Выстрел

Из гостиной были слышны чьи-то голоса и негромкая музыка. Похоже, что Джин и Хосок спорили. Чонгук, разуваясь в прихожей, мечтал поскорее сходить в душ и смыть с себя чужие прикосновения. Ему казалось, что он как муха застрял в паучьей липкой паутине, которая окутала его с ног до головы. Он хотел незаметно проскочить на второй этаж, потому что говорить ни с кем не хотелось, особенно что-то рассказывать про задание. Он справился, это факт. Но почему-то чувствовал себя провалившимся и униженным. Он как раз на цыпочках проходил мимо приоткрытой двери в гостиную, когда случайно услышанные слова заставили его остановиться: - … говорил, что не стоило ему подсовывать Лектора! Эта крыса только и ждет, когда сможет подобраться к нам поближе. А Чонгук еще слишком неопытен, чтобы справиться с его интригами. – Джин старался говорить шепотом, но ему мешала музыка, поэтому последние слова звучали достаточно громко, чтобы Чон все слышал. - Но он справился, Джин! Я в нем и не сомневался, парень все на лету схватывает. К тому же, он понятия не имел, с кем встречался. А, как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. – Хосок говорит с легким нажимом, будто пытается переубедить Сокджина. - Вот именно, что не имел! А если бы он что-нибудь сболтнул? Мы могли оказаться под угрозой! Намджун, я настоятельно рекомендую тебе в следующий раз не… - Хватит, Джин. Я не намерен выслушивать какие-либо нравоучения, особенно сейчас. – Джун не дал парню договорить. – Мы все были там и видели, как все прошло. Джей-хоуп прав, для своего первого раза парень справился просто отлично. Если и дальше все будет проходить так хорошо, мы сможем доверить ему чуть больше информации и уж точно научим его ей пользоваться. Но сейчас этот разговор целесообразно прекратить, потому что он может вернуться в любой момент. - И мы все слышали его последние слова, - послышался голос Юнги, - теперь он будет сотрудничать только с ним. А если он им заинтересовался, то это отличный шанс наконец-то подобраться поближе к его сети, и если Чонгука как следует натренировать, то… Чонгуку надоело выслушивать эти разговоры о себе. Где-то глубоко внутри начинал закипать гнев. Они следили за ним! Следили, как за какой-то подопытной крысой! Потому что не доверяли? Парень понимал, что, с одной стороны, это было вполне логично, он правда был незнакомым новичком. Но это ничуть не смягчало его гнев. Который начал вырываться наружу, проявляясь в том, что рука сама толкнула дверь, которая тут же с грохотом открылась и с оглушительным звуком ударилась о стену. - Вы следили за мной! – он был зол. Очень зол, и почти не мог себя контролировать. В гостиной воцарилась тишина, только музыка продолжала играть на фоне. Юнги и Хосок, которые сидели на диване и поедали чипсы, так и застыли с открытыми ртами. Сокджин и Намджун, стоявшие чуть поодаль и попивающие виски, удивленно уставились на разъяренного Чонгука. И только Техён, забравшийся в кресло с ногами, как-то жалобно посмотрел на него, но тут же опустил взгляд. - Привет, Чонгук. – Намджун первым пришел в себя. Казалось, самообладание было его второй натурой. – Я бы посоветовал тебе успокоиться, потому что сейчас ты слишком драматизируешь. Ты не… - Джун старался говорить спокойно, будто тем самым пытался успокоить Чонгука, но это лишь злило еще больше. - Не так все понял? Серьезно? – Чонгук срывается на крик. – Вы не отправляли меня к какому-то жирному богатому извращенцу, которому я мог случайно слить какую-то информацию и поставить всех под удар? И вы не следили за мной, словно я лабораторная крыса для опытов: подкармливай ее сыром, а она будет в колесе бегать! Что, я все неправильно понял? – он чувствовал, как вена пульсировала на виске, отдавая болью где-то в глазах. Он уже понимал, что зря устроил эту сцену. Всему виной скопившееся напряжение и внутренний страх. - Сядь и выпей, тебе надо успокоиться и выслушать нас. – Намджун говорит спокойно, но смотрит твердо. Он наливает в стакан жидкость янтарного цвета и протягивает