Зеленоглазый Куро-сан

      Странный кот завладел мыслями Хатаке Какаши и не отпускал до тех пор, пока сам молодой ниндзя не преисполнился храбростью, чтобы подойти и просто поговорить. О, нет, это не случилось сразу после того, как они покинули стены Конохи, это даже не произошло тогда, когда они вдвоем посетили дворец даймё и узнали, что Учиха Шисуи отправился на задание, данное самим правителем. Какаши не рискнул подойти к Куро-сану даже тогда, когда они остановились на ночь в гостинице на Горячих Источниках, хотя повод был и очень весомый. Кот потребовал для себя отдельную комнату, ужин в нее же и отдельный источник, где будет небольшой бар с алкоголем.       Какаши никогда не был столь застенчив, но еще больше он никогда не был так растерян. Сразу после дворца даймё решено было отправляться по следам мелкого Учиха, чтобы найти и проконтролировать, но с каждой новой остановкой в какой-либо деревне или городе, Хатаке становился все более загруженным и раздраженным. Один факт того, что Куро-сан мог быть его сенсеем, выбивал ниндзя из колеи, и даже то, что сам Третий-сама отверг данное предположение, не слишком успокаивало юношу.       На Горячих Источниках, где и должен был по идее находиться Шисуи, они гостили уже третьи сутки. Ни следов пацана, ни того, с кем он должен был встретиться, не было обнаружено. Конечно, место встречи удалось выяснить почти сразу, но вот еще какой информацией, к сожалению, местные не обладали, а рабочий персонал не имеет привычки подслушивать и сплетничать. Высококлассный сервис, мать его. Ну, еще это чревато последствиями, особенно, если клиенты — шиноби. Вот и приходилось уже третий день вливаться в общество и собирать сведения в стиле одного небезызвестного жабьего саннина. Хатаке не очень нравилось пить саке в каждом баре и слушать-спрашивать-слушать, но такова доля каждого шиноби: начальство приказало — делай. Зато наглый котяра все эти дни пропадал хрен пойми где и постоянно возвращался очень довольный, разве что усы не светились от радости. Сметаной его, что ли, подкармливает кто?..       В какой-то момент, а именно на четвертые сутки, Какаши надоела их стоянка и спиртное в лошадиных дозах, и он все-таки рискнул прийти вечером к Куро-сану, дабы определить дальнейший план действий. Информации было не так уж и много: Учиха появлялся месяц назад, пацана видели, судя по описанию, а вот куда он дальше пошел и с кем — непонятно. Задание, данное даймё, было простым — Шисуи должен был забрать какие-то данные, пришедшие из союзной страны, и, действуя по ситуации, обязан был доставить их во дворец. Какие такие «ситуации» могли с ним произойти, даже глава страны Огня не знает. Все-таки страна Медведя находится на территории Земли, а с Цучикаге всегда у Конохи были проблемы.       Куро обнаружился в собственном номере только в полночь. По крайней мере, оттуда шел довольно сильный запах отнюдь не дешевого саке (и где он только деньги взял?), и какой-то шум. Комната, выделенная Хатаке, была смежна с комнатой кота, поэтому юноша без задней мысли отодвинул бамбуковые сёдзи и вошел в полумрак помещения.       — Куро-сан, нужно поговорить насчет миссии!.. — твердо начал говорить шиноби, но его резко кто-то остановил, дав невесомый подзатыльник.       — Тише, разбудишь ведь, — прошептал некий голос позади, заставляя Какаши резко повернуть голову вправо и узреть по-настоящему сюрреалистичную картину: на футоне спала их пропажа, подложив под голову две большие подушки, а рядом на полу разлегся двухметровый мужик с длинными белыми волосами.       Учиха Шисуи отнюдь не выглядел пропавшим, угнетенным или пленным. Хатаке вздохнул. Понятно теперь, где пропадал мальчишка — он встретил на своем пути Его…       Не признать в этом шиноби, который даже во сне спал с пустым кувшином из-под саке, великого жабьего саннина и автора «Ича-Ича», мог только полностью слепой глупец, не знакомый с новостями мира шиноби.       — Я нашел Шисуи с каким-то старым алкашом в женской купальне два часа назад, — ну, или Куро.       