Добыча

- Съешь, - говорит Сюй. Ему, в принципе, не очень важно, что именно. Лишь бы с принесенной им тарелки. Хоть кусочек от медленно остывающего блюда. Вот только его слова остаются без внимания в который уже раз. - Ты бы хоть отказался… ради разнообразия, - ворчит Сюй. Ему досадно. Странное чувство, незнакомое: вроде бы всё идет, как он требует, да только стоит перестать – и словно не было Сюя и его приказов… Досадно. Он может заставить. Даже и не силой: если поднести – неважно, что именно, гарнир с каплей подливы или даже кусочек мяса – к губам и подержать секунд пять, то и без дополнительного понуждения съест. В первые дни Сюя это так радовало! - Молодец, - говорил он тогда, по совсем маленьким кусочкам скармливая даже не с ложки, с собственных рук кусочки мяса. Прижимал испачканные пальцы к чужим губам, словно опасался, что сплюнут. Даже не сразу поверил, что с первого раза угощение проглочено… …не бывает все так легко и просто. А теперь Чао завидует старшему брату. И пристально следит. - Эта твоя добыча не ест с твоих рук! – ябедничает он при отце. – Разве от дурной добычи не подлежит избавиться? Сюй морщится. - Моя добыча… - делает Сюй паузу, - с моих рук ест, - лениво добавляет он. Чао нечем крыть, даже если младшему брату известно, как потом выворачивает приобретение Сюя, крыть все равно нечем. – Что тебе за докука, драгоценность клана, до моих развлечений? Свои прискучили? Претензии почти справедливы. Почти. Пока у отца хорошее настроение, приобретению Сюя ничего не грозит. А будет плохое – так и прикажет уничтожить просто в урок слишком уж круто ставшему самостоятельным старшему сыну. Сюя такой расклад совершенно не устраивает. - Съешь. Сам. Хотя бы попробуй, - безуспешно повторяет Вэнь Сюй и вздыхает, откидываясь на спинку стула. – Ладно, не настаиваю. Знаю, что не станешь, пока с рук не скормлю. От своей добычи наследник клана не собирается отказываться. Ни за что. Они себе это позволяли – облаву. Иногда. Раз в сезон. На дни рождения правителя Цишань Вэнь и обоих его сыновей. И зимнюю охоту к началу нового года – как удачно, что никто из правящей семьи клана не родился зимой. Сюю нравился азарт. Отцу – масштаб и размах. А младший – Чао – упивался чужим страхом и отчаянием. И это Сюя не привлекало вообще. Зато его привлекало в завершающей стадии облавы, оставив другим добивать уцелевших, бродить по чужому жилью. Или переходить из дома в дом, если облава обрушивалась на небольшое поселение. Поместья Сюй любил больше: интереснее, многограннее. Библиотеки, опять-таки. - Молодой господин… Сюй отмахнулся, увлеченный изучением старых переплетов: ну что за манеры, кому понадобилось отвлекать наследника? Развлекайтесь, отец вам разрешает… -Вам не стоит тут быть, молодой господин. Что-то новенькое. Сюй обернулся и едва удержался от ошеломленного восклицания: вот уж кому тут быть не стоило, так это мужчине в запачканной чем-то липким одежде. Одежде без опознавательных знаков Цишань Вэнь. Порыв спросить «а ты почему не пытаешься уйти?!» Сюй проглотил с трудом. Помолчал, словно обдумывал предупреждение. Кивнул. - Ну а отчего же не стоит? – поинтересовался он максимально благожелательно. Странный собеседник стоял, чуть покачиваясь, и смотря мимо Сюя расфокусированным взглядом. Потом словно очнулся, вздрогнул, потер болезненно висок. - Вам не стоит тут… молодой господин. Пришли… другие. Те, кто убивает… вас найдут. Если останетесь. «Не узнал!» - с восторгом понял Сюй. Взял с полки наугад книгу, дошел до кресла. Расположился поудобнее. - А сам ты что тут делаешь? От охотников либо бегут, либо сражаются. Если бежать некуда. Тебе некуда? Собеседник Сюя снова покачнулся. Пожал плечами. И тихо сознался: - Я не знаю. Сюй едва не выронил книгу. Вгляделся в словно остекленевшие или замерзшие глаза