ему. Чонгук, которому уже просто из принципа хочется запустить этот самый стакан в стену, сначала с минуту молча пытается просверлить в лидере дыру, но затем сдается и выхватывает напиток. Алкоголь горячей огненной струей льется по горлу, направляясь в пищевод и оставляя после себя полыхающую дорожку внутри. Спустя лишь пару минут тело начинает понемногу расслабляться, будто кто-то отпустил вожжи. Чонгук вздыхает, переминается с ноги на ногу и, в конце концов, опускается на самый край дивана, на котором ему предусмотрительно выделили место подвинувшиеся Юнги и Хосок. После еще нескольких глотков он окончательно понимает, как тупо и по-детски выглядела устроенная им сцена. Теперь он злится, но уже на себя. И еще ему стыдно. Хорошо, что покрасневшие от стыда щеки можно списать на алкоголь. - Наверное, я слегка погорячился. – тихо говорит он, потому что признавать свои ошибки трудно и тяжело. - Мы следили за тобой не потому, что не доверяем тебе, а потому что переживаем. – начинает Намджун и остальные согласно кивают. – это было твое первое задание, к тому же, клиент был непростой. Мы были лишь подстраховкой. И ты отлично справился. Я в тебе не ошибся. – Намджун поднимает в его честь стакан и отпивает. - Друг за другом вы тоже следили? – Чонгук недоверчиво хмыкает. Он уже окончательно расслабился и даже откинулся на спинку дивана. - На первых заданиях все друг друга подстраховывали. – Хосок пожимает плечами и продолжает усердно хрустеть чипсами. После чего Юнги недовольно выхватывает у него пачку и пытается как можно больше запихнуть себе снеков в рот, за что получает нехилый такой толчок в плечо от Хоупа. - Да, мы всегда переживаем друг за друга. Это нормально. – Техён, до этого молчавший, неожиданно дает о себе знать. – И за тебя теперь тоже. Чонгук смотрит на блондина и снова натыкается на этот его нечитаемый взгляд, который будто бы считывает все его внутренности и мысли как рентген. Он пытается разглядеть в этих глазах хоть какие-то эмоции или чувства, но видит лишь бездонный голубой океан. В котором почему-то хочется утонуть. Он моргает и отводит взгляд, ругая себя за то, что снова завис на нем. Он не понимал, что происходило с ним, когда он смотрел или просто находился рядом с Техёном. Потому что Техён был загадкой, которую невозможно было разгадать. Чонгук никогда не понимал, что тот чувствует на самом деле. И чаще всего натыкался лишь на дежурную улыбку, которой, он был уверен, блондин прикрывал бушующий внутри океан. А может, Чон ошибался и все это лишь придумал себе. И на самом деле Техён был пустышкой. И не было там внутри ничего. Но Чонгук понимает, что таким образом пытается лишь обмануть себя и свое чутье, которое крайне редко его подводило. - Что ж, раз все все выяснили, предлагаю отпраздновать сегодняшнее удачное задание. – Джин разливает по стаканам напиток, после чего поднимает свой стакан. – За Чонгука! После чего слышится одобрительный гул голосов, звон стекла и радостные поздравления. И Чонгук почти счастлив. * Экран телефона показывает три часа ночи. Чонгук, внутри которого алкоголя больше, чем крови, шатается из стороны в сторону, пока пытается дойти до своей комнаты. Вообще-то, все разошлись еще час назад, потому что парням с утра на работу, но Чонгук решил, что после всех событий, которые успели произойти за последний месяц, пары стаканов будет мало. Поэтому, выпросив у Хосока целую бутылку дорогого ирландского виски, он остался в гостиной продлевать праздничное настроение. Но это было плохой идеей, потому что сейчас он не мог нормально идти. Его штормило, в голове все мысли куда-то испарились, а вместо них кружились яркие пятна, которые, будто калейдоскоп, периодически складывались в причудливые картинки. И по неизвестной никому причине эти картинки смутно напоминали Чонгуку то бездонные голубые глаза, то пухлые розовые губы. Он идет по коридору и пытается нащупать ручку от своей двери, но рука почему-то постоянно натыкается на холодную твердую стену. Когда же он все же находит нужную дверь, то, не