2.
10 июня 2020 г., 11:34
***
Совсем выбившаяся из сил Алма сидела на коленях, окружённая детьми. Клер с Оливией прижимались к ней, чувствуя безопасность рядом с ней. Чего Алма не хотела видеть, так это их, находящихся вне петли в разгар войны — Мисс, что с вами? — прошептал Миллард, поглаживая ту по спине. Гогот детей тут же умолк, и переключился на пустой плащ. Эмоции Милларда понять было практически невозможно, но было отчётливо видно, как дрожит ладонь юноши, частично покрытая кровью Клер ахнула, выглядывая из-за спины директрисы. Напряженное молчание разбавили голоса имбрин, что стремительно приближались к толпе детей по коридору — Что здесь происходит? — подала голос мисс Зарянка. Дети отпрянули назад, от открывшейся картины отряд имбрин резко остановился. Осчастливленные появлением своей истомных дети и не заметили Майрона, что сидел напротив сестры с лёгким потрясением. Первой, кто решился выйти вперёд была Изабелла Она стремительно направилась по коридору. Звук её каблуков резал слух. Но чем больше она приближались, тем сильнее билось и сжималось её сердце. — Алма! — наконец крикнула она, подлетая к подруге, которая уже еле держалась даже на коленях. Она испуганно водила взглядом пока на глаза ей не попалась окровавленная ладонь Милларда. Кукушка обошла есть со спины и наступила тишина, затем удар о бетонный пол: настолько сильно Изабелла упала вниз. Она ошарашено смотрела на чужую спину: под лопаткой, где по идее должно быть крыло, красовалась глубокая и рваная рана, будто кто-то силой выдернул конечность с его законного места. Изабелла дрожащими руками потянулась к имбрине. — Алма… Но не успела она протянуть дрожащие руки, как Сапсан издала приглушенный стон и упала прямо ей в объятия. — Нет-нет-нет…— быстро тараторила Кукушка. Дети стояли рядом и не знали, что делать: Клер рыдала ещё больше и кинулась к Бронвин, которая тут же подняла её на руки и приложила к сердцу, Оливия последовала её примеру. Хью и Гораций стояли рядом, оперевшись друг на друга. Даже пчелы сникли в этот момент и не было слышно их жужжания. Енох уже в голове прокручивал самый страшный сценарий, придумывал способы вернуть любимую директрису, если с ней что либо случиться, отдать все сердца, который он имел, лишь бы вернуть её к жизни. Эмма сидела неподалеку от двух женщин и в молитвенном жесте лепетала: — Пожалуйста, Господи, пожалуйста… Только не её…умоляю… И только Миллард стоял молча за её спиной и смотрел на кровь, маленькими каплями падающая на пол. Казалось время замедлилось и их соприкосновение с бетонным полом отдавалось диким гулом. Бам. Бам. — Алма… Алма, милая, очнись…— Изабелла чувствовала, как её костюм постепенно намокает. — Черт… Она провела рукой по щеке. — Ты должна…— она еле сдерживалась, чтобы не проронить слез. — Эсмеральда! — крикнула она, увидев, как кучка имбрин приближаются к ним. Их лица были обездолены и лишь излучали дикое разочарование и боль. Зарянка вышла вперед. — Нужно доставить её в больничное крыло, сию же минуту…— она лепетала, треся руками, но не в силах ничего сделать. Изабелла кивнула, но тут вперед вышла Бронвин. С твердой уверенности в голосе, она произнесла: — Я понесу её, мисс Кукушка.***
Бронвин уже почти бежала, чувствуя вину за свою нерасторопность. Каждая секунда стоила имбрине жизни. Ее кожа все бледнела, сама Алма обмякла в руках воспитанницы, постепенно теряя сознание. Бронвин тихо умоляет ее потерпеть, проглатывая слезы. Бегущие впереди мисс Кукушка и мисс Королёк с болью слушали тихие мольбы и всхлипы девушки, ведя ее по хитросплетениям коридоров. Постепенно Изабелла начала отставать — она не хотела идти в палату. Боялась… Видеть смерть человека, ставшего столь близким, было хуже всяких мук. Двери небольшой светлой палаты настежь распахнулись, и со скрипом закрылись за Бронвин и имбринами. Не вошла только Изабелла, оставшаяся стоять у закрытой двери… Уложив имбрину на кушетку Бронвин начала отходить назад, смотря на окровавленные, дрожащие руки. Неровные всхлипы и плач невольно срывались с ее алых губ. — Иди к остальным — приказала Эсмеральда —Сидите в комнате и не высовывайтесь — А как же мисс Сапсан?.. — прошептала Бронвин, разводя руками. — С ней все будет хорошо, ступай… Бронвин ещё раз окинула Алму полными слез глазами, и утирая раскрасневшиеся щеки побежала прочь. Мисс Королёк что-то шептала, поспешно стягивая с Алмы одежду. Чем дальше она заходила, тем больший ужас на неё находил. Кровь не останавливалась, пульсирующая рана все отнимала жизнь имбрины ежесекундно. Женщина с белом фартуке с хладнокровным лицом окинула пострадавшую, мешая в бутыльке какой-то раствор, и уже готовая вылить его содержимое остановилась от громко открывшейся двери. — Мистер Наллингс, немедленно покиньте помещение! — внезапно