Я нашел тебя

Солнце заволокло дымкой, поэтому в окна лился рассеянный мягкий свет. На подоконнике сидел кот, лениво вылизывая заднюю лапу и дёргая ухом, когда трепещущие от сквозняка занавески задевали его. Возле окна стоял письменный стол, заваленный хламом, коробками от лапши быстрого приготовления и бумажными стаканчиками из-под кофе, хотя хозяин хорошо готовил и весьма недурно варил кофе. Посреди этого беспорядка стоял открытый ноутбук, на котором судорожно печатал молодой человек. Он был хорош собой: коротко стриженный, но с длинной челкой, волосы выкрашены в каштановый цвет, яркие глаза и нос с горбинкой, придающий типично азиатской внешности что-то восточное. Впечатления не портили даже глубоко залегшие под глазами тени — он явно пренебрегает сном. Молодого человека зовут Ямада Реске и он — писатель. Начинающий. И, как и все начинающие писатели, надеется выпустить бестселлер, завоюющий сердца миллионов читателей по всему миру. Реске живёт в небольшой, но уютной квартире в спальном районе Токио вместе с наглым рыжим котом по имени Данго и собакой породы той-терьер по кличке Коко. У него есть две сестры и родители, пара друзей и чокнутый издатель, курирующий его работу. Реске писал всю ночь и весь прошлый день, не в силах остановиться. Буквы сами собой складывались в слова, а слова в предложения. А ещё он с каждым мгновением все сильнее влюблялся. В своего героя, о котором писал. День назад Реске получил очередной нагоняй от издателя, вопящего, что он пропустил все мыслимые и немыслимые сроки сдачи рукописи и Реске с тяжёлым сердцем лег спать, думая о том, что не написал ни строчки, и у него совершенно нет вдохновения. Кажется, что сон, который ему приснился, ждал именно этого момента. Всю ночь Реске как наяву видел юношу, невысокого, с блестящими черными волосами, обрамляющими очаровательное лицо, которое, по мнению Реске, должно принадлежать ангелу, но никак не человеку. В его сне этот юноша смеялся невероятно обаятельным смехом, обнажая зубы, из которых два верхних были немного длинными, что придавало ему сходство с кроликом и делало ещё очаровательней. Когда он закрывал глаза, его длинные пушистые ресницы касались щек, а губы были приподняты в полуулыбке и до сумасшествия хотелось поцеловать их. А самым странным в этом сне было то, что Реске казалось, что он знает этого человека давным-давно, просто забыл об этом. Он вспоминал о том, что с самого детства часто видел разные странные сны, о море и о войне, о мирных временах, иногда видел глазами какого-то животного, иногда ему снились шелковые складки кимоно, но в них всегда чего-то не хватало, как будто в каждом из снов должен был быть кто-то очень важный. И вот, наконец, этот важный кто-то ему приснился. Реске оторвался от ноутбука и глубоко вздохнул. Его воображение сыграло с ним злую шутку, выдумав человека, которого он никогда в своей жизни не встретит. Грустно влюбиться в плод своих фантазий, но он ничего не мог с собой поделать — стоит воскресить в своей памяти образ из сна, сердце Реске замирает, а после начинает биться с удвоенной силой. Его размышления прервал звонок телефона. Звонил издатель, назойливый молодой мужчина, главной целью в жизни которого, казалось, было желание вытрепать Реске все нервы. — Ямада-кун, нужно срочно приехать в издательство! — донеслось из трубки так громко, будто стоял режим громкой связи, — собрание! — А я не могу быть на связи удаленно? — заранее зная ответ, уныло поинтересовался Реске. — Нет! — рявкнул мужчина, — будем обсуждать график отчётности и, к тому же, я хочу увидеть, что ты написал! Жду тебя через два часа! И он отключился. Реске вздохнул и взъерошил пальцами волосы. Путь до Шибуи неблизкий, выходить нужно прямо сейчас. Он был домоседом и крайне неуютно чувствовал себя в большом скоплении людей, поэтому всей душой ненавидел собрания в издательстве, после которых добрых пару дней восстанавливал душевное равновесие. Перекресток, как всегда, кишел людьми, а Реске, собираясь впопыхах, забыл дома сумку от