Я тебя нашёл

      Я молча ехала и улыбалась. Возможно, даже впервые за очень долгое время. Я просто пребывала в состоянии внутреннего спокойствия и умиротворения из-за того, что все шло хорошо. Но все ли действительно хорошо? Я так не думаю. Зато я думаю, что витамины и успокоительные (которые я должна была закончить, но все еще пью без назначения доктора Пак) очень хорошо действуют.       - Я смотрю, тебе все понравилось, - голос Чонгука вывел меня из своих мыслей.       - Да? - Я нарочито вопросительно взглянула ему в глаза, дожевывая кусочек штруделя, который мы взяли в столовой незадолго до того, как уехать.       - Да, - он улыбнулся мне улыбкой, которая была чуть мягче всех тех остальных, которые я видела за все время.       Я посмотрела в окно и тоже улыбнулась. Здания, вывески и деревья, посаженные вдоль трассы, мелькали перед глазами, пока мы ехали обратно домой. Домой… Я уже называю дом Хосока своим? Странное ощущение кольнуло меня где-то в груди, а лицо наверняка стало более серьезным. Нет, не хочу сейчас об этом думать. Я хочу сохранить свой настрой до конца дня. Могу же я себе в конце концов позволить просто прожить хотя бы сутки как нормальный человек в моем возрасте? Едва заметно кивнув головой, будто соглашаясь со своим же решением, я прокрутила в голове мой первый опыт обращения с оружием и еще раз откусила пирог. Удивительно как мало иногда надо для того, чтобы почувствовать себя живой и счастливой: заняться чем-то, что тебе интересно. Кажется, так просто, но все постоянно об этом забывают.       - Кстати, - я немного второпях проглотила то, что осталось во рту, потому что в моей голове резко всплыл вопрос, который я так и не задала Чонгуку, - я же хотела тебя спросить.       - Валяй, - мы как раз остановились на светофоре и Чон повернулся ко мне лицом.       - Твоя татуировка, что она значит?       - Которая из них?       Я ойкнула. Точно, в его случае требуется более определенная конкретика.       - Вот эта, на правом запястье. Я вроде бы видела такую же у Юнги..? – Я указала пальцем на его правую руку, вопросительно подняв брови. Он хитро улыбнулся, цокнув и возвращаясь обратно к рулю.       - Интересное наблюдение, - я дернула плечами, все еще не отвлекаясь от своего перекуса, - почему я должен говорить тебе?       Я остановилась жевать.       - Ну, - его вопрос и правда заставил меня задуматься. Вообще-то, конечно, не должен, но можно же и не быть таким вредным, - мне просто стало интересно. Были бы вы братьями, то я, может, и не задавала его вовсе. Но вы же не родственники, да?       К концу я практически совсем стихла, потому что уже не была уверена в своих словах. Чонгук только лишь усмехнулся и глубоко вздохнул.       - Да, мы просто друзья детства.       Я кивнула, ожидая, что он скажет дальше.       - Я вообще-то мог остановиться и на этом. Конец.       Я разочарованно цокнула, откидываясь более удобно на спинку сиденья. Надо бы почаще себе напоминать о том, что меня везет хитрый, самодовольный и упрямый баран. Моё недовольство, очевидно, его только рассмешило.       - Все, конец, на меня обиделись. Как мне жить дальше? Пойду писать заявление об увольнении по собственному желанию.       Я еще более недовольно вздохнула. Этот его театр одного актера.       - Мог бы и рассказать. К чему язвить то? – Я не то что бы сильно обиделась, но мне не понравилась его острая реакция.       - А чего сразу глаза закатывать? Может я и хотел рассказать, но уже передумал!       Я драматично свела брови и закатила глаза, повторяя за ним.       - Господи, и как тебя терпеть? – Чон покачал головой и ухмыльнулся. – Игнорировать что ли, но ты ж тогда заебешь так, что лучше сразу все рассказать.       - Все верно! – Я улыбнулась самой невинной улыбкой. – Так что рассказывай.       