появившаяся перед ним мисс Королёк схватила парня за плечи, стараясь как можно скорее выпроводить его. Зрелище это было явно не для детских глаз… — Нет! Это поможет ей! Это последнее, что осталось от матушки пыли! — кричал он, махая перед собой мешочком. Растерянность отобразилась в глазах имбрины, и переведя взгляд на мисс Блэр она задалась безмолвным вопросом. Та, лишь коротко кивнула, и отобрав мешочек продолжила работу. Изгнанный за пределы палаты Миллард успел уловить тускнеющий блеск в глазах Алмы, прежде чем та потеряла сознание. Той целебной силы, что была у матушки пыли едва хватило чтобы остановить кровь. Далее, дело оставалось за тем, чтобы удалить остатки раздроблённой кости, и сшить рану.***
Наступила долгожданная тишина, которая до изнеможения давила на уши. За дверью стояла дикая суматоха, которая отголосками доносилась в коридор. Кукушка голыми ступнями стояла на ледяном полу и не двигалась. Когда вся эта гурьба ринулась вперед, она сняла туфли, которые мешали ей нормально передвигаться. Такой вид обуви не был предназначен для забегов, особенно когда ты рискуешь жизнью близкого тебе человека. Она стояла в тени и видела, как невысокий мужчина вбежал в палату по дороге надевая белую маску и перчатки — это был доктор. Изабелла качнулась и как-то растерянно огляделась по сторонам, будто её сверлила взглядом недовольная толпа. Секунды, казалось, длились часами. Невыносимо было смотреть и слушать. Она отрешенно смотрела куда-то вперед, затем боком поплелась в темноту, за угол и остановилась. Мгновенье спустя, и тут имбрина начала медленно сползать по стене. В этот момент могло показаться, что всё её нутро сворачивается в тугой клубок. Ей было больно. Она прижалась спиной к шершавой поверхности и запрокинула голову: на её лице появилась гримаса страдания, она старалась не заплакать. Прижав кулак ко рту, имбрина всеми силами сжала костяшки зубами, и слезы потекли из её глаз. — Прости меня, Алма… Она стучала ладонью об пол, уже несколько раз ударяясь затылком об стену, пытаясь скрыть эмоции. Но от кого? От самой себя? Несколько раз из её рта доносились громкие вздохи, но никто их не слышал, кроме неё самой.***
Комната, в которой оказалась Алма была далеко не больничной палатой, забитой ранеными солдатами из армии странных. С пробуждением мисс Сапсан почувствовала слабость. Картина перед глазами никак не обретала четкость, почему хмурясь, она пыталась вглядываться в окружающие ее предметы. На секунду воцарилась звенящая тишина, за который последовали голоса с улицы. Очертания комнаты напомнили ей одну из спален для имбрин, и ,кажется, эта спальня принадлежала и самой Алме. До тех пор, пока она не покинула Акр вместе с детьми и не осталась ночевать там, она ютилась в этой небольшой с виду комнате с двумя другими имбринами. Судорожно втянув в себя воздух, она поняла что не может совершить ни одного движения. Это можно было бы принять за паралич, если бы она не дернула рукой, за которой последовала яркая вспышка боли. С губ Алмы сорвался тихий сдавленный стон. Боль разлилась по всему ее телу, остро пульсируя под лопаткой. В попытках хоть как то унять боль она начала крутиться, и наконец перевалившись на бок замерла. Алма не помнила последних событий, и то, как она попала обратно. Помимо всего, в комнате было давольно прохладно. Окинув себя взглядом мисс Сапсан заметила, что наполовину она перемотана бинтами — начиная от ребер бинты плотным слоем поднимались выше к ее груди, и заканчиваясь на ключицах скрывали половину спины. Но не успела имбрина тяжело вздохнуть в очередной раз, как дверь медленно стала открываться и в проходе показалась Изабелла, точнее её спина. Она толкнула дверь, держа в руках серебряный поднос с едой. Войдя, имбрина также не спеша прикрыла её, чтобы не уронить содержимое на пол, но как только она повернулась, то сразу почувствовала обратный эффект. Её кисти и лодыжки затряслись, и она заговорила. — Алма…— женщина быстро подлетела к ней, поставила посуду и тихо заныла. — Тебе нельзя двигаться! Раны ещё не до конца затянулись… Но не успела имбрина тяжело вздохнуть в очередной раз, как дверь медленно стала открываться и в проходе показалась Изабелла, точнее её спина. Она толкнула дверь, держа в руках серебряный поднос с едой. Войдя, имбрина также не спеша прикрыла её, чтобы не уронить содержимое на пол, но как только она повернулась, то сразу почувствовала обратный эффект. Её кисти и лодыжки затряслись, и она заговорила. — Алма…— женщина быстро подлетела к ней, поставила посуду и тихо заныла. — Тебе нельзя двигаться! Раны ещё не до конца затянулись. — Изабелла… Она пыталась уложить её обратно на спину. — Нет… Я хочу сесть… — Ты ещё слаба, дорогая… — Тогда я хочу поесть…— она раздраженно посмотрела на имбрину, но злость эта была сымитирована. — Ну, хорошо…- Изабелла нахмурилась и нагнулась над ней. — Будет больно… — Я знаю… Алма напрягла все оставшиеся силы, которые были в мышцах и привстала. Дикая боль разнеслась по организму. Изабелла поддерживала её, но не давила слишком сильно — всё тело было испещрено синяками и ссадинами, и любая оплошность с её стороны отрекошетила бы проблемами. Она была слегка растеряна и взволнована. Со скрежетом в зубах Алма наконец приняла сидячее положение и застыла. Изабелла устроилась рядом на кушетке. — Что случилось? — спросила она испуганно. — Я…Умф…- имбрина глубоко и медленно выдохнула.