Юноша в очередной раз вздохнул. Вспомнишь дзюцу - вот оно.       Значит, информатором со страны Медведя оказался сам Джирайя-сама. Этого стоило ожидать, особенно после того, как тот назначил встречу в таком месте, где есть много женских купален и заведений, где подают самый лучший алкоголь. И нет никаких союзников, просто Огонь в очередной раз повернул удачу филейной частью Земле и ушел победителем.       — Это не «какой-то алкаш», а сам жабий саннин Джирайя, один из сильнейших шиноби нашей деревни, — осадил Куро подросток, поворачиваясь уже в его сторону. Но на полпути его остановили, положив руки на плечи и пригвоздив к полу тяжелой аурой.       — Не стоит тебе видеть меня в настоящем облике, — шепнули на ухо, обдав прохладным дыханием шею, — А что касается этих двух гулящих, то, думаю, завтра их ждет тяжелый разговор с Хокаге. Старик не очень доволен тем, что его ниндзя шляются по питейным заведениям во время работы.       — К сожалению, Джирайя-сама именно так и работает, — покачал головой Хатаке, пытаясь все-таки подглядеть хоть немного облик человека, умеющего превращаться в животное и знающего Хирайшин его учителя, — Он информатор Конохи.       — Да пусть работает, кто ему запрещает? — хмыкнул Куро скептически, — Только Шисуи тут причем?       — Видимо, на то были причины, — не согласился Какаши, собираясь покинуть комнату, наполненную тремя алкоголиками. Поправочка, Шисуи пока только вступает в их клуб.       — Брось, парень, — вновь склонились к его уху, останавливая, — Пойдем лучше выпьем, отдохнем, — а потом добавили совсем тихо: — и немного развлечемся.       За четыре дня это было первое предложение, которое странный кошак ему озвучил. Хатаке вообще редко его видел — Куро все время уходил раньше него и приходил позже, но тут миссия завершилась, пропавший Учиха был найден (юноше не хотелось думать о том, что совершенно случайно), и котяре, видимо, стало этой ночью скучно. С одной стороны — они были на задании, а здесь не до развлечений (хотя тот способ, который пришлось испробовать Какаши за эти несколько суток, мало походил на нормальный процесс миссии), но ведь они напарники, пусть и временные. Ясно было одно — в дальнейшем вдвоем они не сработаются, Хатаке слишком уважал командную работу и товарищеские узы.       Царапнула мысль, что задание завершил Куро, а не он, найдя-таки Шисуи, пусть и с прицепом.       — Не думаю, что это хорошая идея… — все же отказал Хатаке, разворачиваясь и стараясь увидеть хоть немного человеческого лица Куро, — Лучше отдохнуть перед обратной дорогой.       — Жаль, — искренне произнесли из темного угла. Какаши мог видеть только оголенную спину с сеточкой бледных шрамов — больших и маленьких, — да накаченную задницу в свободных черных штанах. Подметил глаз еще и короткий ежик угольно-черных волос с седыми прядями и хрупкую на вид шею.       В горле встал ком. Запоздало пришла мысль, что в свои восемнадцать он еще ходил в девственниках. Гай на этом поприще пока одерживал победу, пусть сама мысль и вызывала стойкое желание покрутить пальцем у виска. Не вязался как-то Майто в своем облегающем зеленом костюме с цветами и конфетами где-нибудь в ресторане. Нет, с цветами как-то еще представлялся, но исключительно не с теми, которыми торговал клан Яманака, а скорее как раз с теми, которыми не торговал вообще никто. Официально. Полиция Конохи не дремлет, да.       — Тогда, думаю, пойду пожалуй в квартал красных фонарей, меня сегодня туда как раз звали, — вздохнул Куро с сожалением, продолжая что-то искать в их общем рюкзаке.       Какаши покачал головой, отворачиваясь. Он не юдзё, чтобы прыгать на первого встречного парня, уж тем более тогда, когда уверен, что нравятся исключительно девушки.       