Он кинул на меня сомневающийся взгляд, но когда мы остановились в очередной небольшой пробке, все же заговорил.       - Ты же ходила в садик?       Я подвисла на секунды, не совсем понимая, как этот вопрос может быть связан с тем, что я хочу от него услышать.       - Эм, ну, да.       - Доходила до конца, а потом пошла в школу.       - Логично, да.       - А я нет.       Его голос был такой же, как обычно, но я замерла, чувствуя, что сейчас наверняка будет не самая веселая история. Но он не продолжал, поэтому я сама спросила.       - И по какой же причине?       - Нуу, - он сложил губы уточкой и замолчал на пару секунд, словно обдумывая свои слова, - скажем так, моим родителям было похер на меня.       Что ж, я была права, никаких фей и единорогов. Опять. Может поэтому он не хотел рассказывать мне? Потому что ему больно это вспоминать?       - Хотя, слово «похер» наверняка будет слишком мягкое для их отношения ко мне. Я просто был предоставлен сам себе. Делал, что хотел, ел, что хотел, если найду, конечно. – Он усмехнулся, но мне не было смешно. Я просто сидела и очень внимательно его слушала.       - Мне приходилось ходить к нашей соседке, чтобы она заполняла мой дневник в садик, она даже приходила на собрания несколько раз. Как мне потом стало известно, она собиралась пойти в органы опеки, чтобы забрать меня к себе, но не успела, потому что это сделали другие люди.       В этот момент мне стало немного легче. Но не долго.       - Мне повезло, что у меня были мозги с детства, и я, несмотря на ситуацию в семье, понимал, что мне надо чем-то заниматься, учиться. Я ходил на борьбу, которую оплачивала мне тётя, и поэтому, это, пожалуй, единственный человек, которому я безгранично благодарен до сих пор и помогаю ей всем, чем могу. Потому что она слышала меня, смогла как-то рассмотреть среди бесконечного количества детских увлечений именно то, к которому у меня лежала душа. И если бы не она, быть может, валялся сейчас где-то в канаве. Но, - он взглянул на меня, тыкая пальцем, - я говорю это не для того, чтобы ты меня пожалела. А для того, чтобы у тебя было меньше вопросов «а почему» во второй половине моего рассказа.       Мы вновь тронулись с места, выехав к окраине города, где пробок теперь точно не ожидалось. Я молилась в глубине души, чтобы оставшегося времени хватило на всю историю, иначе мое любопытство не оставит меня в покое.       - Меня выцепили на одном из занятий по борьбе какие-то люди. Они пару раз со мной разговаривали, спрашивали что-то про папу с мамой, про тётю и людей, которые мне близки. А я и не очень то боялся почему-то им рассказывать все, что мне известно. Пока в один день они за мной просто не приехали прямо домой, помогли собрать вещи и увезли в какой-то лагерь.       - Это звучит страшно, - я не могла сдержаться, чтобы не прокомментировать, - словно какая-то кража ребенка.       - Да так оно и есть, вообще-то.       Я вытаращилась на Чона, не понимая, шутит ли он или это правда, но сердцебиение уже пропустило один удар от неожиданности, потому что его голос был максимально серьезным.       - Я познакомился с Юнги, когда мне было почти шесть, в тот же день, когда меня привезли. Ему было девять, получается, и он только-только перешел из младшей группы в среднюю. Мы не занимались вместе, но все свободное время проводили в общей компании, так и сдружились.       На минуту он замолчал. Я не стала его торопить, потому что не знала истинной причины молчания. Если ему и правда больно, то лучше мне тоже помолчать.       - Ладно, мне нет смысла тянуть, да и самое интересное ведь не сказал, ждешь же, - он ухмыльнулся, доставая из пачки сигарету, пока притормозил за одной из машин, - нас с Мином упекли в частную псевдошколу для сирот и детей из проблемных семей. Так что пока остальные учили математику, мы учились убивать.       - Прости? У..убивать? – Кажется, мне срочно нужна вода, потому что мое горло пересохло настолько, что я не смогла выдавить из себя ничего другого. Я смотрела на Чона с неподдельным шоком, и если честно, не верила до конца его словам. Может быть, вся эта история – это одна большая ложь, чтобы посмеяться надо мной и моей доверчивостью?       - Эта татуировка, - он приподнял согнутую в локте правую руку, - бьется каждому из этой школы, когда выпускается в двадцать лет. На внутренней стороне запястья правой руки под указательным пальцем. Тютелька в тютельку, как на конвейере.       - Для чего?..       - Метка, штамп, печать, не знаю, называй как хочешь. Вместе с ними нам по факту затыкают рот: с этого момента никто не должен знать кто ты и откуда. Эдакий бойцовский клуб. Они растили профессиональных наёмников и убийц, чтобы потом предлагать нас заказчикам. Так покупатель точно знает, что ему не подсунули кота в мешке, а мы можем опознать своих, если случайно встретимся.       - И ни у кого не возникают вопросы, что это значит, и почему у некоторых людей одинаковые татуировки?       - Ты, видимо, представила эту школу иначе, чем есть на самом деле. У нее всего три филиала, разбросанных по всей стране, в каждом учится не более пятидесяти человек на три группы. Мы с Юнги – один из, может быть, трех примеров за все время, когда два человека работают вместе. Поверь, встретить своего «друга» по школе очень сложно. Многие умирают, еще больше улетают заграницу по работе и остаются там. А если кто-то и встретился, то спешат разъехаться поскорее. Видишь ли, носить эту штуку на руке не очень безопасно, ибо это значит, что рядом с тобой постоянно какая-то херня. Никто не хочет нацепляться еще больше проблем просто потому, что случайно оказался рядом.       - Их же можно подделать, - я все еще скептически относилась к каждому его слову. Слишком фантастически это все звучит.       - Можно, - он кивнул, как будто бы даже слишком сильно, чем требуется, - но заказчики сканируют чип под кожей, а не эту татуировку.       Я окончательно впала в шоковое состояние. Школа, куда воруют детей, делают из них убийц с чипом под кожей и татуировкой-меткой? Не помню, чтобы я записывалась в дурочки.       - На, - Чонгук остановил машину перед воротами, выбросил окурок и протянул мне руку, - попробуй. Я может и убиваю людей, но не пиздабол.       Я испуганно заглянула ему в глаза, где наткнулась лишь на твердую решительность. Помедлив, я обхватила его запястье пальцами, положив большой палец на татуировку. Руки почему-то совсем ослабли и трусились, а сердце ускорило темп, будто сейчас я открою для себя самый великий секрет этого мира. Надавив и проведя пальцем по кругу, я почувствовала небольшой шарик, задвигавшийся под кожей. Я снова посмотрела на Чона.       - Это сумасшествие, - я говорила шепотом, а пальцы все еще держали его руку.       - Увы, - он смотрел мне в глаза, немного грустно и сосредоточенно, - в этом мире хватает сумасшедших, за чьи дела нам приходится расплачиваться.       - А как же первое правило бойцовского клуба?       - Никому не рассказывать о бойцовском клубе? – Он засмеялся, пока заводил машину, потому что ворота перед нами начали открываться. – А кому я рассказал?       - Мне, - мне показалось, что мой голос звучал довольно обиженно.       - Ты не в счет. Хосок выбрал тебя, а значит, я могу доверять тебе наравне с ним. Если ты, конечно, не задумала что-то плохое и совершенно сумасшедшее.       В последнем предложении я уловила нотки предупреждения.       - Не волнуйся, - я по-хитрому улыбнулась, но в глазах можно было прочитать, что я шучу, - так уж и быть, я предупрежу тебя первым, когда надумаю устроить бунт.       