— Села. Хорошо. Она сжала белоснежные покрывала в ладонях. — Всё так ноет, ума ни приложу… Изабелла облегченно вздохнула, затем отвернулась. — Я рада, что с тобой всё хорошо. Она снова повернулась, и на её лице играла печальная улыбка —Ты даже не представляешь как Но лицо Алмы было словно высечено из камня — не выражало совершенно никаких эмоций — Где дети? — спросила она, смотря на Изабеллу. Из всех воспоминаний, она отчетливо помнила их. Помнила, как они неслись к ней в объятия, и то, как в тот момент она хотела спрятать их подальше от этой войны — Они в соседней рекреации, спят. После того, что они увидели, что с тобой приключилось, они долго сидели по дверьми твоей комнаты. Но усталость и стресс — штука страшная… Бедняжки. — Она тяжело вздохнула. — Эмма сдалась последней. Нам пришлось отнести их в спальни, к тому же… Тебе тоже нужно было восстановиться, а мы сильно боялись, что в порывах радости они заново переломают тебе ребра. От последней произнесенной Изабеллой фразы лицо Алмы скривилось в гримасе страха. Находясь у Каула в башне она и предполагать не могла насколько все плохо с ее здоровьем. Но видимо, в тот момент важную роль играли страх и желание спастись, затмевая собой такие чувства как боль. И почувствовав себя в безопасности, организм дал ответную реакцию, что едва не довела имбрину до летального исхода. Сердце ее судорожно сжалось. Дети были здесь, и что хуже всего, стали свидетелями того, что с ней произошло — А Майрон? — Его подобрала другая группа имбрин, они отнесли его в соседний лазарет, — Изабелла как-то странно улыбнулась. — Ему повезло больше, чем тебе, Алма. Она посмотрела на неё и другая женщина напряглась. До этого, в порыве страха и адреналина она буквально не ощущала боли, но сейчас… Под лопаткой что-то кольнуло. Алма сначала не подала признаков невежества, но пару мгновений, и её лицо, до этого не выражавшее никаких эмоций, стало искажаться. Постепенно она осознавала, и чем больше, тем шире открывались её глаза. Её рот распахнулся в неподавимом испуге, но она не могла ничего сказать. — Алма…— Изабелла положила свою руку на чужое колено. Но женщина понимала, что слова сейчас бессмысленны, поэтому просто замолчала и продолжала, напряженно смотря на подругу. Та закрыла лицо руками. Чувства Алмы были на пределе, но здравый рассудок все же говорил ей, что сейчас совсем не время. Она не может просто дать слабину, ведь иначе, все повалится крахом, и война будет проиграна. Но не та, что бушевала сейчас за стенами дома, а та, что творилась у неё в душе. Все было возложено на неё, в том числе управление. Каул с каждым часом становился все более свирепым, и терпеть его нападки можно было далеко не всегда. Алма протянула руку к чёрному шёлковому халату, и начала натягивать его на себя. Руки дрожали, любые ее движения сковывали повязки и бинты. В животе неприятно жгло. Как давно она не ела? Сутки? Двое? То, что давал ей Каул нельзя было назвать полноценной пищей, но голод просто заставлял пихать в рот сырую холодную еду — Давай помогу. — Изабелла встала и помогла до конца натянуть второй рукав. — Ах, спасибо. Имбрина поставила поднос ей на колени, но потом подумала и произнесла: — Справишься? Алма как-то странно на неё посмотрела. Да, она была слаба и избита, но в состоянии держать ложку. — Изабелла, не думай, что я окончательно деградирую… — она взяла столовый прибор трясущимися руками, после чего смущенно добавила. — Не смотри, пожалуйста… Имбрина улыбнулась и встала с постели. Она не спеша подошла к окну, раздвинула шторы и распахнула его. С улицы подул запах свежего воздуха, и женщина глубоко вздохнула. Изабелла обернулась, когда услышала кашель. — Всё хорошо? Алма держала в одной руке хлопковой салфетку, а другую положила на грудь. — Да-да, как же плохо, что после ужасной еды, отлично приготовленная просто не лезет в рот…— она глубоко вдохнула. — Удивительно, что мой желудок хоть что-то воспринимает… По крайней мере, я на это надеюсь… За восстановлением здоровья Алмы оставалось лишь время. Но как было свыкнуться с тем, что теперь она лишена крыла. От подобных мыслей Изабелле становилось