Добыча

Драгоценный младший брат, чтоб ему ночью не спалось от песнопений речных гулей, на сопровождение Вэнь Сюя косился шалыми глазами и все порывался выдать что-нибудь саркастичное про проснувшуюся любовь дагэ к трупам. - Он вполне живой, не веришь – пойди потрогай, - не отказал себе в удовольствии предугадать комментарий Чао старший наследник. Темная фигура за плечом приносила странное удовлетворение, почти как прогулка верхом по предгрозовому полю. Драгоценный младший что-то пошипел сильно неуважительное, но кругом обошел, одновременно завидуя и опасаясь замершего на месте истукана. - И мне нравится, - продолжил поддразнивать Сюй. – Все ищу технику, которую тут вывернули и применили, никак найти не могу!.. Так интересно, хочешь помочь? Помогать Вэнь Чао категорически не хотел. Но внушительностью братова приобретения восхитился. Даже потрогал за рукав, потом за руку. Смелый какой, когда взрослые рядом. - Какой лапочка! Сюй закатил глаза и демонстративно большую такую виноградину разгрыз. Какого блохастого оборотня отец лениво, но все же поддерживает торгово-дружеские отношения с Ланлинь Цзинь, он не понимал, неодобрение свое выказывать, впрочем, не спешил, но главу Цзинь считал умным пройдой. Со своими наработками в области запретных техник. А если в библиотеках Цишань информации не найти, то у кого бы еще спросить?.. Правильно. Вот и изволь в таком случае слушать, какой у Вэнь Сюя сопровождающий – лапочка. Хотя Сюй бы иначе сказал. Например: красивый, роскошный, напрочь замороженный в каком-то своем мире… - И как интересно применили-то! О, это уже ближе к телу… то есть, ближе к делу. Сюй прислушался и обозначил нескрываемый интерес. - Уважаемый гость ордена Цишань Вэнь не будет ли так любезен пояснить этому недоучке, о чем же именно идет речь? Цзинь Гуаншань оборот оценил, комплимент принял, только что перья павлином не распустил – но расцвел весь. Сам себе прекрасное украшение внутренних покоев любого дворца, а не торговец живым товаром, да еще с небытовой спецификацией. - Очень сильное и мощное воздействие на разум, - промурлыкал тем временем Гуаншань. – Я бы предположил, что где-то в глубине сознания этому очарованию кажется, что он спит и видит затянувшийся и слишком реальный сон… Надо же, надо же. Как интересно, и ты не пытаешься проснуться, а, очарование? Со стороны казалось, что Гуаншань навязчиво гладит от виска к уху марионетки. Забирается под тяжелые пряди, приподнимает… - Уважаемый гость может не тратить свое время и не искать, нет там ничего, - не понравился Сюю досмотр его собственности (собственности ордена Вэнь, конечно же). - Молодой господин Вэнь уже успел тщательно проверить? Сюй закинул в рот еще одну виноградину. - Успел, - не очень вежливо согласился он с торговцем. Общаться противно, а информация нужна. Кроме того, у Гуаншаня можно было поучиться таким приемам, которые в жизни сам не придумаешь. Пакостно, конечно, но арсенал Сюй пополнял всегда с интересом и тщанием, хоть временами и без удовольствия. – Уважаемому гостю знакома техника? И в ней используются артефакты для подавления личности, правильно? Правильно, видимо, раз господин Цзинь усмешку за веером спрятал. - Но на Чжулю вы их не нашли, - продолжил Вэнь Сюй, перебирая гроздь в пальцах. Каждая виноградина – налившаяся соком драгоценность. Сладко сорвать, сладко сжать зубами, сладко раскусить… почти так же сладко, как ночная охота на половозрелых особей из тех, что поретивей. Сладко поймать, сладко предвкушать, сладко задохнуться от теплого запаха. – Отчего же уважаемый гость был так уверен в их наличии? Гуаншань, недовольный прозорливостью молодого собеседника, которого порой за глаза и в глаза называют молодым правителем Цишань, слегка раздраженно обмахивается веером. - Людям не свойственно охотиться на себя… кроме вас и нас, и некоторых других, - учтиво и вежливо тянет глава Ланлинь Цзинь. – А я видел вашего спутника на охоте, мой дорогой юный правитель… Видел он. Какая там охота, приказал добить кого-то, чтобы криками лес не баламутили и головную боль не нагоняли. Стоп. - Клан Чжао когда-то тоже… - Клан Чжао искусно пытался лавировать между охотниками и добычей, принадлежа к последним, - невежливо и смешливо перебивает