Я нашел тебя

Перекресток Шибуи — без преувеличения самое многолюдное место во всем Токио. Людей столько, что не видно асфальта, и все они постоянно находятся в интенсивном движении, словно муравьи в разоренном муравейнике. Среди тысяч и тысяч лиц, склоненных к земле или уткнувшихся в смартфоны, или обращенных к другим лицам, одно смотрело в небо, чуть щурясь на тусклое солнце, прячущееся за тучами. Это миловидное лицо с приподнятыми уголками пухлых губ, немного загнутым книзу кончиком широкого носа и очаровательно блестящими темными глазами принадлежало невысокому юноше, на вид — старшекласснику или студенту-младшекурснику. Он сдул со лба челку, поправил очки в толстой роговой оправе и нахмурился. «Этот ублюдок-Кишима заплатит мне за все те унижения, что я пережил. Наврать мне, что везет на фотосессию, а привезти к каким-то богачам в качестве эскорта — это уже за гранью моего терпения». Юношу звали Чинен Юри, школу он закончил почти десять лет назад, а с универом как-то не сложилось — ещё подростком его затянул в свои липкие сети модельный бизнес, да так и не отпустил, оплетя коконом из высокой и не очень моды, дорогих и изысканных развлечений, красивой жизни. Красивой жизни, где он был только декорацией. Дни протекали один за другим, динамично и рутинно одновременно: агент, фотосессии, показы, мероприятия, подушка. Он был только телом — «вешалкой» с красивым лицом. Амбициозного Чинена это бесило неимоверно, но нужно было улыбаться и молчать. Даже работу самостоятельно выбирать он не мог, все решает агентство и его собственный агент. Скажет — на фотосессию в нижнем белье, и Чинен едет на фотосессию. Скажет — закрытый показ у дизайнера, который в желании стать новатором сошел с ума, и нужно выйти на язык в чем-то, отдаленно напоминающем автомобильные покрышки, и Чинен выходит на подиум в странной одежде. Скажет — на закрытую вечеринку сильных мира сего, и Чинен едет туда. Даже если его зовут не в качестве декорации, а в качестве эскорта. Улыбаться, молчать, терпеть. Чинен много раз хотел все бросить, но ему нравилось видеть себя в журналах, нравилось смотреть записи модных показов, нравилось внимание. Нравилась популярность. К тому же, это — единственное, что он умел делать и делал безупречно. Поэтому — терпеть и ждать, когда он достигнет того уровня успеха, когда его мнение и голос в этой индустрии будут весить больше, чем ничего. Чинен украдкой улыбнулся, видя, как две старшеклассницы, стоящие неподалеку, шептались и смотрели на него. Это грело душу. Толпа двинулась, все спешили по своим делам, стремясь быстрее пересечь пешеходный переход, Чинен плыл в этом море людей, понемногу успокаиваясь. В конце концов, ничего страшнее того, что какой-то потный мужик облапал его задницу, не случилось, а это вполне можно пережить. Голова ныла пульсирующей болью. Странные сны, донимающие его с самого детства, участились, и Чинен каждое утро, просыпаясь, чувствовал себя разбитым. Чинен умело лавировал в потоке людей, но тут на него буквально налетел какой-то парень. Тоже невысокий, с крашеными в каштановый волосами, торчащими в разные стороны, и немного диковатым взглядом. Он прижимал к груди ноутбук и, ссутулившись, пробирался сквозь толпу на другую сторону улицы. Столкнувшись с Чиненом, он, не поднимая взгляд, поклонился, но, не удержал ноутбук и тот выскользнул из его рук. Чинен рефлекторно подхватил машину и вручил ее обратно рассеянному парню. Тот, наконец, поднял взгляд. — Извините, спасибо большое. — Ничего страшного… Глаза его были большими, с широкими радужками, длинными ресницами и… они были невозможно красивы. Чинен почувствовал электрический разряд, проскользнувший вдоль позвоночника. Парень тоже смотрел на него, словно зачарованный. Это длилось всего несколько секунд, но голова закружилась и Чинен в один миг почувствовал себя настолько плохо, что понял — если прямо сейчас не направится к тротуару, то рискует упасть в обморок прямо посреди дороги. Не в силах сказать ни слова, он коротко кивнул странному