внимательнее, да и едва аплодировать не начал: это же марионетка. Только не поднятая из могильной ямы, а живая. Мыслящая. Разговаривающая!.. Восторг пришлось проглотить. И улыбнуться – понимающе. - Никто не отдал приказ, да? – ласково протянул наследник Цишань Вэнь. На кивок даже не обратил внимания: знал, что согласятся. – Послушай… а хочешь со мной остаться? И второй кивок Сюй уже ловил взглядом с жадностью. Постучал ладонью по подлокотнику. - Иди сюда. Замарался весь. Иди сюда, сядь… «Замарался», что удивительно, интересующий Сюя объект далеко не в крови: в глине был вымазан. Словно упал где-то. Сюй, впрочем, брезгливым не был: обе руки протянул, потормошил слипшиеся пряди на макушке, огладил до плеч. Наклонился, в чужие губы выдохнул, за малым не коснувшись: - Моя добыча. Понял? Ты. Моя. Добыча. Драгоценный младший братец, ставший свидетелем последней сцены, вот с тех пор и завидует. После удачной охоты ночевали там же – сутки, трое, сколько понадобится для заготовки. Сюю не нравилось – тяжелый сладковатый аромат свежего мяса отзывался разве что азарту, а кухонные дела его не прельщали. Отец вот всегда уезжал наутро, оставляя сыновьям хлопоты, Чао старался избежать забот, ища развлечений, а Сюй… Сюй в этот раз был слишком поглощен приобретением. Желанная игрушка. Почти – практически – идеальная. Только движения слегка заторможенные, только взгляд неживой. И все равно несравнимо с тем, что отцу порой дорогу расчищает – думающий, разговаривающий. Сюй упивался новым развлечением: (бесцеремонно) перевернул все закрома с одеждой бывших владельцев, но нашел то, что счел подходящим: темно-багровое, тяжелое, сливающееся с сумеречными тенями. - Красивый. Ты красивый. И ты – мой, - позволил себе Сюй вслух сказать то, что тягучей карамелью мешало мыслям течь хоть в каком-либо ином направлении. Мужчина не возражал, хмурился только явно непривычно-богатому одеянию. - Как тебя зовут? – влажные волосы добычи текли меж пальцев черным потоком, Сюй прижмурился, потянулся, почти прижался носом к бьющейся артерии на шее собеседника. Втянул воздух – и ноздрями, и ртом, чуть приподнимая верхнюю губу: от добычи не пахло… добычей. А как пахнет равнодушие, Сюй не знал. - Чжулю, - между тем с заминкой прозвучал ответ. И уточнение к нему: - звали. - И всё? От добычи пахло водой и отчего-то – растертой или скошенной травой. Сюй не удержался: потерся кончиком носа о влажную кожу. Брезгливым наследник Цишань Вэнь не был, но трогать чистое любил куда как больше замаранного непонятно в чем. - Чжао… Чжулю. - М. Так это владения семьи Чжао? – лениво поинтересовался Сюй заведомо ошибочным предположением. - Нет. Данники. Это… Продолжения Сюй не дождался, но понукать и напоминать не стал. Действительно, своих живыми марионетками не обращают, этого даже отец для устрашения не пробует. - Покажи, где комнаты того человека из клана, кому ты принадлежал, - скомандовал Сюй. Прижмурился, даже из рук выпустил ненадолго: выяснить, что добыча замирает, опасаясь хоть как-то пошевелиться, стоит тронуть, Сюю присчастливилось в первую же четверть часа. Сюй запомнил, а интерес к причинам отложил на «попозже»… Если не сильно придираться, Сюя «гостевые апартаменты» устроили почти совсем полностью: вычурно слишком, а в целом сойдет. - Проведешь со мной ночь, разделишь со мной постель… эту постель, - поделился Сюй с добычей собственным пока что рекордным «сдвигом по витражу», проще говоря – эротической фантазией, чтоб не скучно было. Возражений, как ожидалось, не последовало. Впрочем… без «впрочем», поправил себя Сюй, инициативы ждать вообще не стоило. Даже в виде исключения: мертвая душа при живом сознании. Вот только впрямь ли мертвая? Чжулю выглядел живым, но глубоко спящим. И иногда словно бы возвращающимся на грань сна и бодрствования. Совсем