рассчитав силы и открыв ее слишком резко и сильно, буквально вваливается внутрь, еле удерживаясь на ногах. Он ставит пустую бутылку на прикроватный столик, но просчитывается, и бутылка с глухим звуком приземляется на ковер. Чонгук падает на кровать прямо в брюках и рубашке, которые так и не переодел после работы. В кармане брюк он нащупывает плотный конверт, который, после всех поздравлений, ему вручил Джун. Чонгук тогда не стал смотреть, что там было, но теперь достал и при лунном свете, который пробивался сквозь небольшую щель между шторами, начал рассматривать его содержимое. Там были деньги. Много денег. Он понял это даже своим затуманенным алкоголем сознанием. Не меньше пятисот тысяч вон. Он столько даже за месяц в кофейне не зарабатывал. Он сел и отложил конверт в сторону. В голове крутились мысли. Мысли о родителях, о той ночи. О том, где он сейчас и что будет дальше. Ему хотелось, чтобы они все исчезли из его головы. Он не мог и не хотел обо всем этом думать. Но алкоголь закончился, а где взять еще он не знал. Акция милосердия от Хосока точно больше не повторится. Будить Джина, а тем более Намджуна он не рискнул бы даже в таком состоянии. Оставался второй алкоголик в этой компании – Юнги. Но проблема была в том, что Чонгук не знал, где была его комната. И если бы не выпитое накануне, он бы точно не стал этого делать. Но именно поэтому он встает и направляется в ту самую комнату, которая во время его небольшой экскурсии была открыта. Почему-то ему кажется, что она очень подходит Мину. В ней все такое же сдержанное и неэмоциональное. Когда он стучится, то в ответ слышит лишь тишину. Он стучится еще раз, потом еще и еще, пока не решает подергать ручку. Которая снова поддается, и Чонгук открывает дверь. В комнате темно, только небольшой ореол света исходит от маленькой настольной лампы. За столом в наушниках сидит Техён и читает какую-то книгу. Из-за музыки он не слышит, что кто-то потревожил его скромную обитель, но Чонгук, слишком пьяный для того, чтобы сохранять равновесие, запутывается в своих ногах и чуть не падает прямо на пол, лишь чудом схватившись в последний момент за стеллаж, который, слава богам, был прикручен к стене и лишь поэтому не летит вниз следом. Но пара книг все же падает, и весь этот грохот заставляет блондина удивленно снять наушники и посмотреть на непрошенного гостя. Первое, что замечает Чонгук – глаза. На него смотрят два темно-шоколадных глаза, которые в такой темноте кажутся практически черными. Он, кажется, начинает галлюцинировать. Второе, что притягивает взгляд – прическа. На Техёне красная бандана, которая ему чертовски идет. Третье, что замечает Чонгук своим не совсем ясным взглядом, - рубашка. Точнее, то, что она должна скрывать. Потому что парень ее расстегнул, и теперь Чонгук мог видеть обнаженные выпирающие ключицы и плоский живот. Когда больше не осталось сдерживающих механизмов, Чонгук мог залипать бесконечно. И он смотрел, пока чужой голос не заставил его поднять глаза. - Чонгук? Что ты здесь делаешь? – он смотрит на него не столько удивленно, сколько заинтересованно. - Твои глаза, - язык у Чонгука заплетается, но он этого не замечает, а вместо этого тычет пальцем в Техёна. – они больше не голубые. Тэхён хмуриться, и Гуку хочется разгладить образовавшуюся между бровей морщинку. Он уже хочет сделать шаг вперед и прикоснуться к чужому лицу, как блондин вдруг безразлично пожимает плечами и откидывается на спинку стула. - Это были линзы. До Чонгука не сразу доходит информация. А когда доходит, то она сначала обрабатывается алкогольными парами и только потом поступает в мозг. Поэтому парень понимает эти слова по-своему: - Так и знал, что ты ненастоящий! – и, спотыкаясь, он делает шаг вперед. И почти падает, когда чужие руки вовремя подхватывают его. Техён стоит близко, его руки обвивают Чонгукову талию, и он может чувствовать солоноватый запах его парфюма. Перед собой он почему-то видит два лица, и оба принадлежат Техёну. Четыре пары глаз с интересом изучают его, и Чонгуку хочется