Фонтан феи Фортуны

      Август 2004              Звон будильника безжалостно разрушил и без того беспокойный сон. Она простонала, нащупывая злосчастный предмет рукой и выключая его. Гермиона перекатилась на спину, раскидывая руки и стараясь проснуться. Наткнувшись на пушистое тело Живоглота, она погладила его, а затем, сокрушаясь на весь мир, откинула одеяло и встала с кровати, сладко потягиваясь. Почему-то именно сегодня Гермионе было сложно вставать. Возможно, причиной тому был ливень, который шёл всю ночь и продолжался сейчас, а возможно, фильм, который она зачем-то решила посмотреть на ночь.              Умывшись и нанеся на веснушчатое лицо лёгкий макияж, Гермиона прошлёпала босыми ногами обратно в комнату, чтобы достать одежду. Завтракать совсем не хотелось, поэтому она решила, что перекусит на работе. Оглядев себя в зеркало, Гермиона осталась даже довольна собой. Следы недосыпа никак не отразились на лице, хотя, вероятно, свою роль сыграли румяна, которые она растушевала на щеках.       Она решила надеть юбку-карандаш тёмно-синего цвета, выгодно подчёркивающую стройные ноги, и изумрудную полупрозрачную блузку, которая смотрелась весьма выигрышно, но абсолютно не вульгарно. Накинув на плечи мантию и надев туфли-лодочки, Гермиона вновь погладила Живоглота и направилась к камину для того, чтобы переместиться в Министерство.              В Атриуме она сразу же встретилась с Гарри. Он тепло улыбнулся ей, погладив по плечу и отметив, что она отлично выглядит. Договорившись встретиться с ним на обеде, Гермиона поспешила к лифтам.       Рабочий день протекал довольно медленно. Ближе к десяти к ней заскочила Кэти, держа в руках два стакана с кофе. Почувствовав аромат любимого напитка, Гермиона практически застонала от удовольствия.              — Так и знала, что кофе — это то, что тебе нужно, — Кэти задорно рассмеялась, смотря, как Гермиона делает жадный глоток. — Как ты? Я вчера весь день провалялась в кровати с головной болью. Жуть, напомни мне, чтобы больше я не пила столько коктейлей.              — Ох, лучше не спрашивай. То же самое. Жуткое похмелье и ведёрко мороженого с любимым фильмом — вот как прошёл мой вчерашний день. — Гермиона вновь глотнула кофе и села рядом с Кэти на диван.              А ещё завтрак с Малфоем. Гермиона густо покраснела, вспоминая вчерашнее утро. После его ухода она ещё долго не могла прийти в себя. Вновь направилась в душ, стараясь снять напряжение под холодными каплями. Стараясь смыть с себя все слова, что он сказал ей тем утром.              — Кстати, куда ты пропала в тот вечер? Ты слишком резко исчезла, — Кэти закинула ногу на ногу и вперилась в Гермиону любопытным взглядом.              Ну, как тебе сказать. Гермиона лихорадочно попыталась придумать какую-нибудь правдоподобную отмазку. Мысль о том, чтобы сказать подруге, что ей просто стало плохо и она аппарировала домой, почему-то даже не посетила умную голову Грейнджер. Кэти отчего-то хитро улыбнулась.              — Ну, и кто он?              — О чём ты? — Гермиона удивлённо распахнула глаза.              — Парень, с которым ты ушла. Ведь наверняка ты ушла с парнем, хитрюга, — подруга явно подтрунивала над ней.              — Это… В общем, это ничего не значит, — Гермиона решила, что будет лучше подыграть ей, чем судорожно искать ответ на этот непростой вопрос.              — Ладно, но надеюсь, что он был горячим, — Кэти подмигнула ей, чем заставила рассмеяться.              Они ещё проболтали некоторое время, пока Кэти не заторопилась к себе в кабинет. Напоследок она попросила помочь ей с выбором свадебных туфель на этих выходных. Гермиона согласилась, хоть и не понимала, почему Бэлл попросила именно её. Как ей казалось, с Джинни они были более близки, к тому же Джинни всё же лучше разбиралась в нарядах, чем Грейнджер.              Остаток дня тянулся как резина. Гермиона пообедала с Гарри и успела обсудить с ним последние новости. Джинни должна была родить примерно через месяц, и он жутко переживал, сетуя на то, что будет недостаточно хорошим отцом для Джеймса. Гермиона, кажется, уже в тысячный раз успокаивала его, ласково поглаживая по плечу. В конце концов перерыв на обед закончился, и она направилась в свой кабинет, напоследок чмокнув Гарри в щёку.              Оставалось около трёх часов до конца рабочего дня. Гермиона уже разобрала все письма и ответила на половину из них, когда в кабинет заглянула Кэрол.              — Гермиона, тут такое дело… К тебе посетитель. И он не записан на сегодня, — она явно была смущена, о чём свидетельствовали её алые щёки.              — Без проблем, у меня есть немного свободного времени. — Гермиона редко кому-то отказывала и всегда старалась идти навстречу. — По какому вопросу?              — Он… он не ответил. Сказал, что это личная встреча.              — Хорошо, он хотя бы представился? — Гермиона в недоумении сдвинула брови к переносице.              — Да. Это Драко Малфой, — Кэрол покраснела ещё сильнее и как-то загадочно улыбнулась.              Гермиона с трудом удержала маску спокойствия на лице. Внутри же у неё разразился ураган из эмоций. Какого чёрта?              Через несколько секунд её всё же захлестнуло волнение. Почему он здесь? Пришёл обсудить вчерашний инцидент? Или она накручивала и он здесь по сугубо деловому вопросу? Да и какие деловые вопросы у него могут к ней быть?              Она вскочила с кресла, попросив у помощницы буквально пять минут. Кэрол кивнула, старательно пряча лукавую улыбку. Да Гермиона бы и не заметила этого, она была настолько взволнованна, пока поправляла волосы и макияж. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, она вновь опустилась в кресло.              — Можешь пригласить мистера Малфоя.