Гуаншань. – А ваше очарование, молодой правитель, ведет себя… как и положено охотнику. Равнодушно. Вкусно. Сюю все вот эти попытки лишний раз потрогать собственность ордена не нравятся совершенно. Еще к отцу попробует подольститься, чтобы перекупить… Сюй морщится. И неспешно тянет козырь из рукава. - Спросите, как его зовут. Гуаншань недоуменно моргает. Поправляет прядь на чужом плече, обводит скулу истукана сложенным веером. - Как тебя зовут, очарование? Сюю противно и приторно. И Сюй надеется, что собеседник нарочно так вязок и медоречив. - Чжао Чжулю… нет. Вэнь. Вэнь Чжулю. Вся медовая улыбочка и приторность лисьих глаз стекает с Цзинь Гуаншаня разочарованием: теперь глава точно такой лакомый кусочек не перепродаст! Еще ладно, что сыну подарил, уговорить-то было можно, а теперь… вырастет этот молодой волчонок, всех под себя положит. Как бы не дать ему вырасти?.. - Орден Вэнь принимает в свои ряды даже добычу, - недовольно цедит Гуаншань. - Чжулю не добыча. Или, точнее сказать, добыча только для одного человека. - Марионетка твоего отца, мой юный правитель. С этим Сюй не спорит, только без удовольствия перекатывает во рту еще одну виноградину. Но слов собеседника не игнорирует. Значит, клан Чжао не был охотниками, а его теперь уже постоянный спутник так равнодушен к тому, что вскрывает своих соплеменников… - Если уважаемый гость прав, то Чжулю должно казаться, что он видит во сне кошмар. Отчего же он не пытается проснуться? Гуаншань морщится, но снисходит до серьезного ответа: с такими сильными союзниками нельзя портить отношения. Ни торговые, ни личные. Тем более по таким несущественным мелочам, как живые марионетки! - Где-то в начале цепи должна быть безусловная преданность тому, кто ритуал проводил, - недовольно поясняет он. – Спроси своего ручного и живого, кого он помнит последним – хорошо помнит? Сюй соглашается. Даже почти дословно повторяет вопрос, хотя, как ему кажется, Чжулю мог бы и сразу ответить. Он все слышит. Он живой. Но такой равнодушный… …живая (немёртвая) марионетка. - М…не сказали, что он теперь будет… отцом будет. Мать сказала. Что этого человека надо называть отцом. - И как, называл? - неожиданно заинтересованно перебивает Гуаншань медленные восковые капли слов. - Не помню. Туман. Серый. Плотный… - И сейчас туман? Чжулю кивает, помедлив. - У молодого правителя Цишань еще есть вопросы, как работает эта замечательная техника? Сюю противно. А Гуаншань едва не мурлычет. Патока, мед, мерзкая корочка остывающей крови, которая не хрустит, а липнет к зубам с внутренней стороны. И, кстати, у молодого правителя вопросов больше нет. Вэнь Сюй раздражен. При этом он сам никак не может понять, что именно послужило причиной: сам по себе глава ордена Цзинь, конечно, вызывал отвращение пополам с раздражением (как только его могли обожать, впрочем, если только за внешность…), но они сами по себе проходили не позже чем через час после исчезновения «объекта» с горизонта. Но не в этот раз. Сюй второй час вкладывался (точнее сказать – пытался себя вымотать до последнего) сначала в фехтование, потом (на редкость безуспешно) в стрельбу по разномастным мишеням. Раздражение не отпускало, результаты не радовали – хорошо, драгоценного младшего рядом не было, вот уж кто бы не упустил случая отметить странности в деятельности старшего брата… Последнюю из стрел Сюй запускает не с тетивы – как дротик, целясь в ствол совсем рядом с головой молчаливого наблюдателя. С досады бросает, не выцеливая – но получается на удивление хорошо: пол-ладони от виска и оперение, мешающее обзору. Это Сюй понимает, когда его спутник слегка меняет положение головы, при том, что отклониться от летящей стрелы и не пробовал. Раздражает. Хочется подойти, ударить, свои костяшки о чужое лицо в кровь сбить, не говоря уже о том, что там от таких усилий с целью получиться может… хорошо бы еще встряхнуть, чтобы затылком о ствол приложился. И… И, в целом, ничего Сюю не мешает осуществить это душевное устремление. Скорее всего, ему не то, что сопротивляться, - закрываться от ударов не сильно будут. И эта мысль отрезвляет: Сюй ограничивается тем, что подходит, с удовольствием, чуть не смакуя, сгребает ткань черной одежды и встряхивает. Правда, больше