Кого он обманывает? Ему всегда нравился его собственный пол. Быть может, поэтому Хатаке до сих пор один? Шиноби, конечно, должно быть плевать с кем спать, в том смысле, что никто не делает и не будет делать никогда различий между женщиной и мужчиной. Жизненный срок любого ниндзя может в любой момент прерваться, и до всяких нравственных закидонов дел никому нет, но все-таки многие, особенно кланы, предпочитают более классический вариант — гетеро.       — Значит, тебе так и не представится возможности увидеть мое лицо, — с чуть наигранной печалью известил его Куро, отрывая от неутешительных мыслей о девственниках и как они сочетаются с жизнью шиноби, — Впрочем, как и мне твоего. Можешь выйти? Мне нужно переодеться.       А с чего он решил, что они с Куро вообще будут сегодня спать? Может, просто посидят, выпьют, поговорят? Хатаке сможет узнать более подробнее о странном защитнике Узумаки Наруто. Может, кот даже расскажет о том, что случилось в ту самую ночь? Если так, то и он не прочь расслабиться. Да, только из-за этого. А то, что кровь прилила туда, куда сейчас совсем не надо — это все гормоны, да. И потянувшийся Куро, сделавший несколько упражнений, тут совсем ни при чем. Как и его загадочное лицо.       — Не надо никуда идти. Я передумал, — махнул рукой юноша, кивая в сторону выхода, будучи уверенным, что странный человек все видит, — Только давай переместимся в мой номер, не будем мешать отдыхать Учихе и Джирайе-саме.       — Как скажешь, мяу, — повернулся к нему Куро, прищуривая свои яркие зеленые глаза.       Именно этот взгляд и захватил Хатаке, который не смог сдвинуться с места, будучи полностью завороженным им. Какаши хотелось открыть свой шаринган, чтобы запомнить такой необычный цвет и лицо, которое он, наконец, увидел. Особого секрета ведь не было — Куро видели как минимум Хокаге-сама и Данзо-сама, но для Какаши было это все несколько… волнительно.       Перед ним стоял биджев бисёнэн. Не сказать, что парень был идеален во всем, но вот конкретно глазами и лицом вышел точно. Волосы были короткие и торчали во все стороны, челка, однако, не могла скрыть побледневший шрам в виде… молнии?.. да, молнии, ну и на левой щеке до подбородка тоже шла сеточка мелких шрамов — зашитых-перешитых, — но не делающих юношу уродливым. Фигура спортивная, но сразу видно, что человек не привык к долгим упорным тренировкам, которыми все ниндзя изводят себя. С ближним боем явно не дружит, если вообще сражаться умеет. Еще страннее стало, чем было до этого.       Если Куро-сан такой опасный, что даже глава Конохи к нему на «вы», почему он выглядит… так? Реальность может быть обманчива, а фантазии — всего лишь фантазии.       — Ну пойдем тогда, — усмехнулся этот… этот… Куро.       Какаши оставалось только кивнуть и порадоваться, что на лице у него маска, которая может скрыть предательские красные щеки. ***       Изумрудные глаза были совсем близко… Бледные руки мягко водили по волосам, массируя уставшую голову, заставляя забыться… Губы что-то шептали, наверное то же, что и шептал Атсуши своей любимой Куэ в последней серии «Приди-приди…» о любви и страстной ночи. Прикосновение к груди было почти невесомым, а к шее — охлаждающим. Лесенка поцелуев с бешено бьющейся артерии, спускающаяся до ключиц, груди, первого соска…       Стон, невольно вырвавшийся из горла… В комнате слишком жарко, даже душно… Вновь мерцающий взгляд зеленых ядовитых глаз. В них нет изумрудов, в них нет вообще никаких драгоценностей. Только яд, только кислота, что сначала обжигает, а потом растворяет тело, душу, мысли… Всего две руки, но такое чувство, что тысяча. Они везде и нигде одновременно — гладят, массируют, сжимают.       Голову оттягивают назад. Сбитое дыхание… Стон…       Ноги раздвигают так же аккуратно и по желанию, не предпринимая ничего, если не соглашаешься, отталкиваешь. Но, кажется, такого еще не было?.. Он даже позволил, нет, — захотел! — отдаться, забыться, наконец почувствовать Это.       Куро прикасается губами к ширинке и, зацепив зубами собачку молнии, тянет вниз, предоставляя чуть больше свободы уже возбужденной плоти. Особенно коварно сейчас искрит пламя в глубине его дьявольских глаз, а Какаши задыхается, падая в эту бездну, всхлипывает и стонет в который раз. Демон, ибо человек не может так заставлять грешить, нарочито медленно высовывает язык и кончиком прикасается к дергавшемуся от нетерпения члену.       