***

      Драко раздражённо поправлял галстук, заходя в лифт. Последний раз он был в этом чёртовом месте пять лет назад, слушал, как ему выносят приговор и отводят под стражу в Азкабан. Ни при каких долбаных обстоятельствах он больше не хотел появляться здесь, но сегодня утром кое-что произошло.              Его помощник Фредерик сообщил, что после столь щедрого пожертвования в фонд Гермионы Грейнджер СМИ словно с цепи сорвались. Скитер не успевала выпускать статейки из-под своего Прытко Пишущего Пера, Пророк был забит колдографиями с его аристократическим лицом. Эта новость произвела такой ажиотаж, что многие бизнесмены мгновенно захотели сотрудничать с Малфоем. И сегодня Фредерик подкинул ему одну довольно занятную идею.              Она заключалась в том, чтобы стать спонсором фонда имени Гермионы Грейнджер. Это было выгодно для компании Малфоя — заручиться поддержкой Золотой девочки, спасительницы Магического мира, волонтёра молодых волшебников в странах третьего мира.       Как только Малфой услышал эту идею, первым его порывом было опрокинуть стол и заорать во всё горло, чтобы глотка болела от крика. Нет, нет-нет-нет, только не Грейнджер. Он ведь собирался держаться от неё подальше, а это будет очень сложно сделать, если они начнут сотрудничать. Нет, этому не бывать.       Фредерик, кажется, увидел всю гамму эмоций в серых глазах и начал приводить довольно весомые аргументы в поддержку этой идеи, против которых у Малфоя не было ни одного сраного козыря. Он был прав. Это, блять, потрясающая идея. Потрясающая и одновременно до ужаса неправильная.              Фредерик тут же отправил письмо в Министерство с просьбой назначить встречу. Малфой продолжал взвешивать все за и против, барабаня пальцами по деревянной поверхности стола. Это великолепная идея. Она выгодна как для него, так и для Грейнджер. Всё, что ему нужно, это держать под контролем эмоции. И желания.              Это была самая трудновыполнимая задача в его жизни.              Ты сильный, Драко. Ты, блять, чертовски сильный волшебник, который с самого детства учился контролировать эмоции. Уж со своими чувствами, спрятанными под семью замками, ты как-нибудь справишься. Ведь это на благо компании. Держи в голове образ Люциуса.              И тогда Драко согласно кивнул, резко вставая с кресла и направляясь в гардеробную, чтобы надеть костюм. И вот он вновь в этом чёртовом лифте, едет на четвёртый этаж, над потолком снуют служебные записки, а руки, как ни странно, слегка подрагивают. Драко уже пожалел, что перед приходом сюда не выкурил сигарету. Уж она-то наверняка успокоила бы его расшатанные нервы.              Оказавшись на нужном этаже, Малфой сделал несколько шагов и остановился рядом со столом помощницы Грейнджер. Та подняла на него глаза, и её щёки моментально покраснели.              — Мистер Малфой? Чем могу быть полезна? То есть… — она стала пунцовой от двусмысленности данной фразы. Драко довольно ухмыльнулся. — …Вы к мисс Грейнджер?              — Добрый день… м-м-м… Кэрол, — он прочитал её имя на табличке, стоявшей на столе. Затем обворожительно, абсолютно по-малфоевски улыбнулся ей. — Да, я бы хотел обсудить с мисс Грейнджер кое-какие рабочие моменты.              — Одну секунду.              Она встала, продолжая краснеть. Малфой ненароком проводил взглядом её стройную фигуру, задерживаясь на ягодицах. Она была хороша, только глупец не признал бы этого. Помощница скрылась за дверью, и в приёмной воцарилась тишина. На стене тикали часы, а откуда-то издалека был слышен шум лифта, который постоянно останавливался на этажах. Малфой сосредоточился на каменной кладке на стенах, абсолютно не заметив, как ненароком сжал пальцы в кулаки.              Тик-так.              Какого драккла так долго? Драко никогда не отличался таким важным качеством, как терпение, и сейчас его дико раздражало ожидание. Он сделал пару шагов вперёд-назад, равномерно дыша. Помни, зачем ты здесь. Ему нужно лишь поговорить с ней, не более. Просто разговор.       Какого хера он волновался, как школьник, собирающийся пригласить понравившуюся девчонку на бал? Почему с каждым ходом часов его сердце замедляло ритм?              Тик-так.              Внезапно дверь распахнулась, и Кэрол вышла из кабинета, широко улыбаясь. Она жестом указала, что он может войти, и немного отошла в сторону, чтобы пропустить его. Когда Драко проходил мимо, одаривая её своей очаровательной улыбкой, Кэрол вновь покраснела и смущённо потупила взгляд.              Когда дверь захлопнулась, словно преградив путь к отступлению, он сразу нашёл глазами её глаза. Гермиона смотрела на него строго, с присущим ей самоконтролем, и лишь в янтарных вкраплениях светилось лёгкое недоумение.       Драко хмыкнул, а затем подошёл к столу, садясь в кресло для посетителей и осматриваясь. Даже не зная, что кабинет принадлежит ей, он бы безошибочно отметил, что в этом помещении работает истинный гриффиндорец. Бордовые оттенки в интерьере перекликались с золотыми акцентами, но выглядели очень гармонично и со вкусом. Наверное, впервые Драко было не омерзительно находиться в комнате, наполненной гриффиндорскими цветами.              — М-м-м, миленько, — саркастично произнёс он, наконец поворачивая к ней голову.              — Зачем ты пришёл? — она сразу взяла быка за рога, без лишних предисловий и любезностей. Дерзко.              — Ты со всеми так ведёшь переговоры, Грейнджер? Удивлен, как люди вообще соглашаются работать с тобой.              — Так ты пришёл по работе?              — Естественно. Есть ещё какая-то причина для моего прихода? — он сощурил глаза в попытке разглядеть в лице Грейнджер хоть какие-то эмоции, помимо холодного контроля. Его глаза вперились в её карие, словно старались проделать дыру в её голове.              Как же хотелось курить.              Гермиона покраснела, на секунду прервав зрительный контакт, и Драко удовлетворённо отметил, что она нервничает. Впрочем, она вновь посмотрела на него, уже задрав подбородок. Ему моментально захотелось снять с неё эту спесь уверенности. Чертовски хотелось, чтобы она снова краснела и смущалась. Он хотел увидеть в ней ту смешную гриффиндорскую зазнайку, которую видел последний раз пять лет назад.              — Ох, ты подумала, я пришёл к тебе, чтобы обсудить то, что я провёл ночь в твоей квартире? Если хочешь, мы можем поговорить и об этом, — ухмыльнулся он, потирая пальцами подбородок.              — Это я явно не собираюсь обсуждать, — её губы дрогнули, но она стойко выдержала его издевку, не отводя взгляд. — Я всё жду, когда ты начнёшь говорить по делу.              — Я хочу предложить тебе сотрудничество. Моя компания может спонсировать твой фонд.              — Что? — на секунду Грейнджер опешила, и в её глазах появилось сомнение, словно она неправильно расслышала его слова.              — Я буду спонсировать твои поездки, оплату труда для учителей, покупку всех необходимых принадлежностей для обучения и так да…              — Зачем тебе это? — она резко перебила его, нахмурив брови, и пальцами слегка зачесала кудри назад, обнажая острые ключицы и хрупкие плечи. Драко вновь отметил, как она красива.              — Считай меня филантропом.              Он видел, что она не верит ему. Естественно, тень Пожирателя и парня, который использовал непростительное на том придурке с Рейвенкло, всё ещё лежала на нём. Сомнение было слишком читаемо на её веснушчатом лице, и Драко собирался продолжить речь, но тут Грейнджер поднялась с кресла, чем заставила его захлопнуть рот и молча, словно похотливого школьника, уставиться на неё.              Её хрупкая фигура показалась из-за стола. Сквозь блузку слегка просвечивал бюстгальтер, но при этом она была строгой и оставляла полёт для фантазии, юбка-карандаш обтягивала округлые бёдра, туфли на каблуке подчёркивали стройность ног. На Грейнджер вновь был слизеринский изумрудный. Да она, блять, издевается.              Драко сглотнул, не переставая пялиться на неё и мысленно приказывая себе держать желания и эмоции под контролем. Салазар, помоги ему.              Блять, как же хотелось курить.              Она подошла к камину, смотря на играющие языки пламени и словно не обращая внимания на Малфоя. Он воспользовался возможностью и продолжил рассматривать её прямую спину и ягодицы, в которые так и хотелось впиться пальцами. Хотелось нагнуть Грейнджер, положить на стол и звонко шлёпать по упругой заднице, чтобы она стонала от удовольствия.              Член начал отзываться желанной пульсацией в брюках, заставляя их болезненно натягиваться. Драко постарался сосредоточиться на чём-то другом, пытаясь унять бешеное сердцебиение и желание, которое растекалось по венам.              Дыши.              Как бы он ни старался удержать лицо Люциуса в голове, который наверняка смотрел бы на него с нескрываемым отвращением, его образ постепенно рассеивался, заполняя разум диким желанием коснуться её.              Ему срочно нужно покурить, чтобы переключиться, иначе он сойдёт с ума.              А тем временем Гермиона невидящим взглядом смотрела на огонь, осмысливая его слова. Для чего ему помогать ей? Какого чёрта он вообще сюда пришёл? Помучить её? Слава Мерлину, перед тем, как он вошёл, у неё было пять минут, чтобы привести волосы и макияж в порядок. Она даже не знала, как объяснить потом Кэрол своё бешеное волнение по поводу его прихода. Ладно, с этим она разберётся позже.              Резко развернувшись, она моментально поймала его растерянный взгляд, который, впрочем, в одно мгновение стал холодным и жёстким. Как будто Малфой вновь нацепил одну из своих масок.              — Хочешь чай? Или кофе?              — Может, у тебя есть напитки для взрослых? Огневиски, например? — его лицо немного смягчилось, и он ухмыльнулся.              — Вряд ли стоит пить при таком важном обсуждении, ты не находишь? — Гермиона старалась совладать с дрожью в теле, левитируя две чашки на стол из вишнёвого дерева.              — Если ты не против, я бы лучше покурил.              — С каких пор ты куришь?              — Ты многого обо мне не знаешь. — Он достал портсигар, длинными пальцами вытащил из него сигарету и прикурил её от палочки.              Гермиона наблюдала, как морщинка на лбу Драко слегка разгладилась после первой затяжки. Он облегчённо выдохнул, прикрывая глаза, а она смотрела на него и не могла оторваться. Гермионе никогда не нравились курящие мужчины, но Малфой с сигаретой выглядел настолько сексуально, что на него невозможно было не смотреть.              — Ты ведь знаешь, что эта зависимость до добра не доведёт? — Гермиона усилием воли заставила себя не пялиться на него.              Аромат табака смешался с запахом его парфюма, и это было самое крышесносное сочетание, которое ей удавалось почувствовать.              — Если приходится выбирать между зависимостью от отношений или от чёртовых сигарет, то я выберу второе, — он пожал плечами, делая очередную затяжку.              Это он так намекнул на что-то?              Гермиона хмыкнула и сделала глоток обжигающего чая. Она следила за ним из-под полуопущенных ресниц и ощущала себя кроликом, который вот-вот попадёт в пасть к коварному змею.              — Любая зависимость — это зло. Для чего вообще выбирать?              — Потому что каждый в этом мире зависим от чего-то, Грейнджер. Кто-то от сигарет, кто-то от алкоголя. От кофе, секса, работы, книг, чего угодно. Мы все чертовски зависимы.              Она обвела пальцами ободок чашки, игнорируя его взгляд. Драко сделал последнюю затяжку, уничтожил остатки сигареты магией и убрал портсигар во внутренний карман пиджака.              — Ты так ничего и не ответила.              — А ты так и не объяснил, какие цели преследуешь, — она отставила чашку в сторону, стараясь придать себе более уверенный вид.              — Скажем так, я бы хотел заручиться поддержкой Золотой девочки. Всё, что мне нужно, это чтобы ты афишировала моё, так скажем, вмешательство. Не более того, — он сделал глоток и медленно облизнул нижнюю губу.              Гермиона, как заворожённая, смотрела, как его язык скользит по губе, затем скрываясь во рту. Она сглотнула, впиваясь во влажный след, и подняла на него глаза. Его грозовые напряжённо смотрели в её карамельные. По телу словно прошёл ток, ведь Гермиона прекрасно помнила, чем заканчивались такие взгляды. Внизу живота начало зарождаться тягучее возбуждение, когда она осознала, как он смотрит на неё.              Примерно спустя минуту он встал, разминая кисти, и направился к ней. Подойдя ближе, Драко резко притянул её к себе, усадил на стол и развёл её ноги. Его движения были резкими и отрывистыми, будто он сомневался в правильности своих действий. Гермиона забыла, как дышать, пока Малфой лукаво смотрел на неё, словно ожидая сопротивления, которого так и не последовало. Его дьявольские губы, дразнясь, провели влажную дорожку из поцелуев от нежного местечка за ухом и ниже, по шее. Ощутив укус на коже, Гермиона простонала, откинув голову. Драко схватил её за волосы и оттянул их ещё ниже, заставив прогнуться в спине.              — Молча, любовь моя. Ты будешь очень, очень тихой, — последовал ещё один укус, на этот раз за мочку уха, и Гермиона подавила подступающий стон.              