изучать в ответ, но это сложно, когда перед тобой не один человек, а целых два. Он пытается сфокусировать взгляд, и почему-то представляет свое лицо со стороны. И эта картина вызывает у него жуткий приступ смеха. Который быстро начинает переходить в истерику. Техён, видя, что ситуация начинает выходить из-под контроля и что Чонгук уже не в силах остановится, вдруг обхватывает его лицо руками и смотрит ему прямо в глаза. - Дыши, Чонгук, все хорошо, слышишь? – он начинает делать размеренные глубокие вдохи и выдохи и ждет, что Чонгук будет повторять за ним. И Чонгук пытается, но ему мешает начавшаяся вместо истерики икота. Он пытается задержать дыхание и смешно надувает щеки. Техён пытается сдержать улыбку при виде такой картины, но получается не очень. Проходит несколько минут, прежде чем Чонгук наконец справляется с икотой и вдруг замечает, что все это время его руки упирались в чужую оголенную грудь. И после этого осознания подушечки пальцев вдруг начинает покалывать, а внутри начинает разгораться пожар. Он неосознанно проводит рукой вниз, поглаживая нежную бархатистую кожу, и чувствует мурашки, вызванные его прикосновением. Техён неотрывно смотрит на Чонгука. Чонгук смотрит в ответ. В голове внезапно стало пусто. Удивительно, ведь он так хотел избавиться от мыслей и был уверен, что помочь сможет только алкоголь. Но помог человек. Который сейчас своим проницательным взглядом прожигал в нем дыру. И Чонгуку так захотелось вдруг разорваться на миллионы и тысячи маленьких черных дыр, которые бы поглотили все вокруг. И он тянется вперед, надеясь упасть в одну из таких. Нет, Техён скорее бездна, в которую можно падать и падать. Бесконечно. И Чонгук падает. Он почти касается чужих губ своими, когда чувствует острое жжение в горле, и его рвет. * Первое, что чувствует Чонгук, когда открывает глаза – это невыносимая головная боль. А еще дикий сушняк. С каким-то нечеловеческим стоном он пытается сесть и замечает на столике стакан с водой и две маленькие таблетки рядом. Он даже не хочет задумываться над тем, что это и кто это принес, поэтому быстро запивает таблетки. От такой прохладной воды, что дарит незабываемые ощущения его мучающемуся телу, хочется плакать. Чонгук допивает все до последней капли и вытирает мокрые губы тыльной стороной ладони. Но пара капель все же ускользает от него и катиться вниз по груди. И опустив взгляд, Чонгук видит, что на нем только белые боксеры. Он совершенно ничего не помнит. В голове всплывают какие-то мутные картинки вчерашнего вечера: как он устроил скандал по возвращению домой, как они осушили несколько бутылок. А после – ничего. Наверное, он просто вернулся в свою комнату, разделся и уснул. Да, скорее всего так оно и было. И Чонгук рад, что его не тошнило где-то в гостиной на глазах у парней. Потому что он еще никогда так сильно не напивался. Он тратит невыносимо много времени на то, чтобы найти свою одежду, сходить в душ и умыться. Тело кажется липким и грязным, и Чонгук с такой силой пытается оттереть его, будто хочет содрать заодно и кожу. Он моет голову два раза и только после этого успокаивается. Теперь нестерпимо хочется выпить кофе. Он спускается на кухню, включает кофемашину и от ее нечеловеческих громких звуков голова начинает раскалываться. Он терпеливо ждет, пока наполнится кружка. Его телефон, видимо, остался в комнате, и он даже не может посмотреть время. Но судя по приглушенному свету, пробивающемуся сквозь вечно задернутые шторы, можно предполагать, что сейчас позднее утро или глубокий день. Он пытается найти пульт от телевизора, нажимает маленькую черную кнопку, спрятанную под обеденным столом, и из потолка выдвигается небольшая плазма. Такую нехитрую схему он узнал от Юнги как-то вечером. Он лениво переключает каналы, не задерживаясь ни на чем дольше пары секунд. Затем обреченно выдыхает и хочет уже выключить его, как вдруг видит знакомое лицо на новостном канале. Ему хватает меньше минуты, чтобы вспомнить. Это тот самый детектив, который допрашивал его в ту самую ночь в участке. Он