ненадолго: Сюю удалось проблески в глазах поймать всего несколько раз. - Завтра… я завтра подумаю тебе над амулетами, проясняющими сознание, - поделился Сюй, притягивая к себе за почти подсохшие пряди. Кажется, у него появился вполне занимательный, хотя и безобидный фетиш. Кажется, где-то у небесных покровителей, сквозь пальцы смотрящих за деяниями тех, кто называл себя «охотниками» и желаннейшей добычей объявлял себе подобных, но не своих, Сюй выиграл случайную лотерею со специфическим призом. Сюя «приз» устраивал: весьма привлекательная внешность минус замерший, остекленевший взгляд. Плюс - идеальная исполнительность и, кажется, умение получать удовольствие от того, чтобы исполнять чужие прихоти и капризы. Любые. - Иди сюда, - жмурился Сюй: остатки насытившегося азарта, затихающее под волной ожившей усталости от облавы любопытство. – Иди сюда, научу тебя целоваться… как мне нравится. Всё остальное – тоже. Сюю хотелось, чтобы его сегодня, сейчас, немедленно – после долгого дня и шквала азарта охоты – баловали. Ублажали, как он любит. Показать, как именно – такая мелочь, получается-то… - Когда я усну, - шепчет Сюй, абсолютно уверенный, что некоторые приемы, которые нужны для отцовских марионеток, сгодятся и здесь. Например: проговаривать даже мелочи, если хочешь быть уверен в том, что они будут выполнены верно. – Когда я усну… я хочу, чтобы ты остался со мной здесь. Я хочу проснуться с тобой. Отдыхай, если тебе нужно… уходить не смей. Досадная мелочь, которая Сюю сейчас слегка не нравится, но он думает, что, пожалуй, привыкнет. Или как-нибудь изменит – прогнет под себя – окружающий мир. Жаль, что у чужой - живой, а теперь его собственной – марионетки холодное дыхание. Сюй не любит поцелуев со льдом. Впрочем, это и впрямь мелочь. Металл на кожаном шнурке – качественная вещь, Сюй старался. Даже узел затягивает сам – двойной, неразвязываемый. - А порвется случайно или сам решишь избавиться – я в то же мгновение знать буду, - шепчет он на ухо своей добыче. - Понятно, молодой господин. Сюй даже смаргивает ошеломленно. Наклоняется, в глаза заглядывая: да неужто так быстро подействовало?.. Неужто. Взгляд рассеянный, растерянный – но живой. И попытка отстраниться, увернуться от поцелуя. Это ожидаемо злит. - Что ж, нехорош стал? – шепотом цедит Сюй, намертво сжимая в пальцах ворот багровой (такой дорогой для слуги!) одежды, в которую он сам вчера одел Чжулю. - Зачем вы… что вы… делаете? Молодой господин?.. На фоне вчерашнего застарелого и мутного льда в карих глазах сейчас Сюю почти сладко чужое ошеломление. Но и злит. - Тебя целую, - сообщает Сюй с мстительным удовольствием. – Ночью не возражал, а наутро я тебе нехорош стал? Или амулет снять, тогда снова возражений не наберется, а, Чжао Чжулю? Чжулю пытается всмотреться – расфокусированно, ошеломленно. - Но зачем… зачем вы?.. зачем вам?.. - Хочется, - пожимает плечами Сюй. – Ты - моя добыча. Моя собственность, моя прихоть, мой каприз. Давай, возмущайся. Или о милосердии проси, что ли. Хоть развлечешь напоследок… Сюй злится. Наверное, больше всего – на прекрасно сработавший амулет прояснения сознания. - Не это, нет… - марионетку словарный запас подводит. Хотя, думает Сюй, Чжулю определенно понимает все, что ему сказано. А сам говорит – с трудом. - А что тогда? И губы трогает – растерянно как-то, что ли. Жаль избавляться от такой интересной добычи. Но Сюю не нравится, когда от него шарахаются. Особенно после ночи, которая самому Сюю пришлась весьма по вкусу. - Не знаю… как сказать, - признается мужчина, пытаясь нахмуриться. Но получается у него плохо, словно лицо застыло когда-то вместе с глазами, и оттаивает куда как медленнее взгляда. – Вы… нет, вам. Вам. Нравится?.. Сюю становится спокойнее – веселее, пожалуй. - Нравится, - подтверждает он