Эйфория, накатившая с первых движений, порабощает, а остатки здравого рассудка машут ручкой, прощаясь. Хатаке видит перед собой только глаза. Глаза дьявола-Куро и его широкий демонический оскал.       Его губы что-то шепчут. Он хочет… еще? Да.       — Какаши… — звук собственного имени отдается где-то на периферии сознания.       Зелень тускнеет, но ненадолго — через секунду она уже светится изнутри. Бледная кожа щек краснеет из-за сбившегося дыхания. Чужая эрекция чувствуется как своя. Прохладный футон, из-за которого по спине пробегает тысяча мурашек, чуть не сводя конечности в судорогах, кажется айсбергом со страны Снега, но навалившееся тело сверху не дает ему так быстро замерзнуть. Больше его не целуют Там, заставляя мучаться, но взгляд обещает кое-что совсем другое, не менее приятное.       Ноги закидывают за чужие бедра, такие же чужие руки спускаются к его лицу, и пальцы проникают в рот.       — Оближи, — не просьба — приказ.       Язык почти не слушается, на нем до сих пор ощущается вкус прогорклого саке и сыра, а пальцы Куро горячие, солоноватые. Он прикрывает глаза, выполняя то, что сказали, чувствуя зубы партнера на своем плече. Укус? Засос?       Метка.       Коты привыкли метить свое. Его пометили? Смешно. Он ведь человек.       — Достаточно, — пальцы исчезают.       Чужая плоть делает несколько движений, проезжаясь по сжимающейся дырочке, возбуждая уже до боли. Он всхлипывает, понимая, что больше терпеть не может, а еще ведь нужна растяжка. Как же долго еще ждать?       — Сейчас будет… — не договаривает. Но не потому что сказать нечего, а потому что соседние сёдзи резко отодвигаются.       — Вот и новый сюжет, вот и вдохновение, хехе, — пьяно улыбается совершенно не нужный сейчас персонаж, похихикивая, — Вы, ребята, так стонали, что мне потребовалась картинка для концовки новой книги. Надеюсь, я не слишком сильно помешал?       Под воодушевленным взглядом жабьего саннина, ему хочется провалиться под землю, только предательские мысли были заняты до сих пор телом Куро, а не так необходимыми сейчас техниками дотона.       — Ну ты гондон, алкаш, — со вздохом говорит Куро, надевая мгновенно штаны на себя и на партнера.       Какаши чувствует, что знакомство сильных мира сего не удалось.       А наутро за завтраком был поднят один важный вопрос:       — Что значит: «проебали свиток»? — черный кот щурит зеленые глаза, облизывая подушечки лапок и изредка показывая когти.       — Мы поэтому и задержались, — пожал плечами флегматичный Шисуи, утро которого тоже не задалось. Куро-сан в воспитательных целях громко мяукал ему на ухо около десяти минут, а потом и вовсе поцарапал руку, когда Учиха пытался от него отделаться и чуть-чуть подольше поваляться в постели.       — Мяу, дегенераты, — раздраженно махнул хвостом Куро-сан, отворачиваясь и принимаясь лакать молоко.       — А с вами-то что? — задает им вопрос Шисуи, когда Какаши, наконец, приходит окончательно в себя после событий в пять утра. И вновь выпадает в дзен от вопроса мальца.       Такой же дзен постигает и жабий саннин, неспособный мед-дзюцу залечить внушительный фингал под глазом и пару выбитых зубов. Куро бил от всей своей широкой души, не жалея своей странной чакры. Вот Джирайя регенерировать и не может — приходится терпеть.       Что молодой Учиха, гадающий какого черта произошло, пока он спал, что саннин, собирающий обратно привычную картину мира, где мужики в котов не превращаются и наоборот, были на данный момент вне зоны доступа. А Куро-сан так вообще все утро был невероятно зол и колюч. Лучше не подходить ближе пяти метров — рискуешь остаться без головы. Он лично принес хозяйке заведения деньги в своих зубах за выбитое телом старого алкоголика окно. И стену. И фонарный столб возле отеля.       