дурно. Прикусив костяшки пальцем она озабоченно смотрела в сторону — Что такое? — спросила Алма, уловив взгляд подруги Изабелла теперь выглядела поникшей — Алма, некоторые имбрины в совете не одобрили твоего решения вернуться сюда с Майроном. Ему оказали помощь, но сейчас он под замком в наблюдении имбрин — говорила она. Пожалуй, Изабелла была единственной, кто был в высшей мере осведомлён о ее отношениях с братьями. Алма нахмурилась — Что ты имеешь ввиду? —Я ничего не утверждаю, но в совете ходят слухи о твоей отставке. Алма отложила поднос в сторону, смотря на подругу так, словно она плохо пошутила. Сейчас не хватало только того, что бы против неё пошли имбрины. — Ты же знаешь, я не стала бы… — Ты была в плохом состоянии, тебя могли напичкать чем угодно — Даже если и так, то я продолжу работу…— её потерянность сменилась раздражением. — Я могу и буду работать дальше, Изабелла, и ты это прекрасно знаешь. Может, в данный момент мое состояние подорвано и оставляет желать лучшего, но как только я встану на ноги, клянусь. — Она указала на неё пальцем. — Я клянусь тебе, Изабелла, я ни за что, ни за что на свете… — в её глазах снова начали наворачиваться слезы — Я не брошу обязанности имбрины. Я не собираюсь бросать ничего: ни детей, ни руководство...Ни Майрона. Алма смотрела на подругу. Её взгляд был настолько тяжелым и полон гнева и горечи, что имбрина не выдержала и отвела взгляд. — Посмотри на меня. — голос женщины вот-вот сорвется. Изабелла медленно, но уверенно подняла на неё глаза. — Ты веришь мне? После секундной паузы имбрина отозвалась. — Верю. Изабелла медленным шагом отправилась к женщине. Присев на край кровати она взяла ее костлявую руку, нежно сжимая ее в своей — Алма, я никогда не сомневалась в тебе и твоих возможностях. Алма пыталась перевести дыхание, как то успокоить себя. Она молчала, затравленно смотря в сторону. Но слезы предательски подступали, и бороться с ними было уже не в моготу. Тяжёлый неровный вздох прервал тишину в комнате, за которым пошли всхлипы. Слезы начали стремительно скатываться с ее покрасневших щёк. Она не смотрела на Изабеллу, словно стыдясь своего вида Это было ее последней каплей. Кукушка с горечью смотрела на Алму, после чего осторожно прижала ее к себе. Теперь горячее дыхание имбрины остро ощущалось на плече Кукушки. — Дорогая, сейчас не время. Несколько минут он ют просидели в абсолютной тишине, нарушаемой лишь тихими всхлипами Алмы. Лишь через силу она заставила себя взять в руки, и отстранившись от подруги тяжело вздохнула Она не часто позволяла себе показывать эмоции, но сейчас, даже испытывала лёгкость от излитых чувств. — Мне нужно срочно подняться на ноги — произнесла Алма, тельной стороной руки утирая слезы — Чем быстрее, тем лучше Изабелла посмотрела на Алму так, словно та ее позабавила — Тебе нельзя вставать. Швы ещё не сошлись, одно неловкое движение, и... — Времени тянуть нет — оборвала ее женщина — Это можно уладить, но прежде, хочу сказать что наш разговор перестал быть приватным. Алма нахмурилась, и перевела взгляд на дверь. Там, из-за небольшой щели в дверном проеме на них был уставлен взор двух больших голубых глаз. — Клер — прошептала мисс Сапсан. Девочка распахнула дверь, и ринулась к постели женщины. Запрыгнув ей на колени она положила голову на ее грудь, и обхватила ее руками. Малышка практически намертво прицепилась к мисс Сапсан, что вызвало у Изабеллы легкую улыбку. Преданность ее детей была чем то особенным, ведь столь преданных воспитанников она не видела еще ни у какой имбрины. Она, насколько то было возможно, прижала малышку к себе, ведь чего скрывать, она очень соскучилась по ним. Клер просто молчала, тихо сопя на ее руках, и лишь спустя недолгое время наконец произнесла — Мы скучали, мисс. Слово мы она выделила, указав на столпившихся в проходе детей. Те, с замиранием сердца поглядывали на Алму. Сонные и такие уставшие, они святились от счастья наконец видеть ее. Первой к ней ринулась Оливия, а за ней остальные ее воспитанники. Лишь облепив ее со всех сторон они наконец разговорились. Мисс Кукушка решила оставить Алму наедине со своими детьми, что кажется не заметили ее присутствия. Рассевшись на постели мисс Сапсан дети начали долгий рассказ о том, как они добирались сюда, и главное, кого встретили. Женщина была так счастлива, что находится сейчас здесь с ними. И, о Боги, все её дети живы и здоровы. — Я так рада тем, что вы живы. Все вы… Она обвела их взглядом и улыбнулась. — Я по-настоящему горжусь вами, мои дети… — Мисс Сапсан! — Гораций снова зарыдал, и все начали следовать его примеру. — Вы не можете представить, мисс! — воскликнула Оливия. — Да, мы так волновались об вашем здоровье. — сказала Эмма. — Мисс Зяблик и мисс Зарянка прогнозировали, что очнитесь