прибавляет звук. «-… мы смогли выйти на грабителя. Его данные я не имею права разглашать, это конфиденциально. – мужчина говорил низким голосом, но глаза почему-то прятал. - Насколько нам известно, у убитых остался сын. – журналистка не дает детективу даже передохнуть, атаковывая все новыми вопросами, - Вы знаете, где он? И будет ли он устраивать поминальную службу? - Да, у них остался сын. Мы уже несколько недель пытаемся с ним связаться, но он не выходит на связь…» Чонгук так сильно жмет на кнопку выключения на пульте, что та вдавливается внутрь. Он со злости бросает пульт на стол. Тот подскакивает и в итоге падает на пол. Чонгук хочет исчезнуть. Закрыть глаза и вообще никогда не рождаться. Потому что невыносимо. Невыносимо вспоминать о них. О тех счастливых моментах, которых было слишком мало. Их было недостаточно. И тут одна-единственная мысль будто обухом бьет по голове: «похороны». Он должен забрать их тела из морга. Должен похоронить и обеспечить им вечную память. Но проблема в том, что он не может. Он не может собрать себя по кусочкам и заставить смотреть. Но ему придется. И он идет. Идет в комнату, приводит себя в более или менее приличное состояние. Потом понимает, что ключи от дома тоже пропали еще тогда. Но это все неважно. Он уже стоит в коридоре, когда неожиданно открывается входная дверь и в помещение входит Юнги. На нем черные джинсы и длинная толстовка с капюшоном. В зубах он зажал сигарету, в одной руке держит телефон, а другой пытается закрыть дверь. - Нет, я не собираюсь больше этого делать! Мы это уже обсуждали. И я свое решение менять не собираюсь. – он со злостью захлопывает дверь, сбрасывает вызов и только потом поворачивается и натыкается на застывшего с одним ботинком в руке Чонгука. – Привет, мой дорогой собутыльник. – он улыбается, выпуская изо рта дым. – Вчера ты даже обошел по количеству выпитого самого Джей Хоупа, а его прежде мог переплюнуть только я. – он подмигивает и хлопает его по плечу. – А куда это ты собрался? – он, наконец, замечает, что парень почти собрался на улицу. - Мне… мне нужно… - Чонгук нервно сглатывает и устало прикрывает рукой глаза. Делает вдох и решает, что пора уже взрослеть. – Я должен организовать похороны для родителей. И для этого мне нужно забрать документы из дома. Ухмылка сходит с лица Юнги, сменяясь задумчивым и слегка печальным выражением. Он молчит, потом делает последнюю затяжку, после чего тушит сигарету о металлическую подставку для обуви, а окурок выбрасывает в урну. - Ты мог попросить нас. Мы бы все устроили. – его голос негромкий, но твердый. Он смотрит прямо Чонгуку в глаза, наверное, впервые с их знакомства. И чему Чонгук рад, так это тому, что не видит в этих глазах жалости. Только легкую грусть. - Не стоит. Я должен сделать это сам. – Чонгук отмахивается и наконец обувается. – Я пойду, нужно еще успеть в бюро ритуа… ритуальных услуг. – на последнем слове его голос срывается и кажется, будто он вмиг осип. - Я тебя подброшу. – и Юнги машет ему ключами. Они доезжают до дома Чонгука за сорок минут. Поначалу он совсем не узнавал пейзажи за окном. Из чего сделал вывод, что их дом находился за чертой города в совершенно другой стороне. Когда они достигли центра, он отвернулся от окна и уставился на свои руки. Их била мелкая дрожь, которую он все никак не мог унять. - Могу я… - он прочищает горло, потому что все это время они не проронили ни слова, - могу я взять у тебя сигарету? Юнги кивает и кидает ему на колени пачку из своего кармана вместе с зажигалкой. Зажигалка самая обычная, из супермаркета, а сигареты явно дорогие. Чонгук пробовал курить только в старших классах, но ему не понравилось. Поэтому сейчас, после первой затяжки, он изо всех сил старается сдержать рвущийся наружу кашель. Бросает взгляд на Юнги и видит, что тот не собирается над ним смеяться. Он просто сосредоточен на дороге и даже не смотрит в его сторону. Поэтому Чонгук позволяет себе как следует прокашляться, и только потом делает еще одну затяжку. Уже лучше. Он опускает стекло