Остановись, Малфой. Прекрати это немедленно. У меня нет власти над тобой, так имей выдержку хотя бы ты. Имей силу отодвинуться.              Но, кажется, он тоже послал разум к чёрту. Это было так… правильно: ощущать его губы на коже, ощущать его руки на теле, ощущать его. Все годы стёрлись в пыль, будто ничего и не было.       Запах сигарет смешался с запахом отчаянного желания. Его горячая ладонь властно накрыла её грудь, слегка сминая. Пальцы быстро пробежались по пуговицам на блузке, стягивая её и отшвыривая на пол. Когда его руки развели её ноги, сильнее вжимаясь в неё бёдрами, Гермиона ощутила эрекцию. Стоило лишь снять трусики и…              — О чём задумалась, мисс Гриффиндор?              Гермиона тряхнула головой, сбрасывая с себя наваждение. Затем перевела немигающий взгляд на Малфоя, который продолжал сидеть в кресле, насмешливо наблюдая за ней. Его глаза сейчас были подобны ледяному ушату воды, который ей вылили на голову.       Её щеки и шея моментально стали пунцовыми. О Годрик, она только что представляла секс с Малфоем. Прямо сейчас, сидя напротив него! Либо у неё настолько давно не было секса, что она готова фантазировать о любом сидящем рядом мужчине, либо…       Интересно, он заметил её смущение? Естественно, заметил, по его усмешке видно, что если он не понял, то точно догадывался. О Мерлин, Гермиона.              — Хорошо, я согласна на твоё предложение. Полагаю, нам нужно заключить определённый договор? — она кашлянула, стараясь прийти в себя.              — Да, вдруг ты решишь обмануть меня, — ему явно доставляло удовольствие издеваться над ней.              Молясь всем богам, чтобы Малфой не заподозрил, какие мысли прямо сейчас были в умной голове Гермионы, она достала из ящика договор, который был заколдован определённым образом. Это было что-то вроде Непреложного обета, но без таких серьёзных последствий, если его нарушить.       Драко не раздумывая поставил свою размашистую подпись, продолжая наблюдать за Гермионой. Она в свою очередь помедлила, а затем взяла чернила и тоже расписалась на пергаменте.              — Что ж, я полагаю, что больше не смею тебя задерживать, — Малфой встал, поправляя галстук. — До встречи, Грейнджер. Первый взнос в твой фонд будет завтра утром.              — На самом деле, мой рабочий день закончен, поэтому мне всё равно нужно спуститься в Атриум. Можем выйти вместе. — Какого чёрта, Грейнджер? В твоём кабинете есть камин, зачем тебе в Атриум?              Ей показалось, или он поморщился? Эта эмоция была столь мимолётна, что Гермиона не успела распознать её. Малфой безразлично пожал плечами, как бы говоря, что ему, в общем-то, всё равно, и направился к двери. Гермиона подхватила сумку и, накинув на плечи мантию, направилась следом за ним.              Попрощавшись с лукаво улыбающейся Кэрол, они подошли к лифту и стали ждать его прибытия. Гермиона не знала, стоит ли заводить какой-то разговор; судя по виду Малфоя, он хотел как можно скорее убраться отсюда, поэтому она напряжённо молчала, закусывая губу и наблюдая за ним боковым зрением. Она уже пожалела, что решила спуститься вместе с ним. У неё в голове даже промелькнула мысль дать заднюю и вернуться в кабинет, она проклинала себя за попытку провести с ним чуть больше времени. Но она решила, что после этого будет ощущать себя ещё большей идиоткой, поэтому осталась, думая о чём угодно, но не о его близости. Драко же будто немного нервничал, о чём свидетельствовали сжатые в кулаки пальцы и напряжённый взгляд.       Наконец лифт остановился на этаже. В кабине никого не было, и они вновь остались наедине, но теперь уже в замкнутом пространстве. За-ши-бись.              Гермиона старалась не вдыхать такой манящий аромат мужчины, стоявшего рядом с ней, потому что была готова сойти с ума. Мерлин, пусть этот чёртов лифт движется быстрее, почему время так тянется? И почему в её «умную» голову пришла такая идиотская идея — спуститься вместе с ним?       Гермиона нервно расправила несуществующие складки на мантии, дёрнув рукой, и ненароком коснулась пальцами его ладони. Они одновременно отдёрнули руки, будто обжигаясь. Тепло его тела сводило Гермиону с ума, это прикосновение сводило её с ума, и её, черт возьми, фантазия в кабинете была очередным помешательством.              Она услышала шумный выдох и резко повернула голову. Драко повторил то же движение, смотря прямо на неё, и Гермиона была готова поклясться, что увидела в отражении его глаз такое разрушающее их обоих желание.              О Годрик всемогущий…              — Блять, да к чёрту, — выдохнул он, разворачиваясь к ней всем корпусом.              Через секунду произошли две вещи. Он сократил расстояние между ними, оказавшись к ней практически вплотную, а затем властно взял её за подбородок, заставляя раскрыть губы и принять в свой рот его язык. Он заглушил её стон грубым поцелуем, прижимая её тело к решетке лифта, просунул свою ногу между её ног и слегка раздвинул их. Ладони обхватили запястья, он поднял их над головой, лишая Гермиону любой попытки вырваться.       Он вторгся в её рот своим языком, словно заново изучая его. Гермиона ощутила такой прилив возбуждения, что ей снесло крышу к чёртовой матери. Она не задумывалась о том, что они в лифте Министерства, что в любой момент мог кто-то зайти. Было лишь сумасшедшее желание и его сводящие с ума губы.       Драко прижимался к ней всем телом, заставляя её трепетать от возбуждения. Словно и не было этих пяти лет, словно они снова ученики Хогвартса, которые тайно встречаются в стенах Выручай-комнаты.              — Я видел, как ты смотрела. Я даже мог услышать твои грязные мысли в тот момент, — горячо прошептал он ей в губы, отчего тысячи мурашек пробежались по телу.              Она смело смотрела на него, не собираясь отрицать ни единого слова. Лишь вновь потянулась к нему навстречу, желая ощутить его вкус на своём языке. Необходимо. Гермиона закрыла глаза, мысленно отсчитывая в голове, сколько ещё пролётов сможет наслаждаться этим отчаянным поцелуем. Кажется, всего два.              Его язык дерзко скользнул по её губам и оторвался от них. Гермиона простонала, стараясь выровнять дыхание, как услышала щелчок. Они приехали в Атриум.       Драко убрал руки от её тела, отошёл на несколько шагов, словно от прокажённой, и у неё снова появился доступ к кислороду. Гермиона тяжело выдохнула и, еле передвигая ногами, вышла из лифта. Малфой даже не обернулся, будто ничего не произошло, как будто не они только что чуть было не совершили очередную ошибку. Он даже не попрощался с ней, когда направился к каминам, а молча скрылся в изумрудных языках пламени. Она смотрела ему вслед, стараясь выровнять дыхание, всё ещё ощущая его вкус на губах.