Чонгук засмеялся, паркуя машину во дворе и перекладывая сигареты с панели к себе в карман. Через несколько секунд он уже открыл мне дверь и пошел за сумкой.       - А сколько сейчас время?       - Почти пять, - багажник хлопнул, а Чон подошел ко мне, - обещаю, в следующий раз постреляем подольше. Сейчас дела.       Я понимающе кивнула и направилась за ним внутрь дома. Пока парень направился в сторону склада, я завернула в гостиную. Там, недалеко от стола, стоял Хосок и какой-то мужчина военной выправки. Я натянула улыбку, чтобы вернуть себе позитивный настрой, потому что история Чонгука меня немного подкосила. У меня снова было очень много мыслей в голове, и мне следовало бы разложить их по полочкам, но сейчас я явно не хотела этим заниматься.       Заметив меня, стоящую у входа, Хосок улыбнулся и жестами показал, что подойдет ко мне сразу после того, как закончит. К счастью, долго ждать не пришлось.       - Ну как все прошло? – Он обнял меня, положив подбородок мне на макушку. Обнял и не отпускает.       - Ну, - я растерялась, но в итоге положила руки ему на грудь, - на самом деле очень даже хорошо. Чонгук сказал, что у меня отлично получается для новичка.       - Правда? Это же хорошо, - его голос был тихий, по-доброму удивленный. Я чувствовала его дыхание, гуляющее у себя в волосах, как поднимается и опускается грудная клетка, как он играет с прядью, выбившейся у меня из пучка. Все было так странно. Я не хочу отстраняться, но и не уверена, что хотела бы остаться. По крайней мере сейчас, когда прошло еще так мало времени, когда я осталась совсем одна. Или именно поэтому я наоборот хочу, чтобы меня не отпускали? В любом случае мое тело сковано и я боюсь лишний раз пошевелиться, пока его крепкие руки держат меня уже несколько минут.       - У тебя все хорошо? - Мне кажется странным, что он так долго не отпускает меня.       - Да, извини, - он отодвинулся, поправляя челку, а затем, потерев глаза, вздохнул. Он выглядел таким измученным. Обычно я видела его уставшим гораздо позднее, но уже сейчас он смотрел на меня утомленными глазами и мне искренне стало его жаль.       - Мне надо будет сейчас уехать, хорошо? Честно говоря, не знаю, когда вернусь, - я кивнула. Этот момент ощущался для меня так же неловко, потому что мне все еще казалось, что тут я никто, и отчитываться передо мной ему вовсе не стоит.       - Но я тут подумал, что с моей стороны будет очень некрасиво снова оставить тебя в этом доме. Не в обиду поварам и всем остальным, но вряд ли они могут составить тебе достойную компанию снова.       Я пожала плечами.       - Кажется, я хочу сделать большую глупость, Т\и.       - Глупость? – Я удивилась этим словам, чем заставила его улыбнуться.       - Да, - он снова поправил челку, которая то и дело спадала ему на лоб, - но тогда нам придется договориться друг с другом.       - Хорошо, - я ответила, видя, что он ждет этого.       - Тогда ты можешь сегодня съездить куда-то.       Я опешила от его слов, что отразилось на моем лице. Я засмотрелась куда-то вдаль расфокусированным взглядом, осмысляя только что услышанное, но сердце уже забилось сильнее.       - Только пообещай мне без глупостей.       Тело бросило в легкий жар, словно в мозг ударил адреналин. Он серьезно хочет отпустить меня? Вот так? Просто отпустить на добром слове??       - Т\и, - он обеими руками повернул мое лицо к себе и заглянул в глаза, а голос был тихим, низким и оттого достаточно интимным,- пожалуйста, не хочу сегодня бегать по городу в твоих поисках, я так устал. Просто скажи мне, что все будет хорошо, и я отпущу тебя со спокойной душой. М?       Я смотрела ему в глаза как ребенок. Если он правда не шутит, если.. Если он мне верит, то..       - Все будет хорошо.       - И я приеду домой, а ты здесь?       - И ты приедешь домой, а я здесь.       