со смешком. – Конкретно ты нравишься. Как любовник тоже неплох: спокойный, нестроптивый, учишься быстро, требуешь мало. Вру, ничего не требуешь, сокровище просто. Но решил начать от меня шарахаться – с чего бы это?.. Собеседник какое-то время молчит. В сторону смотрит. Трогает уже не губы, а амулет на шнурке – опять-таки, растерянно как-то. - Неожиданно. Сюю кажется, что он ослышался. Или что мужчина не то слово подобрал – с марионетки, даже живой, могло же статься? - Ладно, уговорил, предупреждаю, - хмыкает Сюй и наклоняется снова. Ждет почти, что от него снова увернутся или даже попробуют оттолкнуть, но Чжулю с места не двигается. Замирает и дышать даже перестает, кажется. – Если это весь побочный эффект моего амулета, то неплохо, - хвалит сам себя Сюй и слегка щурит глаза. – Что ж. Тогда повторим: иди сюда, научу тебя целоваться, как мне нравится. Ну? Сюю или солнце в глаза светит, мешая видеть, или Чжулю действительно пытается выгнуть губы в подобии улыбки. Или усмешки. - Эм, молодой господин… - Да-да. Внимательно тебя слушаю. Будешь возмущаться или просить? – едко цедит Сюй, досадливо и зло одновременно. - Не то. Помню. "Неожиданно", понимает Сюй, - это очень хорошее слово. Точное. Но лучше убедиться. - Повтори. - Помню, - повторяет Чжулю. – Помню, как вам нравится. Поначалу Сюю кажется, что все будет невероятно легко, в этом аспекте точно, потому он и не сразу отмечает, как стекленеет взгляд его добычи. И заостряются черты лица, словно Чжулю напряжен до предела – а ведь Сюй всего лишь принес «угощение». - Будет совсем хорошо, если сможешь хотя бы половину съесть. Пока что половину, - беспечно поясняет Сюй. Потом он сам себя будет ругать – не то, чтобы «не заметил», не захотел замечать. Впрочем, Чжулю кивает. И рвано втягивает воздух. - Что-то не так? Мужчина качает головой. С заминкой, словно заставляет себя это сделать. - Нет, это… что… нет. Кто это? - Кто, кто, - фыркает Сюй. – Нет, правда спрашиваешь?.. Понятия не имею. А что, это важно? Снова пауза. Снова словно через силу это отрицание. - Именно. Не важно, - подтверждает наследник Цишань Вэнь. – Ешь. Сюй отвлекается на книги (пожалуй, из этой облавы он привезет домой почти дюжину), а когда возвращается – угощение все также стоит нетронутым. Да и Чжулю выглядит так, словно все это время даже не дышал. Сюй впервые думает, что, возможно, все будет не так уж и просто… - Нужно особое приглашение? – все еще полушутливо интересуется он, усаживаясь напротив и намеренно на показ прихватывая с палочек кусочек побольше. Морщится: остыло!.. – Приглашаю. Особо. Собеседник не то, что не двигается, даже взгляд не поднимает. То, что Чжулю о чем-то спрашивает, Сюй понимает лишь по едва заметному движению губ. - Погромче. Мужчина повторяет. Сюю все равно не слышно – только обрывок последней фразы. Что-то там такое про «обязательно»… впрочем, можно догадаться и достроить. Сюй не намерен так просто отказываться от своей добычи. - Это что-то вроде инициации, - соглашается он с посылом про «обязательно». – Либо ты ешь с моих рук, либо… либо мы не можем быть уверены, что ты будешь служить, не мечтая убить тех, кто сохранил тебе жизнь. - Понятно. Натекшее с кусочков мяса озеро на рисе кажется застывшей карамелью – по цвету, кстати, тоже подходит на вываренный мёд. И тянется точно так же – Сюй задерживает руку, морщась и позволяя каплям стечь обратно на тарелку. Только вот карамель Сюю по вкусу. А остывшая подлива – нет. - Люди ничем не отличаются от всех других живых существ, - тихо, но внятно проговаривает Сюй. Позволяет себе отпустить дружелюбно-очаровывающую улыбку. Все-таки он – сын своего отца, отражение своего отца, будущий правитель весьма значительной территории. – Кто-то умеет больше, кто-то нет. Кто-то приспособлен лучше, кто-то нет. Иногда мы