня не врезать тебе по твоей наглой роже.       — Во второй раз ты это не провернёшь, Грейнджер.       — Я сочту это за вызов.       — Просто сделай так, как я велел. Какого хера ты такая упёртая? Мне даже чуточку жаль Поттера, ведь он терпит тебя больше семи лет. Я бы не выдержал и недели, — он подтрунивал над ней, уже не скрывая довольной ухмылки.       — Самодовольный козёл, — фыркнула Гермиона, решив, что не поведётся на его провокации и будет выше этого. На самом же деле она не придумала никакого достойного ответа и в глубине души была раздражена из-за этого ещё сильнее. И, кажется, Малфой это тоже заметил, потому что стал выглядеть ещё более самоуверенно. Напыщенная сволочь.       — Завтра суббота. Выгляди, блин, не как херова заучка, а как привлекательная девушка. Это будет звучать довольно странно, но… доверься мне, Грейнджер.       Доверие. Довериться ему. Звучало как полный абсурд. Разве она может доверять Драко Малфою? Ведь он… Ладно, она просто попробует. Постарается.       Малфой поднялся, убирая учебник и пергаменты в сумку. Гермиона наблюдала, как расслабилось его лицо после их небольшой перепалки. Она была всё ещё раздражена, но, к её ужасному удивлению, ей даже понравилось спорить с ним. Она словно получила какую-то необходимую разрядку.       Он уже направлялся к стеллажам, ведущим к выходу, как вдруг обернулся. Гермиона поймала его взгляд, который выглядел очень задумчивым. Малфой хотел что-то спросить, но раздумывал, стоит ли. Молчание немного затянулось, и она уже сама собиралась задать вопрос, как он всё же заговорил:       — Ты сказала, что не ждёшь ничего взамен. Тогда для чего ты решила помочь мне?       Чтобы постараться простить тебя. В голове это звучало правильно, но Гермиона не стала бы говорить этого вслух.       — Потому что ты похож на человека, которому нужна помощь. И в этом нет ничего зазорного.       Малфой кивнул, словно принял её ответ. Его брови были сведены к переносице, а челюсти сжаты. Он качнул головой и отвернулся к выходу.       — Ты тоже можешь довериться мне, Малфой. Я могу выслушать тебя, если потребуется.       Мерлин, что она несла? Довериться ей? Грейнджер, ты в своём уме? Ты прямо сейчас пересекла какую-то незримую черту, которую просто никогда в жизни не должна была пересекать! Прямо сейчас ты разрушила ту иллюзию, которую выстраивала весь вечер, делая вид, что не читала выпуск «Пророка». А теперь ты как будто прямо сказала ему, что всё знаешь. Вы с Малфоем не друзья, чёрт возьми!       Но, как бы странно это ни звучало, она считала, что ей нужно это сказать. Нужно дать ему что-то взамен. Он попросил её о доверии, и она хотела, чтобы он тоже ей доверял.       По лицу Малфоя пробежало несколько неуловимых эмоций, а затем оно приобрело бесстрастное выражение. Он хмурился, ещё долю секунды смотря в её глаза, а после молча вышел из библиотеки.