***

      Гермиона смогла успокоиться лишь после горячей ванны с ароматными маслами. Это было своего рода терапией для неё: зажечь свечи, включить проигрыватель с пластинкой любимого магловского исполнителя, наполнить ванну горячей водой, добавить пены и масел и улечься в неё с любимой книгой в руках. Гермиона делала так каждый раз, когда ей срочно нужно было расслабиться, и этот день не был исключением. Сегодня расслабление ей было крайне необходимо.              Она прокручивала их поцелуй в голове около сотни раз. Старалась найти ответ на вопросы: «Почему?» и «Зачем?». И у неё, чёрт возьми, не было ответа. У неё, одной из самых умных волшебниц. Точнее, ответ крутился в голове, но она отказывалась признавать его.       Не может такого быть, что он до сих пор что-то чувствует к ней. Нет-нет-нет, это не так. Ведь он помолвлен. Гермиона чувствовала смятение, ей было отвратительно оттого, что она целовалась с почти женатым мужчиной, хоть он и был её прошлой любовью. Мозг кричал, что это неправильно, это всё так неправильно, но сердце настойчиво твердило, что она хочет этого. Хочет, чёрт его дери. И это разрывало её на части.              Провалявшись в ванной около часа, Гермиона решила, что, пожалуй, уже достаточно. Она натянула на голое тело шёлковый халат, промокнув мокрые волосы полотенцем. Затем дошла босыми ногами до кухни, собираясь заварить чай. Ей просто нужно было успокоиться и взять себя в руки. Мерлин её дери, у неё всегда была великолепная выдержка, разве она не сможет справиться с такими неправильными чувствами к Малфою? И вообще, какого драккла они вновь появились спустя пять лет?              А исчезали ли они вообще?..              Помедлив, она отставила чайник и достала бокал для вина. Нет, чай ей вряд ли поможет, а вот бокал Мальбека точно справится с задачей. Взяв бутылку из шкафа над плитой, Гермиона налила немного в бокал и сделала маленький глоток. Она довольно редко пила алкоголь, тот злополучный вечер с девочками был не в счёт.       Сделав ещё глоток, она покрутила бокал в руке, смотря на огни ночного Ноттинг-Хилла. Музыка приглушённо разливалась по квартире, лаская слух, а мягкий свет настольной лампы и нескольких свечей помогали глазам и мозгу расслабиться. Проигрыватель начал потрескивать, и одна песня сменилась на другую, которую Гермиона очень любила.       

      Chris Isaac — Wicked game.

             Настойчивый стук в дверь заставил её чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности. Гермиона удивлённо посмотрела на часы. Кого принесло так поздно? Мерлин, вдруг с Джинни что-то случилось и это Гарри? Хотя нет, он обычно отправлял Патронуса, если что-то срочное.       Чуть ли не добежав до двери, Гермиона резко распахнула её. Дыхание застряло где-то в глотке, когда она увидела его.              Малфой стоял и смотрел на неё, широко распахнув глаза. Он казался таким потерянным, как будто не понимал, какого чёрта делает здесь, у двери её дома. Его глаза невольно пробежались по телу Гермионы, затем вновь поднялись к её лицу. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но сразу же закрыл его, нервно запустив пальцы в платиновые волосы. Гермиона оперлась рукой о дверной косяк в попытке не свалиться с ног.       Казалось, воздух вокруг них стал таким накалённым, таким осязаемым, что его можно было ощутить кончиками пальцев. Словно весь мир замер, остались только его глаза цвета грозового неба.              Спустя мгновение Малфой, не спрашивая разрешения, зашёл в квартиру, захлопнув за собой дверь. Этот хлопок стал отрезвлением. Гермиона несколько раз моргнула, стараясь понять, действительно ли он здесь, стоит напротив.       Его тело резко врезалось в неё, властно притягивая к себе за талию. Гермиона практически застонала, когда ощутила вкус его губ на своих губах. О Мерлин всемогущий.       Они целовали друг друга ожесточённо, грубо, без единого намёка на нежность. Вылизывали, кусали губы, сталкивались языками в попытке что-то доказать друг другу. Его горячая ладонь скользнула по её бедру, поднимаясь и задирая шёлковую ткань. Пальцы впились в ягодицы, с силой сжав их.              Дышать. Нужно дышать, Гермиона.              — Подожди, Драко, остановись. Давай для начала поговорим, — простонала она ему в губы, не прилагая ни единой попытки оттолкнуть. Просто замолчи и наслаждайся, Грейнджер. Ты ведь хотела именно этого: ощущать, как его тело вжимается в тебя, ощущать его кожу под пальцами.              Драко резко прервал поцелуй и сделал несколько шагов назад, подальше от неё. Гермиона шумно выдохнула, когда перестала чувствовать его присутствие рядом. Её словно лишили жизненно важного кислорода.       Они смотрели друг на друга, стараясь перевести дыхание и успокоиться. Драко осматривал её с головы до ног, оценивая последствия своих действий. Гермиона поспешно поправляла халат, завязывая его на талии потуже.              — Да, надо поговорить — безлико произнёс он, устремляя взгляд куда-то сквозь неё.              — Может, хочешь чай? — сказала она самое глупое, что только могла.              Драко вновь посмотрел на неё, будто увидел впервые. Затем на его лице появилась какая-то болезненная ухмылка.              — Чай? Думаешь, я пришёл к тебе, чтобы попить чай?              — А зачем ты пришёл, Драко? — она убрала мешающиеся волосы за уши, с остервенением закусывая губу.              — Потому что… блять… не знаю, потому что мне казалось, что это правильно, — его глаза сверкнули в приглушённом свете настольной лампы.              Она сделала шаг к нему навстречу, но он отшатнулся. Его реакция принесла Гермионе тупую боль. Зачем он здесь? Для чего нарушил её спокойный мир? Снова…              — Ты действуешь на меня как смертельный яд, Грейнджер. Ты как долбаный наркотик, и мне срочно нужно какое-то противоядие, чтобы избавиться от тебя. Почему ты снова появляешься в моей жизни и всё рушишь? Зачем? — его голос постепенно переходил на крик.              — Зачем ты здесь, Драко? — её голос звучал так тихо, что она даже не была уверена, расслышал ли он её. Но, кажется, ему это было и не нужно.              — Как же я это ненавижу. Ненавижу эти чувства, которые сидят на подкорке мозга! Они ломают каждую кость в теле, заставляют мозг сходить с ума! Ты, блять, везде, куда бы я ни глянул! Ты как проклятие, которое преследует меня вот уже пять лет! Я ненавижу это, Грейнджер!              Он держал все эти слова в себе столько лет, и сейчас им потребовалось вылиться наружу. Он кричал на неё, и с каждым словом становилось нестерпимо больно. Глаза Драко блестели от гнева, а щёки раскраснелись. Он сделал пару шагов вперёд и назад, словно стараясь успокоиться.       В глазах Гермионы стояли слёзы, но она всё же рискнула. Подошла ближе и взяла в ладони его лицо, ожидая, что он оттолкнёт её, но он этого не сделал. В серых глазах она увидела ту же боль, что плескалась в её карих. Они оба сгорят в аду.              — А меня? Меня тоже ненавидишь? — прошептала она, делая над собой титаническое усилие, чтобы не прижаться к нему всем телом.              Он молчал какое-то время, отрешённо наблюдая за её лицом. Гермиона очень хотела услышать ответ, но в то же время и панически боялась. Ей будет нестерпимо больно, если он ненавидит её.       Когда молчание затянулось, она зажмурилась, стараясь сдержать непрошеные слёзы, и убрала руки от его лица, разворачиваясь к нему спиной. Но вот прошла секунда, и Гермиона почувствовала, как Драко притянул её к себе за талию, прижимая спиной к груди.              — Как я хотел ненавидеть тебя, Гермиона. Очень хотел, но так и не смог.              Тугой узел в животе развязался, и вновь стало легче дышать. Его тёплые ладони продолжали лежать на её животе, прислоняя к себе.       Горячие слёзы всё же скатились по веснушчатым щекам, и, когда несколько капель упали на руку Драко, он вздрогнул. Он слегка потёрся щекой о её затылок.              — Я оступился. Я совершил ужасную ошибку пять лет назад, и мне нет никакого оправдания. Но ты знала, что я чувствовал к тебе. Знала, что я изменился. Я был готов наплевать на всё своё окружение ради тебя. Я был готов сбежать с тобой, но тебе это было не нужно. Я тебе был не нужен.              — Это неправда. Не смей говорить этого, — Гермиона отошла от него и повернулась, смотря в серые глаза. В них плескалась боль.              — Ты была так дорога для меня, но всё равно решила порвать со мной. Ты порвала со мной и сообщила мне об этом в блядском письме! В письме, Гермиона, у тебя даже не хватило смелости сделать это, глядя мне в глаза.              — Я знаю, что поступила как последняя трусиха. Но мне было больно, Драко! Мне было нестерпимо больно от того, что произошло, — она почувствовала, как слёзы градом полились по щекам.              — Мне тоже, но тем не менее я был готов бороться, — едва слышно прошептал он.              От такого откровенного признания губы Гермионы задрожали в попытке сдержать рвущиеся наружу рыдания. Вид разочарованного Малфоя в её гостиной обезоруживал, выбивал шаткую почву из-под ног. Они стояли друг напротив друга — протяни руку, и можно коснуться пальцами твёрдой груди, но мышцы словно свинцом налились, не было сил даже пошевелиться. Огни свеч плясали по стене, отбрасывая тени на потолок, а музыка словно усиливала боль от данного момента.              — А сейчас ты рушишь всё, в чём я себя убеждал, когда говоришь, что пыталась найти меня после Азкабана.              — Я жалею каждый чёртов день о том, что струсила тогда. Что не вышла с гордо поднятой головой и не поддерживала тебя каждую минуту. Что испугалась своих чувств и потеряла тебя. Это была самая большая ошибка, которую я совершала в своей жизни. Как бы я хотела всё исправить, но я не в силах этого сделать. Я не могу повернуть время вспять. Всё, о чём я могу тебя просить, так это о прощении.              Драко молча выслушал её признание. Она выдохнула, закусывая губу и подавляя всхлипы. Ей нужно было это сказать, нужно было, чтобы он услышал эти слова.              Драко первым сделал шаг, аккуратно касаясь ладонью её талии и притягивая Гермиону к себе. Она прижалась щекой к его груди, делая глубокий вдох и выдох. Она не хотела истерить у него на глазах, не хотела выглядеть жалкой, но тихий всхлип всё же вырвался из неё, когда его ладони нежно провели по её спине.       Гермиона крепко обвила его руками, вдыхая до боли любимый аромат. Вот он, такой осязаемый, под её пальцами, она слышала беспокойный стук его сердца, ощущала, как тяжело он дышал. Он был для неё запретной сладостью, до которой она наконец добралась, но которую всё же придётся отдать.              Они стояли в центре гостиной, крепко держа друг друга и слушая стук своих сердец. Песня продолжала нарушать тишину квартиры, и Гермиона почувствовала, как Драко аккуратно качнулся, словно убаюкивая её в объятиях. Его щека оперлась о её голову, и Гермиона была готова поклясться, что он тоже вдыхал её аромат. Так же, как и она.              Незаметно друг для друга, они подстроились под ритм песни, растворяясь в мелодии. Слёзы прекратили катиться по щекам, и Гермиона закрыла глаза, отпуская боль. Она старалась навсегда запечатлеть этот момент в памяти — их танец в её гостиной, полный невероятной боли и прощения.              Драко хотел, чтобы эта песня длилась вечно; он абсолютно не знал исполнителя, но песня была такой чувственной, такой правильной, что он просто отдался моменту.       Конечно, он простил её. Простил ещё очень давно. Он чувствовал влагу от её слёз на своей груди, и ему становилось нестерпимо больно оттого, что она плачет. Их отношения были наполнены болью и страданиями, но прекратить эту связь он был не в силах. Это было абсолютно ему неподвластно. Всё, чего он желал, — это её, эту взбалмошную девушку, которая разбила ему сердце и желанную связь с которой он уничтожил.              Вскоре пластинка закончилась. В гостиной повисла обезоружившая тишина, но Драко не перестал танцевать с ней. Он не хотел признаваться, что если отодвинется, то волшебство будет уничтожено. Поэтому он продолжал медленно двигаться в такт их дыханию. Он погладил под прохладным шёлком острые лопатки, а затем, подняв руку выше, завёл пальцы в её непослушные, ещё влажные волосы.       