вы и подавно не скоро…— подал голос Миллард, которого до этого никто не замечал. — Мистер Наллингс. — имбрина повела голову назад откуда донесся голос парнишки и недовольно посмотрела. По одному ее взгляду и голосу стала понятна причина ее недовольства, которую поняли без исключения все — Прошу прощения, мисс Сапсан. Я не успел накинуть ночной халат, когда Клер взбудоражила всех нас, сказав, что вы очнулись. — Вообще-то это был мой гомункул…— буркнул Енох, который всё это время стоял в сторонке. Мисс Сапсан нахмурила лоб. — Вы подглядывали за нами? Поймав на себе гневный взгляд, мальчик опустил голову. Ему хотелось что-то сказать, но страх пересилил желание. Даже если их директриса была слаба, это не значит, что после будет шанс избежать наказания. — Простите. — он поводил носком по дощатому полу — Я просто был в диком восторге, узнав о вашем выздоровлении — ещё тише добавил он. Внутри у Алмы проскользнула лучезарная улыбка. Сейчас она просто никак не могла на них злится Скоро детей отправили на обед, и те, еле оторвавшись от имбрины вышли из комнаты, провожая ее печальными взглядами. Напоследок Енох оставил ей маленького человечка, не похожего на остальных его гомунклов — этот был более проработанный и четкий, и лишь разглядывая его, Алма узнала в нем никого иного как Еноха. Он был растерян, явно не понимал куда делся его создатель, и пристроившись на руке Алмы стал внимательно разглядывать ее. Мисс Сапсан вдруг улыбнулась. Каким бы черствым на первый взгляд не казался Енох, в душе он был крайне открытым. Пускай не для всех, но для близких точно. Изабелла ждать себя не заставила, войдя в комнату с подносом, где лежали бинты и остальные медикаменты. Алма лишь тихо вздохнула, предполагая что перевязка неизбежна…***
Отрывающиеся от свежей раны бинты заставляли мисс Сапсан тихо шипеть от боли, крепко сжимая в руках подушку. Даже несмотря на осторожные движения Изабеллы, избежать этого было нельзя. Лишь полностью убрав бинты, перед Кукушкой предстала обнаженная спина подруги, чей вид не портил даже кривой шрам. На секунду она задумалась, представив себе, что могло произойти дальше, если она перестала бы бороться. Каул был слишком непредсказуем и жесток. Лишив свою сестру крыла, мужчина навечно оставил ей напоминание не только под лопаткой, но и в душе. Изабелла невесомо провела кончиками ногтей по аккуратным петелькам. Алма задрожала — прикосновения вызывали двойственные чувства. — Что-то не так? — спросила она. Изабелла сначала вздрогнула, потом посмотрела на неё. Косым взглядом Алма как-то испуганно не отводила зеленых зрачков. — Нет-нет… — Изабелла учтиво улыбнулась. — Я проверяла прилегающую кожу на наличие раздражений или аллергии. Всё в порядке Она откупорила мензурку с жидкостью и обмакнула мягкую губку. — Сейчас придется потерпеть… Врач сказал, что ты постепенно пойдешь на поправку, если не затягивать с лечением, но не надейся, что период реабилитации пройдет безболезненно, а тем более быстро… Имбрина аккуратно, настолько насколько ей позволяла ловкость стала обрабатывать свежий послеоперационный рубец. — Умф…— Алма тяжело процедила воздух через зубы и зарылась лицом в подушку. — Я почти закончила…— она утешала подругу. — Рана была сложной… Остатки костей пришлось удалить, поэтому…можно считать, что вместо левого крыла у тебя останется лишь рудемент. Даже выступа не будет. Последнее предложение она договорила в пол голоса. Каждая имбрина всегда бережет свои крылья. Они являются символом не только их гильдии, но и свободы. Если ты останешься без них, то навечно будешь прикован к земле, как если бы человек лишился ног. Каждое слово о ее травме резало душу Алмы. И больнее становилось от осознания того, что это сделал Джек. По щеке невольно скатилась слеза, от накативших на имбрину воспоминаний. Она, пожалуй, никогда не забудет тот тихий хруст крыла, и адскую боль, что словно разрывала ее на части. Легкая дрожь прошлась по телу Алмы, что заставила Изабеллу понервничать. Она что-то делает не так? Слишком давит на рану? — Алма — негромко произнесла она, за которым последовал судорожный вздох —Все нормально. Продолжай… Лишний раз допрашивать Алму желания небыло, почему покончив с обработкой она начала накладывать бинты. Пару лёгкий прикосновений к груди Алмы со спины отдавались приятной рябью в руках Изабеллы. Скоро Изабелла закончила, и помогла Алме одеться — Не смей подниматься — упрекла ее женщина, на что Алма ответила угрюмым молчанием. — Тебе нужно как можно больше отдыхать. — Я должна подняться на ноги. Джек вероятнее всего сейчас в бешенстве от нашего побега, и не заставит себя долго ждать — негромко говорила имбрина, слезая с постели. Лицо Изабеллы скривилось в недовольной гримасе, однако в чем то Алма была права. Нужно