ноутбука и вынужден был прижимать его к груди, боясь выронить от случайного столкновения с прохожими. Пробираясь через плотный поток, он ощущал себя камнем, который сносит течением — его постоянно кто-то толкал, задевал и сбивал с дороги и в один момент он всё-таки столкнулся с каким-то парнем, появившимся перед ним, будто черт из табакерки. Реске извинился, но тут кто-то подтолкнул его сзади и он разжал руки, почти уронив ноутбук, но парень, стоящий перед ним, успел его подхватить и помог удержать. Реске ещё раз извинился и поднял голову, чтобы поблагодарить, и тут его будто прошибло разрядом тока. На него смотрел человек из сна. Живой, немного не такой, каким видел его до этого Реске, но это определенно был именно он — глаза, лицо, губы. Реске замер, не в силах пошевелиться или отвести взгляд. Парень тоже смотрел на него своими темными глазами-безднами и Реске чувствовал, как проваливается в них, а реальность вокруг меняется. Голова страшно кружилась, а перед глазами мелькали какие-то видения вперемежку с обычной толпой на Шибуе. Тем временем парень из снов, кивнул и пропал из поля зрения Реске, а тот, пошатываясь и спотыкаясь, еле-еле перешёл дорогу и опустился прямо на тротуар. Его глаза уже видели не проезжающие мимо машины… На низком столике догорала свеча, озаряя неверным светом маленькую, в пять татами, комнатку. По ее стенам плясали тени, причудливо изгибаясь и перемещаясь. Комната была плотно заставлена изящными предметами интерьера: красивая ширма из искусно расписанной рисовой бумаги, туалетный столик с косметикой, низкий письменный стол, на котором горела свеча, множество расшитых подушек и невиданной красоты верхнее кимоно, с преступной небрежностью брошенное на пол. А рядом с ним валялся белый офицерский пиджак. На футоне лежали двое. Мужчина с короткой стрижкой, волевым подбородком и выгнутым горбинкой носом, а верхом на нем — другой, с длинными волосами, красивым белым лицом и улыбающимися губами. Накрашенными красным. Он медленно поднимался и опускался, нижние одежды были в беспорядке, но снять их до конца не было времени, поэтому юноша был полуодет — подол распахнут и задран, нижнее кимоно сползло, оголив не по-девичьи широкие плечи, а голова была запрокинута, отчего кадык выступал на тонкой белой шее. — Юри… — шептал тот, что лежал, — нашел… Он оглаживал его напряженные бедра и шире раздвигал полы кимоно, чтобы дотронуться до плоского живота и напряженного члена. Юри тихо застонал и тут же зажал рот ладонью — боялся быть услышанным. Двигаясь все быстрее, Юри нагнулся над ним, опираясь ладонями о его плечи, глядя прямо в глаза, и тихо прошептал: — Реске… Мой… Реске… Глаза его отражали свет догорающей свечи и от этого были словно золотые. Он снова издал еле слышный стон и свеча погасла. Реске очнулся. На тротуар рядом с ним опустился какой-то европеец, обеспокоенно спрашивающий по-английски, в порядке ли он. Реске автоматически ответил зазубренное в школе: «айм файн, сенк ю» и вскочил, роняя с коленей ноутбук. Юри! Это его Юри! Тот парень, на которого он случайно налетел в толпе! Подняв с асфальта чудом уцелевшую после резкого падения машину, Реске устремился в сторону перекрестка, надеясь на чудо — он обязательно отыщет Юри среди тысяч людей. Среди тысяч жизней. Та, что он видел только что, была их предыдущей, Реске знал это. Он был офицером имперского флота, а Юри — лучшей из киотских гейш, настолько искусно владеющей ремеслом обитательниц карюкаи, что никто не мог даже заподозрить в нем мужчину. Он бежал сквозь толпу, то и дело натыкаясь на прохожих и не успевая извиниться — в голове пульсировало имя. Юри. Юри. Юри. Реске отчаянно вертел головой в разные стороны, стараясь не просмотреть невысокого черноволосого парня в очках, а сердцем знал, что он где-то рядом. И тут он увидел его — из глаз Юри, таких же ищущих, катились слезы, они устремились друг к другу. Сигналили машины, а двое пешеходов стояли посреди дороги, неспособные двинуться с места, и смотрели друг другу в глаза. Я нашел тебя.