Я уже не думала, что говорю ему, мой мозг думал о том, куда бы я хотела отправиться погулять.       - Будь умничкой, детка, - Хосок улыбнулся и поцеловал меня в лоб, - сейчас Донхёк вернется и я скажу ему отвезти куда ты там хочешь.       - В парк, - я подумала о родном доме, но в итоге пришла к выводу, что там мне будет слишком тяжело находиться, и я непременно заплачу. Сегодня мне хотелось спокойствия, так что решила погулять в парке недалеко от школы, где часто проводила вечера с Ён и другими подругами. Хотя, справедливо будет сказать, что в одиночестве я гуляла там гораздо чаще.       Хосок удивился.       - Я думал, ты захочешь домой.       - Не уверена, что готова…       Он закивал, заправляя мне за ухо ту же прядь. Надо бы перевязать волосы.       - Что же, тогда удачи тебе, а мне уже пора, иди пока поешь, а то обед с Чонгуком вы уже пропустили. Как Донхёк будет тут, тебя позовут.       Кратко улыбнувшись и провожая взглядом Хосока, я сунула руки в карманы расстегнутой толстовки. Неудержимое чувство радости постепенно наполняло меня, и я не заметила, как улыбка оставалась со мной все время, пока я шла на кухню за обедом, где провела ближайшие полчаса.

***

      Донхёк забрал меня около шести. Все это время я провела на кухне, один раз поднявшись в комнату, чтобы привести себя в порядок после поездки на стрельбище. Переодеваться я не стала. Зато парни подогнали мне наручные часы. Они были мужские – Донхёк хотел дать мне свои, но парень из охраны предложил свой вариант, из-за того, что первому после этого надо было еще ехать на работу, - поэтому немного грубовато смотрелись на моей руке. Однако спустя несколько минут мне даже начало нравиться, как они сочетаются с моим спортивным образом. А потом, выслушав мои пожелания, Донхёк отвез меня в парк.       - Не уверен, что могу дать тебе много времени, - он остановился на парковке недалеко от входа, - я единственный, кто сможет тебя забрать, а у меня встреча после восьми.       - Ну, - я посмотрела на часы, в очередной раз подмечая, как хорошо они смотрятся, - два часа должно хватить.       - Хорошо, тогда подходи сюда же к восьми, ориентировочно к этому времени я приеду. Машину запомнила?       - Угу.       - Славно. Тогда пожелаю тебе приятной прогулки?       - Спасибо.       Мы улыбнулись друг другу, после чего я вышла из машины и направилась к большим железным воротам. Начинало вечереть, воздух становился более свежим, сильнее пахла трава и кора деревьев, измученные летним солнцем. Все постепенно становилось таким мирным и спокойным, в том числе и люди, которые без суеты просто позволяли себе прогуляться к концу дня. Я давно не была здесь, и волна ностальгии нахлынула на меня. Мне даже показалось, что еще чуть-чуть и я пущу слезу по щеке, но это желание пропало так же быстро, как и возникло. При других исходных я бы обязательно заплакала прямо тут, стоя посреди небольшой площадки у фонтана, но сейчас я была удивительно спокойна. И сейчас у меня было время, чтобы понять почему. Разложить мысли по полочкам, что откладывала так долго. Своей финальной точкой я выбрала скамейку на одной из аллей с видом на маленький, но очень уютный прудик, где было много птиц и гуляющих собак. Почему-то на них всегда мало кто сидел, несмотря на то, что людей здесь ходит много. Но сейчас мне это было даже на руку, так что я удобно уселась по-турецки на скамейку, наблюдая, как какая-то девочка играет со своим щенком.       С чего бы начать. Мысли мельтешили в голове пчелиным роем, их было так много, что я боялась дать им волю, чтобы их гул не заставил меня постепенно сходить с ума. Я думала обо всем сразу, но и ни о чем. Всплывал Хосок, ЁнШи, Чонгук с его чипом и та странная горничная, которая пялилась на меня, когда принесла витамины. Но главное я поняла одно – мне надо, черт возьми, успокоиться.       