было наступать на тварей, не дожидаясь пока они сделают свой удар. Едва ли Алма поднялась на ноги, и с помощью подруги пошла к выходу. Ранее спавший на ее подушке человечек вдруг встрепенулся, и оглядевшись, ринулся за имбринами Не спеша они дошли до комнаты брата, но стоило им распахнуть дверь, как на них сразу же устремилась куча знакомых глаз. Это был совет имбрин. — Что здесь происходит? — Алма подалась вперед к постели брата, но продолжала опираться на Изабеллу. Другие имбрины с непониманием сверлили её взглядами, видимо, они не были настроены на присутствие своей покалеченной сестры. — Алма…— первой голос подала мисс Зарянка. На её лице сверкнула то ли самодовольная, то ли гневная улыбка. — Тебе ещё рано вставать с постели, ты слишком слаба. Эсмеральда произнесла это фальшиво-заботливым тоном. — Я в порядке. — женщина переводила свой взгляд то на брата, то на других имбрин. Она чувствовала, что предстоит очень неприятная беседа. Майрон растерянно смотрел на сестру, словно ребёнок ища в ней защиты. — Может быть ты объяснишь, Алма, почему…— мисс Зяблик начала говорить весьма раздраженно, но была перебита мисс Сапсан — Я была в плохом состоянии, но в тот момент отвечала за свои действия. — Он был соучастником твоего брата — Ты не знаешь всего — твёрдо сказала Алма, обводя всех взглядом. Мисс Королёк с некой злобой смотрела на имбрину, пока не уловила на себе ответный взгляд. Мисс Сапсан подошла ближе к женщине, смотря той в глаза. — Одумайся, Эсмеральда. Сейчас, вместо того что бы бороться, вы разбираете такие вещи, как моя отставка. В комнате воцарилась тишина — Она все знает — подтвердила Изабелла, нарушая тишину, за что получила ненавистные взгляды сестер Алма выпрямилась, отпуская руку Изабеллы —Я не брошу ни руководство, ни тем более детей— сказала она Зарянка посмотрела на Майрона, потом перевела взгляд на других имбрин. Алме это не понравилось. — Пока я жива, я остаюсь главой совета имбрин и все решения, касаемо отставки и политических беспокойств продолжаю принимать я. — Алма уверенно шагнула вперед. Голова сильно кружилась. Все сестры устремили взгляд на неё и лишь самая старшая из них стояла к ней полубоком. Все они уважали Алму, но влияние их старшой наставницы вымораживало — они не решались ничего сказать. Вся эта ситуация выглядела неописуемо — две самые талантливые имбрины сейчас находятся в противостоянии друг с другом. После слов Алмы, Эсмеральда начала сомневаться в правильности её решения — Сапсан умела убеждать и вдохновлять других людей, как делала это всегда, поэтому неудивительно, что в разумы её младших учениц закрались сомнения. — Ну, хорошо, Алма. — Зарянка вскинула голову и прошла мимо женщины, свысока посмотрев на неё. — Но если твои решения приведут нас к гибели… Ты отправишься вслед за своим братом Она удалилась из комнаты и за ней последовал весь совет. Каждый, кто проходил мимо неё кидал взгляд, в котором читалось: «Мы верим в тебя…» Последняя выходила мисс Зяблик, которая похлопала её по плечу. После того, как дверь закрылась, Алма качнулась и чуть не упала, но Изабелла, стоящая всё время время рядом, подхватила её. — Тебе нужно вернуться обратно в кровать… — Я должна сделать кое-что ещё…— она устала отпрянула от подруги и направилась к постели брата. — Алма…— всё это время Майрон сидел неподвижно, зная, что вмешаясь он в это дело или заступись за сестру — его бы никто не воспринял всерьез. Женщина села на кровать, после чего повисла на его шее. — Я рада, что с тобой всё хорошо… Майрон слегка подрагивал, осторожно нащупывая место ее ранения. За сутки, и без того напряжённый из-за состояния сестры он услышал немало слов обвинения со стороны имбрин. Майрон чувствовал себя словно ребёнок, цепляющийся за Алму в поисках спасения. Но она была ранена, и сама едва стояла на ногах. — Я говорил им. Говорил, что произошло…— голос мужчины срывался — Они хотели изгнать меня, Алма… я не выживу в настоящем… Отстранившись, имбрина положила ладони на его разгоряченные щеки, взглянув в глаза. Они уже слезились, однако в них явно прослеживалась радость от того, что она рядом. — Они не сделают этого. Обещаю — заверила его Алма, и слабо поцеловала в лоб. — Как ты? — вдруг спросил он, окинув ее страдальческим взглядом — Я в порядке, Майрон. Надеюсь, и тебе оказали должный уход. — Изабелла — теперь, Алма обратилась к подруге — Попроси, пожалуйста, Нима, принести Майрону завтрак. Думаю, он не откажет в просьбе, касающейся его хозяина Кукушка несколько помедлила, но все же молча кивнув вышла за дверь — Ним— отозвался Майрон с нервной усмешкой — Он до сих пор здесь? — Он потерялся среди нас практически сразу, после того как мы начали восстановление акра. Зато Харон, ради выгоды, приуспел с туристическими петлями —Панпетиликон используют как туристические петли! — Майрон ахнул, оскорбленный подобным использованием своего изобретения — Половина панпетликона ещё неизведана — успокоила его Алма — Некоторые из открытых признаны опасными. Майрон вдруг замолчал, словно о чем то задумался. Алма на секунду уловила в его глазах узвание. — Что-то не так? — Алма. А как на счёт двери на четвертом этаже? Та, что в конце коридора — аккуратно спросил он, смотря на неё с надеждой —Та, что выходит в деревню? Она нерабочая, в ней находится поселение обычных. К тому же, туда не заглядывал никто из странных, переправляющихся в свою петлю. Майрон напряжённо поерзал на месте, после чего привстал с места — Что такое?