по направлению к себе, а не об ствол дерева затылком. - Бесишь, - одними губами произносит Сюй. А вслух все же говорит другое. – Ну что, понравилось? - Что именно, молодой господин? Ваши успехи в стрельбе? - Успехи, - не без самокритики признает Сюй, - отвратные. Нет. Понравилось, как от тебя главный цзиньский ценитель прекрасного не отлипал? Чжулю выглядит (насколько он вообще может) несколько озадаченным. - …кто? Сюй встряхивает еще раз (на сей раз даже следит, чтобы не приложить головой) и слегка отталкивает от себя. Ломает стрелу почти у застрявшего в коре дерева наконечника. С удовольствием начинает крошить древко на кусочки поменьше. - Цзинь Гуаншань. Глава ордена Ланьлин Цзинь. Помесь болотного морока с лисой-оборотнем. Та с… сокровищница знаний на тему контроля сознания, которая тебя с утра излапала. Ругаться в адрес могущественных торговых партнеров и возможных союзников отца, вовремя успевает напомнить себе Сюй, даже наедине надо с оглядкой. А то вдруг ветер подует посильнее… донесет, кому не следует. Чжулю кивает: понял, о ком речь. - Вот и спрашиваю: понравилось? На привычно-застывшей маске безразличия отражается задумчивость: Чжулю явно подбирает слова, а Сюю снова хочется врезать. Не сразу отвечает – значит, в чем-то правильно предположение! - Тот человек знал, что делает. И он что-то искал. Лучше бы оскорбления и сам Сюй подобрать не сразу сумел. «Тот человек». Прекрасно же!.. - Он никак не мог поверить, что ты живой. А не-живых контролировать легко всякими внешнеобнаруживаемыми артефактами. Ты на вопрос не ответил. На сей раз пауза длиннее. А потом Чжулю кивает. - Наверное, да. Иногда честность, думает Сюй, прикрывая глаза, чтобы удержать контроль и не врезать, ну вот вообще не к месту. Злит. До чего же злит. - А если я повторю, как думаешь, понравится? - Наверное, да. Иногда честность – это прямоезжий путь в могилу. Временами даже по частям. - Бесишь, - признает Сюй, но тянется, небрежно повторяя действия того, в чей адрес едва не прошелся совсем уж несоотвественно своему статусу наследника. – Солгать было сложно? - В чем именно, молодой господин? - С другой стороны, -продолжает Сюй, не слушая, - тем и хорош, что лгать не станешь… Знаешь, я действительно удивлен, что он не опознал даже намек на ту технику, которую на тебе использовали. - Ваши люди тоже не смогли вам помочь, молодой господин. Сюй фыркает: странно, раздражение улеглось почти. - Э, нет. Клан Вэнь – это охотники, для нас важен азарт и схватка. Хотя, конечно, другими знаниями и умениями не пренебрегаем, но все же. Эти же… кхм… соседи Цишань Вэнь живым товаром из числа добычи торговать навострились. Соответственно, о методах контроля живых знать должны уж поболе нашего… - Понятно. - И что же тебе понятно? - Ваш интерес снова остался неудовлетворенным, молодой господин. Вот теперь Сюй намеренно встряхивает, чтобы (если Чжулю не прижмет подбородок к груди) объект уж точно приложился затылком. - Много говорить стал, я смотрю. А ты не солгал ли, случаем, про то, что туман не отпускает, ммм? Собеседник Сюя едва заметно пожимает плечами: если он и ударился, то совсем несильно. Впрочем, Сюй сильно толкнуть и не стремился. Так, исключительно в превентивно-педагогических целях. - Нет. Действительно… дымкой. Серой дымкой. Как… Чжулю хмурится, подыскивая определение, Сюй жмурится: действительно, глава Цзинь не спросил, насколько этот серый туман именно сейчас застилает глаза живой марионетке… - Вуаль? – подсказывает он. Собеседник молча качает головой. - Не понимаешь?.. Легкая полупрозрачная ткань. На фаворитках моего младшего братца иногда… вместо приличных одежд. Все видно, но слегка размыто. - Наверное, да. - Наверное, - скептически делится Сюй, доламывая древко стрелы до оперения и на том теряя к нему интерес, - у меня скоро искреннее желание в холодном фонтане искупать будет появляться не только в адрес драгоценного брата. Впрочем, наверное, на тебя-то и не подействует… Вроде, отмечает Сюй боковым зрением, отворачиваясь под аккомпанемент последних слов и направляясь обратно в свои апартаменты, Чжулю сначала слегка кланяется, потом только идет следом. «Ладно,» - соглашается Сюй со своим мироощущением, - «наверное, уже не бесишь».