Хозяйке же было побоку, тем более, если есть такая «компенсация». Как говорится: «чем бы гость ни тешился, лишь бы платил…» И где только Куро такие деньги берет? Не каждому джонину по силам заработать столько даже за несколько миссий.       Хатаке вздохнул, помассировав виски. Ладно, они все взрослые люди, тем более — шиноби. Подумаешь, такой романтик обломали… Подумаешь, первый раз у него был… Ну до дела-то не дошло, верно? А может это и к лучшему.       Скосив взгляд на мрачного кота и тут же вспомнив тело этого дьявола, Какаши понял одно: Джирайя — гондон.       — Хэй, не стоит так расстраиваться из-за какого-то свитка!.. — преувеличенно бодро проговорил саннин, хлопнув ладонью по столу, — Лучше давайте все вместе выпьем и поищем его! Я уверен, что мы уже близко. Наверняка, какая-то красотка нашла его и теперь только и ждет того часа, когда великий Джирайя придет за своей вещью!       «Плевал я на этот свиток…» — было ясно написано в глазах Куро и Какаши. Шисуи молча пил молочный коктейль и кушал свои данго.       — А твой кеккей-генкай, парень, вообще уникальный, — похвалил писатель кота, — никогда не видел, чтобы человек превращался в животное и обратно.       Сладкий шарик выпал из палочки, так и не дойдя до рта самого младшего из всех здесь присутствующих. Глаза Учихи расширились, и он буквально впился взглядом в пушистое тельце недовольного усатого друга. Какаши фыркнул, понимая на что намекает великий шиноби. Немного изучив Куро-сана, Хатаке был практически уверен, что он скажет в ответ…       — Пошел нахер, — чуть ли не пропел кот, распушив хвост, полностью подтверждая мысли юноши. Джонин увидел только небольшое разочарование на лице вновь пьяного саннина и очень большое предвкушение на лице Учихи, прежде чем Куро их покинул, гордо задрав свою голову.       — Жду на улице.       Ждал кошак их все равно не долго. Какаши тактично напомнил Джирайе, что даймё и Хокаге ждут уже месяц потерянные данные и самих шиноби, и лучше поторапливаться, чтобы успеть сегодня и во дворец, и в Коноху. Писатель пожал плечами, захватил с собой бутылочку саке, взял за воротник мелкого Шисуи и вместе с Хатаке вышел из бара, отмечая первым пунктом в поиске женские бани.       Есть ли удовольствие носиться по стране Горячих Источников от одного развратного заведения к другому, ища то, что даже не знаешь как выглядит? Какаши так не думал. Согласен с ним был и Куро-сан, а вот Шисуи, похоже, за этот месяц уже привык.       Что не мешало ему при каждом удобном моменте тискать отходящего от негатива кота. И раздражать этим самого Хатаке.       — Если нет в бане, значит в казино! — утверждал Джирайя, потирая руки, — Но туда не пускают с пустым кошельком. Кто одолжит великому жабьему саннину несколько сотен Рё?       Одолжил только Шисуи. Куро из вредности сказал, что котам деньги не положены, а Какаши уже имел горький опыт работы с этим человеком, поэтому технично отмазался тем, что все Рё отдал за ремонт в отеле. Куро его поддержал. Джирайя свалил на первой скорости, бросив им, чтобы поискали в других каких-нибудь местах.       — И так каждый день, — честно признался Шисуи, смотря на дорожку пыли, которую после себя оставил сбежавший шиноби.       — М-ма, дела-а… — почесал затылок джонин.       Искать то, не знаю что, и идти туда, не знаю куда, никто не хотел. Но зато все хотели обратно домой. Впрочем, такой шанс предоставился, когда в отель, куда все трое завалились отдыхать после сытного обеда, заявился уставший и раздраженный мужчина с бледной кожей, длинными черными волосами и янтарными, змеиными глазами. Он отодвинул сёдзи с такой силой, что чуть не вылетела рама, и злобно процедил, умудряясь шипеть:       — Чакра этого придурка четко ощущается отсюда-с, — вошел шиноби, рассматривая компанию из одного подростка, одного ребенка и одного пушистого кота, — Детишки, где Джирайя? Этот кретин забыл, что на задание мы отправлялись вдвоем-с.       Из комнаты явно повеяло ужасающей Ки. А Куро-сан впервые умудрился промяукать «блямяу-у-у».