парню и, пошатываясь, и то и дело натыкаясь на людей, поспешил перейти дорогу. Боль терзала виски, взгляд сфокусировать не получалось, а картинка перед глазами Чинена постоянно переключалась на темное морское побережье и какую-то старую лачугу. Чинен из последних сил доплелся до лавочки возле Хатико, плюхнулся на нее, спугнув пару туристов и, наконец, перестал держаться в сознании. На улице была ночь, но ясная, поэтому лунный свет пробивался сквозь закрытые ставни и выхватывал два тонких, почти лишенных плавных изгибов, присущих женскому телу, силуэта. На тонком соломенном матрасе лежали два молодых мужчины, оба обнаженные, один нависал над другим, распластавшимся под ним и сжимающим в кулаки грубую ткань подстилки. У мужчины, лежащего снизу, были длинные шелковистые волосы, разметавшиеся в разные стороны, красивое лицо с миловидными чертами — сквозь приоткрытый рот виднелись сжатые ровные белые зубы, верхние передние были чуть длиннее обычного, давая их владельцу сходство с кроликом. Он открыл глаза — те светились и отливали жидким золотом. — Реске… — прошептал он. Шепот сорвался на судорожный вдох. Тот, кого златоглазый назвал Реске, был не менее примечателен — его выгоревшие от солнца волосы были собраны в высокий хвост, а загоревшая кожа отливала бронзой, сильно контрастируя с белым телом его любовника. По всему его телу были шрамы, некоторые из них совсем свежие, нос с выделяющейся горбинкой и острые глаза, которые, впрочем, в этот момент смотрели с нежностью в другие глаза совсем нечеловеческого цвета. Он провел ладонью по щеке и шее лежащего под ним юноши и начал плавно двигаться, заставляя того перемежать судорожные вдохи скрипящими тихими стонами. — Юри… Юри… Мой Юри… Рёске, с силой водя рукой по члену Юри, увеличивал скорость и амплитуду толчков, заставляя его стонать все несдержаннее. Юри хватался за него руками, проводил ладонями по сильным плечам, крепкой груди и напряженному животу. Там, где руки Юри касались тела Рёске, оставались длинные кровоточащие порезы — вместо обычных человеческих ногтей концы его пальцев венчали узкие длинные когти. Оба двигались все быстрее, дышали чаще, их тела покрывал пот, капли которого отражали слабый лунный свет, заставляя их сиять. Тут Юри выгнулся так, как не может выгибаться человек, и на миг маленькую лачугу на берегу моря озарил золотой всполох. Вскоре оба вышли к берегу, как и были, без одежды, и погрузились в воду, которая, несмотря на холодное время была даже горячей, благодаря стараниям Юри. Они стояли в воде, обнявшись, неспешно касаясь губами губ, глаз, щек, лба, шеи, покрывая поцелуями, полными нежности и любви каждый кусочек тела друг друга. — Сейчас и до самой смерти, — Юри прижался к Рёске, — в этой жизни и тысяче следующих, — он поднял на него взгляд своих золотых глаз, — я буду твоим. — А я всегда тебя найду и узнаю, — отвечал Рёске, положив руку на шею Юри и притягивая его еще ближе к себе, — потому что мое сердце — твое до конца времен. Чинен очнулся на скамейке возле Хатико. Люди вокруг смотрели на него и шептались, а какая-то пожилая женщина подошла и спросила, не нужна ли ему помощь. Он помотал головой и коснулся щеки ладонью, с удивлением обнаружив, что та вся мокрая от слез. «Рёске!..» — прошептал он вслух и, вскочив со скамейки, ринулся в сторону перекрестка, надеясь нагнать, найти того самого человека из другого, далекого времени. Из другой его жизни. Красный свет сменился зеленым и толпа двинулась по переходу. Чинен несся в ту сторону, куда ушел его Рёске, выискивая глазами всклокоченную каштановую шевелюру. И нашел. Навстречу ему спешил в прошлом могучий вокоу, победивший тысячу врагов, а ныне простой парень, явно неуютно чувствующий себя в толпе. Чинен не знал, кто он сейчас, да и неважно. Это его Рёске. Звуковые сигналы сообщали об окончании времени перехода, зеленый сигнал светофора сменился желтым, а два парня стояли посреди дороги и смотрели в глаза друг друга, игнорируя сигналы автомобилей, уже тронувшихся с места. Я нашел тебя.