оставляем часть добычи в живых, потому что нам нужны слуги. Мы оставляем в живых тех, кто согласен нам служить. Но нам мало слов – нам нужно подтверждение. Можно попробовать сломать, если добыча нравится слишком уж сильно. Но вот у тебя ломать уже нечего – до меня кто-то хорошо постарался… Сюй морщится – он не брезглив, но остывшая тянущаяся подлива неприятна! – и вместо палочек поддевает с тарелки кусок мяса пальцами. Подносит почти к чужим губам. Наклоняется вперед сам. - Если бы ты отворачивался или даже оттолкнул, я бы уже попробовал снять амулет и проверить, так ли ты строптив в своем обычном состоянии… - шепчет Сюй. Шантажировать он не хочет, скорее он хочет понять, насколько же действенным оказался его подарок, сейчас висящий на шнурке у Чжулю. – Ты помнишь, как это было – до того, как я шнурок завязал? - Как туман. Или сквозь толщу воды. Только ни одного цвета, кроме серого. И… плохо видно. Собственно, такого подробного описания Сюй не ждал, - потому и примолк, слегка хмурясь. Марионетка, способная описать, что она видит… помнящая, как она видит и чувствует. С такой добычей Сюй расставаться совсем не намерен. - Ешь, - повторяет Сюй. Ему не очень-то и противятся, но он все равно прижимает пальцы к чужим губам, останавливая даже порыв выплюнуть. – Проглоти. Вот так. Молодец… - выдыхает он, снова возвращая чарующие интонации, даже немного с состраданием. – Невкусно… остыло. Незачем было так долго ждать. Следующий раз не оставлю тебя одного. Попробуем сразу. Пока горячее. Пока это вкусно… Сюю кажется, что проблема решена, - кажется до тех пор (меньше суток!), пока ему не становится известно, что Чжулю каждый раз выворачивает наизнанку – стоит оставить его в покое и отпустить. На свою добычу вечером Сюй смотрит долго и пристально, отмечая детали, которые он, не зная причины, скорее всего не заметил бы. - Тебя шатает от слабости, ты ничего не ел с утра и вряд ли даже пил, - с досадой и раздражением перечисляет Вэнь Сюй. – Ты не отказываешься, ты берешь с моих рук еду, ты даже проглатываешь – все честно. Делаешь, как требую. Что за демарш ты творишь, как только остаешься один?.. Может быть, мне гораздо спокойнее будет снять с тебя амулет, - и существуй в своем тумане дальше?.. Металлическая пластинка-капелька, которую Чжулю бездумно вертел в пальцах, на мгновение оказывается зажатой в кулаке – словно мужчина пытался защитить то, что угрожали отнять. - Это хуже смерти, - соглашается Сюй. – Ты проснулся и совсем не хочешь обратно в свои кошмары. Но что тогда за демарш с твоей стороны, м, Чжао Чжулю? - Жжет. Изнутри. Могу проглотить, но потом… все хуже. Пока не… Сюй досадливо цыкает на отвернувшуюся добычу. - Мясо – это мясо. Мышцы, подкожный жир, соединительная ткань, кровь. Вот интересно, если сказать тебе, что перепелкой угощаю, ничего жечь не будет? Чжулю как-то сорвано качает головой. - Ну вот видишь… - Будет. Неважно. Птица, рыба… или то, что даете вы, молодой господин. Сюй не верит. Поправка – не хочет верить, слишком необычно, но… - Давно? Мужчина болезненно пожимает плечами. - Кажется, всегда. - Еще скажи, что обугливается. Попытка пошутить почти удается: Чжулю сначала непонимающе смотрит, потом едва заметно кривится, пытаясь изобразить улыбку. Подрагивающую, правда. - Нет. Только лихорадка. До забытья. Поэтому… - Предпочитаешь не доводить, - злиться у Сюя уже не получается: слишком интересно. – Покажи мне, где в этом доме хранится чай. И лекарственные травы. У тебя меньше ночи, чтобы прийти в себя – уезжаем до рассвета. К слову, если запасы чая в этом поместье хороши, то что-то и из них можно взять в дополнение к книгам. Вэнь Сюй любит изысканные, красивые и вкусные вещи. Книги и Чжулю – это из первых двух категорий. Так что, пожалуй, запасы чая и впрямь стоит изучить повнимательнее…