— Алма следила за каждым его движением, пока тот не взял ее за руку — Пойдём.— сказал он угрюмо, увлекая ее за собой***
Миновав несколько лестничных перелетов они попали на полупустой четвёртый этаж, и стремительно направились к последней комнате. Из всех, ее дверь была самой расписанной, изображая в себе семью Сапсанов. Ранее Алма не обращала внимания на орнамент, но сейчас он побудил в ней живой интерес Майрон крепко прижимал к себе Алму, не позволяя ей оступиться или упасть. Улизнув за дверь они попали в какой-то старый амбар, из которого поспешили выбраться. Амбаром оказалось небольшое строение у заброшенной мельницы, что с невысокого хрома открывала вид на серую деревушку, с нависшими над ней тучами. — Где мы? — спросила Алма, ответом на повпрос которой послужило молчание. Майрон не проронил ни слова с тех пор, как они покинули их комнату в Акре. Спустившись с холма Майрон повёл сестру к дому на отшибе, совершенно не волнуясь за то, что его могут заметить. Мисс Сапсан судорожно осматривалась, борясь с чувством дежавю. Она уже видела это место… Остановившись перед каменной хижиной, обвитой плющом и цветами, Майрон наконец произнес —Добро пожаловать домой, сестра… Его слова прозвучали для Алмы разрядом током. Она в немом изумлении поглядывала на брата. Сердце затрепетало, болью отдавая по всей груди. Это был их родной дом, где остатки своих дней провели их родители. Майрон нахмурился, и повёл сестру в дом… Он выглядел давольно бедно, было понятно, что последнее время за ним явно не ухаживали. Но целью Майрона была явно не экскурсия по их родному гнезду, а определенная комната. Комната Алмы. Губы мисс Сапсан дрогнули от нахлынувших на неё воспоминаний. Сердце судорожно сжималось от нахождения в этом месте. Скрипнув входной дверью в детскую комнату, перед Алмой предстала картина, из ее самых далёких воспоминаний. В углу стояла ее кровать, с некогда белыми покрывалами. На полуразваленной тумбе, где хранились ее вещи стояли иконы, а в углу комнаты сидели куклы. — Родители любили тебя… но не могли смириться с твоим даром — угрюмо произнес Майрон, и направился к выходу из комнаты. За тихим всхлипом она отправилась за ним. Он уверенным шагом шёл вниз по склону, направляясь к каменистому пляжу. Сапсан едва поспевала за ним, и чуть не упав, наконец получила от него поддержки. Однако, не дойдя до пляжа они остановились. — Видишь тех людей? — Майрон указал на пару, стоящую у самой кромки бушующей воды. Алме хватило нескольких секунд, что бы понять что это их родители. Она уже хотела ринуться к ним, как вдруг почувствовала сильную хватку брата на своей руке. — Отпусти — рявкнула Алма, но получила отказ. — Нам нельзя вмешиваться, сама знаешь— холодно произнес он. Пара начала медленно заходить воду. Это был тот самый день, когда они умерли… Губы Алмы дрогнули, и едва, они скрылись в воду, из ее глаз хлынули слезы. Майрон взглянул на неё, но теперь с пылающей в них печалью. Алма до сих пор смотрела на волны, тихо колыхавшиеся к горизонту. Она знала, что это было больно, но увидев вживую всё это — для неё это стало последней каплей. Из глаз ручьем лились горькие слезы. Она чувствовала, что виновата во всем этом, виновата в том, что родилась странной, отдала себя в этом полностью и покинула родной дом. Сейчас она жалела, что стала имбриной. — Нам пора возвращаться…— Майрон подошел к женщине, которая на коленях сидела на холодной, от водяной глади, земле. Она молчала. Прошло немало времени с тех пор, как подрагивание её плеч утихли. — Ты прав. Они любили меня…— она повернулась к нему лицом, и у Майрона что-то заныло под левым желудочком. — Но в этом и есть их главная ошибка… Мужчина молча отвел взгляд, он прекрасно понимал, о чем она говорит. — Опять ты берешь на себя всю ответственность… Не ты одна была особенной… Не думай, что здесь только твоя вина, сестра. Она наша. После этих слов они встретились пустыми взглядами. Атмосфера давила и невозможно было больше здесь находится, но на секунду Алме показалось, что на этом безлюдном пляжу они не одни. Именно здесь и прямо сейчас