Гермиона, словно нарочно, подняла голову, практически упираясь пухлыми губами в его подбородок. Драко нужно было лишь наклониться, чтобы коснуться её губами, но он продолжал смотреть в карамельные глаза, наполненные солёной влагой.              — За все эти пять лет я так и не встретила ни одного мужчину, который хоть немного был бы похож на тебя, — прошептала она, поднимая руку и касаясь кончиками пальцев острых скул.              Драко, не сдерживая порыв, подался щекой к её ладони, слегка потеревшись щетиной о нежные пальцы. На его лице появилась привычная ухмылка, которая даже спустя пять лет никуда не исчезла.              — Ты правда считала, что сможешь найти кого-то, кто будет хоть немного похож на меня? Грейнджер, вот ты вроде умная, но всё же такая глупая. — Его лицо растянулось в улыбке, а затем он перехватил пальцы, сжав их в ладони. — Такого, как я, ты больше нигде и никогда не найдёшь.              Гермиона смотрела на него несколько секунд, а затем тишину гостиной прорезал её смешок. Она хихикнула, толкая Драко в грудь.              — Чёрт, какой же ты придурок.              Он улыбался, продолжая наблюдать за её широкой улыбкой, которая вскоре вновь сменилась на задумчивость и какую-то невыносимую тоску. Драко тоже перестал улыбаться, понимая, что им нужно было это обсудить, прийти к какому-то общему решению, чёрт возьми. Хотя всё, чего он желал, это закинуть её на плечо и аппарировать на край света.              Контроль.              — Я думаю, нам стоит всё обсудить, — Гермиона неопределённо махнула рукой, решительно глядя на него.              — Да, только для начала тебе стоит одеться. Мне будет сложно обсуждать с тобой что-либо, пока всё, что скрывает твоё тело, это чёртов халат.              Густо покраснев, она кивнула, посильнее запахивая шёлковую ткань, и прошла мимо, скрываясь в комнате. Драко проводил её взглядом, а после начал бесцельно пробегать глазами по квартире. С его прошлого нахождения здесь ничего не изменилось, и он начал шагать по комнате, сверля не до конца закрытую дверь в спальню.       Мысль о том, что прямо сейчас она была там полностью обнажённая, заставила Малфоя на секунду потерять контроль. Он представил, как шёлковый халат скользит по загорелой коже, бесшумно падая к ногам, как соски манят прикоснуться к ним кончиком языка и закусить зубами, как пухлые губы приоткрываются, выдыхая тихий стон…              Контроль.              Драко отчаянно хватался за это слово, стараясь не обращать внимания на пульсацию в брюках. Ему нужно было контролировать свои мысли, свои чёртовы желания, свою похоть. Но как же, блять, это сложно сделать, когда каждый дюйм этой квартиры пропитан её запахом.              Драко сделал несколько импульсивных шагов к двери её спальни, практически толкая дверь и заходя внутрь, но вовремя остановил себя, словно наткнувшись на невидимую стену. Нет, нет-нет-нет, он сильный, он будет бороться, он будет думать головой, пока они не поговорят. Его разум чист и холоден.              Драко практически убедил себя в этом, как внезапно в слегка приоткрытой двери увидел её силуэт. Он прекрасно видел её в отражении зеркала, висящего на стене и открывающего великолепный обзор на Гермиону, которая натягивала на себя тёмный бюстгальтер. Тонкая ткань скрывала грудь, но совсем не скрывала соски, которые соблазнительно торчали, словно приманивая Драко к себе. В приглушённом свете лампы её тело было ещё более потрясающим, таким желанным, что Драко едва сдерживался, чтобы не послать всё к херам и не ворваться в треклятую спальню.       Гермиона перекинула влажные кудри через спину, обнажая одну сторону ключиц и плечо, и Драко практически застонал. Вот же она, так близко, стоило только толкнуть дверь и войти. Взять её в свои руки. Войти в неё. Выбить горловой стон из её губ.              Контроль.              Он сглотнул, продолжая пожирать её тело глазами, словно школьник. Она повернулась, и он проследовал взглядом по упругим ягодицам, которые уже были облачены в тёмные трусики. На секунду, всего на секунду он представил, как звонко шлёпает по ним и сжимает их пальцами, оставляя на нежной коже красные следы.               Контроль-контроль-контроль.              Драко облизнул пересохшие губы и поднял взгляд выше, встречаясь с карими глазами. На секунду его прошиб холодный пот. Она видела. Она видела, что он наблюдал за ней через зеркало, и сейчас смотрела прямо на него. Вот дерьмо. Интересно, она злилась? Наверняка со стороны это выглядело очень жалко: он наблюдал за тем, как она переодевается, как какой-то идиот-подросток.       Он продолжал смотреть ей в глаза, ожидая увидеть в них ярость или презрение, но не нашёл ничего перечисленного. Гермиона просто смотрела на него через зеркало, а затем тихо выдохнула.              Контроль.              На хуй этот контроль.              Драко толкнул ладонью дверь, ворвался в спальню, покрытую полумраком, и сделал несколько шагов ей навстречу. Она стояла на месте, не делая ни единой попытки сблизиться с ним, чем только сильнее раззадорила Драко. Он даже не знал, возможно, она прямо сейчас оттолкнёт его, но его разум уже полностью отключен. Он потерял контроль. Снова. Он бросился с головой в эти чувства. Снова. Он перечеркнул все установки в голове, которые выстраивал ранее. Снова. Он нарушил обещание, данное самому себе. Снова-снова-и-снова.              Салазар, каким же он был идиотом, когда всерьёз думал, что сможет контролировать себя рядом с ней. Чувства к ней, к этой взбалмошной гриффиндорке, полностью захватили его рассудок, заставляли совершать необдуманные поступки. Как же он жил все эти пять лет, не имея возможности касаться её, смотреть в эти чёртовы карие глаза, любить её?              Драко жадно нашёл губами её губы, а Гермиона с охотой ответила ему, даже не собираясь отталкивать. Через мгновение он прижал её к стене, а ладонь сомкнулась на шее, поглаживая большим пальцем впадинку между ключицами. С характерным звуком разорвав поцелуй, они посмотрели друг другу в глаза, тяжело дыша, словно в лёгких практически кончился кислород. Драко провёл пальцем по её губам, стараясь выровнять дыхание, и соприкоснулся с ней лбами.              — У нас всегда было дерьмово с разговорами, да?              Гермиона усмехнулась и сама потянулась к нему, вставая на носочки и обвивая его шею руками. Драко подался ей навстречу, проводя кончиком языка по её губе. Затем обхватил её за талию и поднял, заставляя обвить его ногами. Придерживая Гермиону за ягодицы, он прошёл к кровати, и положил её на покрывало, следуя за ней.       Его губы касались её шеи, ключиц, скул, губ. Он целовал её беспорядочно и жадно, словно наконец сумел добраться до запретного плода. Гермиона тихонько стонала, избавляя его от рубашки, попутно срывая несколько пуговиц. Драко освободился от мешающей ткани, и Гермиона наконец коснулась ладонями его кожи, выводя на ней узоры и впиваясь в неё ногтями. Он глухо зарычал, когда она оставила влажный след от языка на его плече.              Она осмелела и взяла ситуацию в свои руки, переворачиваясь и садясь на него сверху. Драко подчинился ей, ему нравилось, что она ведёт себя столь раскованно. Она опустилась ниже и оставила мелкие поцелуи на его груди, мимолётно касаясь кожи языком. Драко с силой впился пальцами в её ягодицы, ощущая пульсацию члена в брюках. Он уже послал к чёрту все рамки, правила и то, что он, соплохвост его дери, помолвлен. В данный момент его не заботило ничего, кроме кудрявой шатенки, которая ёрзала на его члене.       Драко приподнялся на локтях и сел, хватая её за волосы и оттягивая их, обнажая её тонкую шею. Гермиона застонала, закусывая губы и заводя пальцы в его шелковистые волосы. На краю сознания зашевелилось далёкое воспоминание из их прошлого, и он потянулся за палочкой, не прекращая целовать её груди, всё ещё облачённые в чёрный лиф.              — Инкарцеро, — прошептал он, и в миг её руки стали обездвиженными.              Гермиона опустила голову, с недоумением глядя в его глаза, а затем дёрнула запястьями, хотя прекрасно понимала, что это бесполезно. Драко ухмыльнулся, с удовольствием наблюдая за ней, а затем, пользуясь её замешательством, перевернул на живот и лёг сверху. Гермиона выдохнула, не ожидая его порыва, и словно специально выгнула спину, слегка оттопыривая аппетитные ягодицы. Драко вновь зарычал и прикусил загорелое плечо.       Проводя горячей ладонью вдоль спины Гермионы, он пальцами пересчитывал каждый её позвонок, спускаясь ниже, к ягодицам, спрятанным под соблазнительными чёрными трусиками. Её дыхание стало более тяжёлым, а когда Драко звонко шлепнул её по ягодицам, с губ сорвалось:              — Ох, Драко…              Он едва сдерживался, чтобы не сорвать тонкую ткань и не войти в Гермиону во всю длину, но хотел растянуть удовольствие, продолжая дразнить её. Драко оставлял лёгкие поцелуи на её спине, сжимая ягодицы, иногда звонко шлёпая по ним ладонью. Он прижимался к ней бёдрами, заставляя чувствовать его возбуждение, показывая, как сильно он её желает. Гермиона извивалась под его ладонями, тихо постанывая и стараясь повернуться к нему, чтобы поцеловать. Но Драко нравилось изводить её, нравилось смотреть, как она горит в агонии под его ладонями. Он и сам словно горел заживо, касаясь её тела, кусая нежную кожу спины, проводя языком вдоль позвонков.              — Ты даже не знаешь, насколько красива, Гермиона, — горячо прошептал он, хватая её за подбородок.              Она сразу поддалась его губам, вылизывая их языком, прикусывая и оттягивая нижнюю губу. Драко больше не мог сдерживаться, это было слишком даже для него. Вид податливой Гермионы сводил его с ума. Расстегнув брюки и спустив их, он притянул её за талию ближе, вынуждая встать на колени. Она прогнулась в спине, и Драко резко стянул с неё трусики, наслаждаясь увиденным. С такого ракурса он ещё ни разу не видел её, и это заставило все его внутренности задрожать от жгучего желания.       Он аккуратно прижался к ней членом, водя головкой по нежным складкам и размазывая смазку. Драко продолжал дразниться, а Гермиона подавалась к нему. Она буквально умоляла его войти в неё, и он с удовольствием подчинился.              Когда он вошёл в неё практически до конца, они застонали в унисон. Драко прикрыл глаза, размеренно двигаясь в ней. Он хотел быть резким, хотел жёстко трахнуть её, но в то же время желал прочувствовать каждый её сантиметр, насладиться ею сполна.       Собрав кудрявые волосы в кулак, он потянул их на себя, и Гермиона прогнулась ещё сильнее. Она не оставляла ему шанса на контроль, изводила его своими ягодицами и абсолютно сексуальными ямочками над ними. Драко стал двигаться быстрее, и, судя по её стонам, ей это чертовски нравилось. Но этого было недостаточно. Ему хотелось довести её до абсолютного наслаждения, хотелось, чтобы она билась в конвульсиях, кончая под ним.              Драко нашёл ладонью чувствительную точку, мягко массируя её большим пальцем и продолжая жадно входить в Гермиону. Он видел, как она сжимала пальцы в кулаки, не переставая глухо стонать. Мерлин, он едва сдерживался, чтобы не кончить прямо сейчас, но его останавливало лишь желание довести её до оргазма. Этого он хотел больше, чем самому получить наслаждение. Драко хотел довести её до максимальной точки удовольствия.              — Давай же, любовь моя, кончи для меня.              Громкие стоны и шлепки обнажённых тел нарушали тишину спальни. Драко ласкал её круговыми движениями, и наконец это произошло. Гермиона повернула голову, щекой прислоняясь к простыне, и Драко увидел, с какой силой она закусила губу, зажмурившись. Он ощущал, как сжимаются её стенки, видел истинное наслаждение на её лице, слышал, как после шумного выдоха она застонала. Он наконец перестал сдерживаться и позволил себе кончить вслед за ней, извергаясь в неё, наполняя горячей жидкостью.              Салазар, он был готов поклясться, что ни с кем не кончал так, как с ней. Они наконец слились воедино, и словно не было этих пяти лет, не было разлуки, не было Азкабана, не было ничего, кроме её дыхания, влажного от секса тела, поцелуев, которыми она одаривала его после того, как он развязал её. Этой ночью не существовало ничего, кроме них двоих.