Я закрыла глаза, делая глубокий вдох. Выдох, такой же медленный и глубокий. И еще раз. Я действительно все еще не спокойна, хотя и начала вести себя по-другому. Я просто зарываю свои тяжелые эмоции куда-то глубоко, в свой черный ящик, который открою в эфемерное «когда-то». А оно все не наступает и не наступает. Давай будем честны хотя бы с собой? Что мы все еще боимся и нам все еще больно? Что все еще боимся людей вокруг, которые бывают в доме Хосока, в том числе и самого Хосока. Что больно просыпаться с утра с ощущением полной потерянности и пустоты, потому что остались только мы, наши рвущие душу безнадежность и одиночество. Давай, Т\и, скажи же уже сама себе правду. Правду, которая действительно пугает тебя сильнее всего на свете, сильнее Хосока. Признай сама себе то, на что так сильно закрываешь глаза и стараешься игнорировать изо всех оставшихся сил. Ту правду, из-за которой тебе придется перестроить все свои мысли, всю свою совесть и устои, которые сложились внутри за эти шесть дней. Признай, что Хосок и его окружение – это обычные люди, которых сломала судьба.       Я открыла глаза, уставившись куда-то вперед и слушая свое сердце, которое опять забилось слишком сильно. Мне тяжело признавать, что я была не права. Но еще сильнее я боюсь осознавать, что все это время был прав Хосок. И Джин. И Намджун, и даже Чонгук с Тэхеном, которые то и дело пытались меня чем-то уколоть. И я все-таки, твою мать, не права, Я!       Я сжала губы, чувствуя, как горячие капли катятся по лицу. Я считала их злодеями, страшными людьми, которые делают неправильные вещи. Но такие ли они неправильные, если посмотреть не только на них, а на весь мир вокруг? На свою семью, на своих друзей, на этого прохожего мужчину в зеленой толстовке? Какая грязь у них за дверями? Если у них не было выбора? Если их образ жизни – это быть такими и жить так, потому что иначе они могут и не жить вовсе? Потому что Хосока задавят другие в этом городе и дело его семьи, за которое поплатились жизнями, рухнет, и он подведет не только себя, но и всех, за кого взял ответственность. Потому что у Чонгука и Юнги украли детство и все добро, которое могло быть там, тем, что делали из них машины для выполнения приказов. Потому что Джин и Намджун единственные, кто могут приносить хорошие деньги своим близким и держат на себе семьи. Потому что весь наш мир и наша жизнь – бесконечное количество серых пятен и их оттенков. Не существует только черного и белого. Никогда не существовало.       Я вытерла лицо рукавом толстовки, потому что слезы начали высыхать и неприятно стягивать кожу солеными дорожками. Я все еще не приняла правду до конца, но я уже сделала первый шаг к этому. Мне понадобится какое-то время. Возможно, много. Но я не могу отрицать те факты и то поведение, которое я вижу перед собой, особенно, когда взглянула на все чистыми не помутненными истериками глазами. Хосок помогает мне в той манере, в которой может и умеет. Он делает так много для того, чтобы узнать по чьей вине я лишилась семьи. Я не могу простить его окончательно, потому что по его вине я лишилась подруги, да и познакомиться со мной он мог просто приехав вместе с Джином в гости. За ним все еще много поступков, которые сделали мне больно, но я вижу одну вещь, от которой я не могу откреститься. Он старается все исправить. Поэтому я посмотрю, к чему все приведет.       Я просидела на этой скамейке добрый час и десять минут, когда обнаружила себя в той же позе, в которую села изначально. Я так сильно погрузилась внутрь себя, что перестала слышать сигналы тела, которое уже сильно затекло и хотело подвигаться. Я уже хотела встать и уйти, но ноги, которые пострадали сильнее всего, отказали мне в предложении прогуляться и просто гудели и кололи, вновь наполняясь кровью.       - Т\и?       Кто-то позвал меня, приближаясь откуда-то слева. Я повернула голову и увидела несколько прохожих в метрах пяти от меня, но в отличие от остальных одна из фигур в темной толстовке стремительно приближалась, перейдя на легкий бег. Я не совсем поняла кто это из-за надетого капюшона, но когда она была уже у самой скамейки, я чуть не упала в обморок.       - Чимин?       Я, кажется, сошла с ума и не могла сказать больше ни слова, пока парень набросился на меня с объятиями. А я просто закрыла глаза руками, стараясь спрятать подступающую к горлу истерику.       - Не могу поверить, что увидел тебя.       Такой знакомый и приятный голос. Господи, Чимин, знал бы ты, как я не могу в это поверить.       - Как я рада, что с тобой все в порядке, Чим, - я уже лежала щекой на его плече и рыдала, говоря шепотом, просто потому, что не могла громче из-за слез.       - Тише, тише, - он гладил меня по голове и еще крепче обнял, - все же в порядке.       Он говорил так умиротворенно и спокойно, но я не могла остановиться. Эта встреча словно стала последней каплей и из моей души полились все накопленные эмоции, которые я хоронила под успокоительными и витаминами. Чувство боли, переживаний и облегчения смешались внутри в нечто настолько сложное, что мне хотелось и плакать и смеяться, и кричать. Но по итогу я просто тихо содрагалась в слезах, которые быстро и незаметно впитывались в темную толстовку. Мне понадобилось не меньше десяти минут, прежде чем я смогла хоть что-то сказать.       - Тебя так быстро выпустили из больницы? – Я все еще всхлипывала и периодически вытирала глаза, рассматривая Чимина. Без всей крови, в которой его искупали, он выглядел гораздо лучше, но синяки и ссадины, которыми он теперь усыпан, заставляли прохожих пялиться на него, иногда уж совсем бесцеремонно. Но честно говоря, я думала все будет выглядеть куда хуже. Или так кажется, потому что бинты и пластыри скрывают самое страшное?       - Да, меня здесь не должно быть, но страшного ничего не нашли. Очень удивились, конечно, что при таком состоянии нет сотрясения и внутренних кровотечений. Но родители смогли уговорить врача отпустить меня домой.       Я улыбалась, смотря ему в глаза. Я по-настоящему рада видеть его здесь сейчас, и еще больше я рада, что все обошлось и серьезных последствий получилось избежать.       - Но а как ты? Ты вернулась домой? Я слышал, что случилось с твоей мамой, мне очень жаль, Т\и...       Я кивнула.       - Спасибо… Нет, я… Я все еще там.       Радостный взгляд парня сменился на обеспокоенный.       - Ты сейчас серьезно?       - Да.       - Тебе нужно бежать, Т\и! Ты не понимаешь, с кем связалась, - он наклонился ко мне, слегка тряхнув за плечи. Теперь он не был обеспокоенным, нет. Он был в ужасе.       - Я пыталась, и это не так просто, как кажется. И вообще все не так просто, …       - Нет-нет-нет, - Чимин уже размахивал руками у меня перед лицом, не позволяя договорить, - Т\и, я эти дни только и делал, что разбирался в том, что же из себя по-настоящему представляет этот человек. Он опасен. Ты слышишь?       Он не кричал, но голос был твердый и обеспокоенный, а заглядывал в глаза с таким страхом и надеждой, словно пытается отговорить меня прыгать с моста. Но теперь уже была напугана я.       - Что ты делал? - Тревога пронзила меня тонкой иглой.       - Какая разница, Т\и?! Ты слышишь о чем я тебе говорю?       - В том то и дело, что слышу! – Я почти уже срывалась, поэтому прикрикнула на него, но шепотом. – Не смей влезать туда, ни в коем случае! Что бы ты там ни читал, видел или откопал, тебе нужно забыть это и никогда не возвращаться к данной теме. Никогда.       Он смотрел на меня и я четко читала в его глазах, что он не понимает моего поведения и считает меня чокнутой.       - Ты не понимаешь, в какой ты сейчас жопе?? Алло, Т\и! Этот чел держит тебя у себя дома, где в своей тюрьме - а это уже нихуя себе, у него своя тюрьма в доме, - избивал меня просто потому, что я оказался у тебя!!       О нет, Чимин, это ты не понимаешь, в какой я сейчас жопе.       - Он клялся тебя убить, если увидит еще раз, тебе было мало тогда?? – Я начинала говорить с ним в таком же тоне, потому что злилась на его глупость. – И поверь мне, он реально убьет тебя, идиот.       - И ты мне сейчас так спокойно об этом говоришь?? Да что с тобой? Я спасти тебя хочу, дура.       - Это я тебя сейчас спасаю, отговаривая не связываться с Хосоком. А я выберусь как-нибудь сама.       - Хер ты сама это сделаешь, под его каблуком огромная часть города, тебе нужна помощь извне!       - Чимин,- я действительно выходила из себя, подтапливаемая страхом потерять еще одного друга, - повторю последний раз. Ты забываешь напрочь абсолютно все и живешь дальше. Конец.       - Нет.       Его «нет» было слишком спокойным и безразличным. Я вздохнула и сжала руки в кулаки, сдерживаясь, чтобы не влепить ему пощечину.       - И не надо мне тут так вздыхать, - он снова наклонился ко мне и заглянул в глаза, - ты не отговоришь меня. Потому что я давно принял решение вывести этого кретина на чистую воду. А вытянуть тебя оттуда теперь моя прямая обязанность.       Я слушала его и качала головой, отказываясь принимать его позицию.       - Это самоубийство, Чим, прошу, не делай глупостей, - я уже говорила шепотом, потому что вместо злости во мне теперь бушевало беспокойство.       - Это не будет глупостью. Вот увидишь.       Я закрыла глаза, чувствуя, что слезы вновь подступают. Я такая бессильная сейчас. Что я могу сделать, чтобы спасти его? Зачем он играет с судьбой?       Рука Чимина накрыла мою, бережно сжимая.       - Только не плачь, ладно? – Теперь я снова слышала мягкий ангельский голос.       - Ты просто непроходимый упрямец, что с тобой делать?       - Мм, обнять?       Он улыбнулся, а мне больше ничего и не надо было, чтобы уже через секунду повиснуть на его плечах.       - Так бы сразу, а то все ворчишь и ворчишь, - я усмехнулась и он тоже. Но мельком взглянув на свои часы, я вздохнула.       - Уже без пяти, мне надо идти.       - В тот дом?       - Да, не задавай лишних вопросов.       Чимин нахмурился, но быстро отошел.       - Давай я провожу тебя?       - Не знаю, насколько это хорошая идея.       - Ты сейчас куда? К выходу из парка?       - Да, на парковку.       - Тогда идем, - он увидел, что я замешкалась, - пошли-пошли-пошли.       Он встал со скамейки, схватил меня за руку и потянул на себя, вынуждая встать. Поддавшись, я все же поднялась и, взяв его под руку, направилась вдоль аллеи к воротам.       Мы дошли до фонтана, когда я остановилась, заметив, что Донхёк уже ждет меня.       - Ладно, дальше я сама.       - Береги себя, Т\и.       Я не сдержалась и снова обняла его.       - А ты себя.       Улыбнувшись друг другу напоследок, я направилась к машине. Донхёк что-то читал в телефоне, когда я открыла дверь и села внутрь.       - Ну как? Все в порядке? – Он пробежался по мне оценивающим взглядом.       - Да. Целая.       Он засмеялся.       - Да, это главное, не хотелось бы сегодня умирать, - засмеявшись еще раз, но уже вместе со мной, он завел машину и выехал с парковки. Перед тем как уехать, я еще раз взглянула на фонтан, но рядом уже никого не было. Оно и к лучшему.       Укутавшись поудобнее в толстовку, я посмотрела на темнеющее небо. По городу уже начали включать вывески, подсветку и кое-где фонари. Я ехала сюда в приподнятом настроении, но уезжаю снова в смятении и с кучей мыслей. Но одна из них была максимально четкой и сильной: лишь бы Чимин снова не попал в неприятности.