они разделили это бремя на троих. — Зачем вы создали это место? Алма смотрела на Майрона с явным недопониманием. — Когда мы начали работу над Панпеликоном, мы задумывали его, как машину для выявления новых для нас возможностей… Но обросло это…— он покосился на неё — Сама знаешь во что. Джек был одержим своей идеей, но я преследовал другие цели. Я хотел решить всё гуманно, не вредя и не затевая полномасштабную «войну». Я создал эту петлю, чтобы хоть иногда напоминать ему откуда он родом. Но он воспринял это как издевку… Он завидовал тебе, Алма. Я пожалел о том, что сделал. Возможно, не придумай я этого, он бы не испортился до конца, и в его ещё тогда юную голову не забрались кощунство и месть… Прости меня. Он положил свою грубоватую руку на её тонкую, аккуратную ручку. Алма устало и затравленно глянула на Майрона — Случившегося не изменишь. Мы должны идти до конца… Мужчина сильнее сжал ее руку в своей —Ты не оставишь меня, Алма? — На этот раз нет. Сейчас между ними восстановились поистине родственные отношения, но совесть до сих пор сверлила Алму за то, что она не уделила ему должного внимания в детстве Майрон вдруг обнял ее. Крепко прижался к ней, от чего та шумно выдохнула. Боль прошлась резкой волной по ее телу, но в душе Алмы появился просвет… Отстранившись, он отвёл взгляд — Нам нужно идти. Нас могут потерять Алма лишь кивнула, и начала подниматься на ноги Они не спеша вернулись обратно. Закрыв дверь, они начали как можно более незаметно спускаться обратно к комнате Майрона. Неизвестно сколько времени прошло с тех пор, как они провели в петле. — Тебя проводить?.. — Нет, лучше я уложу тебя и со спокойной душой отправлюсь обратно. К тому же я думаю, что…— она на секунду остановилась и на её лице застыла гримаса ужаса. Она открыла рот в испуге. — Изабелла… Но не успели они открыть дверь, как та, которую только что упомянули кинулась на них. — Алма, где тебя носило, черт побери?! Ты понимаешь, что я за тебя в ответственности? — она причала и очень громко. Майрон стоял позади неё, придерживая сестру сзади, и заодно пытаясь скрыться от гнева Кукушки. — Ним! — она повернулась на кублуках к парнишке. — Мне кажется, мистеру Бентаму нужен должный уход и отдых, но как я вижу, он уже прекрасно справляться и без нас. Она обвела его недовольным взглядом. Ним лишь испугано вжался в кресло, но спустя пару мгновений начал подползать, как трусливый пес, поджавший хвост. — Идемте, мистер. Вам нужно отобедать… Изабелла же подошла к Алме, которая не решалась сказать ни слова. Она подхватила её под руку и открыла дверь. — Как ни стыдно тебе, Майрон. Ещё раз попросишь ещё оказать тебе какую-либо услугу, учти — я всё узнаю. — кинула она напоследок, после чего они вышли за дверь. Женщины быстро двинулись по коридору, но спустя пару шагов замедлились. Алма держалась за подругу, а та в свою очередь вцепилась в неё мертвой хваткой. — Ты ещё так слаба, а уже стараешься вихляться…— недовольно сказала Кукушка, глядя по сторонам. Она была по-настоящему зла, поэтому наедине с Алмой могла позволить себе дольку непристойных выражений. Имбрина посмотрела на неё снизу вверх — Вечно ты преувеличиваешь… Усадив Алму в кресло их комнаты Изабелла судорожно вздохнула — Неужели ты не понимаешь, как важен тебе сейчас отдых? — несколько раздраженно произнесла Кукушка. Она точно знала натуру Алмы — она ни сидеть ни стоять не могла без дела. Но сейчас, когда речь касалась ее здоровья, покою она предпочла бодрствование, что шло ей лишь на вред. Алма сидела потупив взгляд, пропуская мимо ушей монолог Изабеллы о здоровье и важности покоя, когда вдруг произнесла в пол голоса — Я видела родителей… Изабелла враз замолчала, вдруг сменив выражение лица. Она смягчилась, вглядываясь в лицо подруги — Я их видела…— повторила Алма, сминая в руках юбку. Наконец, подняв голову она взглянула в глаза Кукушке. — Они шли к морю… Они сдались, не пережили того клейма, что на них наложили, посчитав нас троих порождениями дьявола. Алма устала чувствовать это неприятное ощущение вины. За последние сутки оно не покидало её, будто всё вокруг неё вымысел. Она положила руки на колени и закрыла ими лицо. — Прости, меня… Я не должна была давить на тебя. Чувствую себя неблагодарной… Она почувствовала, как Изабелла встала и обошла её со спины. Алма тяжело и размеренно вздохнула, щипая себя за переносицу. Ей было необходимо собраться с мыслями… — Изабелла, собери совет ровно через 40 минут— произнесла она, не оборачиваясь. Кукушка нахмурилась, уставшая объяснять Алме о ее состоянии. — И обязательно приведи Майрона. Он поможет нам с оружием. Изабелла уже хотела что то сказать, но открыв рот на полуслове замерла. Вместо того, она поднесла Алме трость, что ранее принадлежала Майрону, и удалилась из комнаты