и вдыхает прохладный воздух. Дым немного щекочет ноздри. С каждой затяжкой его руки начинают дрожать все сильнее, а в голову слегка дает. Он пытается привести себя в чувства, затягиваясь последний раз и выбрасывая окурок к открытое окно. Через несколько минут все приходит в норму, и руки перестают дрожать. Они паркуются в соседнем квартале и идут до дома в полной тишине. Чонгук заходит в подъезд, и даже не посмотрев в сторону лифта, направляется к лестнице. Юнги идет следом. Гук идет быстро, потому что хочет поскорее это все закончить. Мин же держится на небольшом расстоянии, будто боится потревожить его личное пространство. Чонгук разом перешагивает последние две ступеньки и утыкается прямо в чужую спину. Он чертыхается и смотрит на незнакомца. И тут же узнает его. Этот тот самый детектив, которого он сегодня видел по новостям. - Господин Чон? Как удачно мы встретились. Я уже больше недели пытаюсь с вами связаться! Где вы пропадали? – мужчина удивлен не меньше, но вздыхает будто бы с облегчением. - Я уезжал к друзьям. – Чонгук неопределенно пожимает плечами. Он совсем не рад этой встрече, но убежать он не может. Он даже забыл на секунду о Юнги. Поэтому быстро оборачивается, но за спиной никого не оказывается. Оно и к лучшему. Чонгук сомневался, что знакомство с полицией было им на руку. – и где-то потерял ключи от дома и телефон. Вы не могли бы открыть дверь? Я должен забрать документы и вещи родителей. Детектив достает ключи, в которых парень узнает ключи своего отца и тяжело сглатывает. Он наверняка не в первый раз пришел сюда. Караулил его, словно сбежавшего преступника. Оказавшись внутри, в нос ему бьет знакомый, но уже затхлый запах. - Я слышал, как вы говорили, что нашли грабителя. – Чонгук с подозрением смотрит на детектива немигающим взглядом. - Кхм, да. – мужчина как-то нервно потирает шею и прячет глаза. – Но документы, которые мы обнаружили, оказались фальшивыми. Так что все начинается заново. Чонгук недовольно цокает языком и уходит в комнату. Он понимает, что их паспорта наверняка забрала полиция еще тогда, поэтому забирает свидетельство о браке, свое свидетельство о рождении и все документы на их небольшую квартирку. Их вещи он не трогает. Детектив еще пытается узнать у парня о его дальнейших действиях, но Чонгук дает уклончивые ответы. С одной стороны, он должен первым узнать какие-либо новости, а с другой, совершенно не хочет выходить хоть на какую-то связь. - Я, наверное, уеду куда-нибудь, проветрю голову. Может, в Пусан или еще куда. Не знаю. – они стоят у двери и Чонгук в последний раз поворачивает дверной замок. - Правильно, сынок. Тебе надо отдохнуть. Есть же кому присмотреть за тобой? – мужчина смотрит каким-то отеческим взглядом, и Чонгуку всего на секунду кажется, что он видит перед собой отца. Но тут же качает головой, избавляясь от непрошенных мыслей. - Ага, да. – он неловко переминается с ноги на ногу, потому что хочет побыстрее сбежать отсюда. Дышать этим воздухом невыносимо. - Вот мой номер, звони, если будут вопросы. – детектив протягивает ему небольшую прямоугольную карточку с номером телефона. Чонгук берет ее и тут же убирает в карман. – Удачи, Чонгук. – мужчина напоследок неловко хлопает его по плечу и уходит. Чонгук стоит, пытаясь собраться с мыслями. Ему интересно, куда подевался Юнги. И когда он уже собирался спускаться, заметил знакомый силуэт, что спускался с верхнего этажа. - Я решил отсидеться и лишний раз не светить своей милой физиономией. – он криво улыбается и идет следом вниз. Они тратят еще около трех часов на то, чтобы доехать в морг, подписать нужные бумаги, а затем в похоронное бюро. Чонгук все еще помнит кошмары, в которых закапывает их трупы и понимает, что не выдержит такого наяву. Поэтому он решается на кремацию. И ему понадобилось еще три сигареты, чтобы принять это решение. Они возвращаются домой, когда уже окончательно стемнело. В доме шумно, слышится чей-то крик и грохот посуды на кухне. Чонгук с Юнги идут на шум и видят, как Хосок кидает тарелку в сторону Техёна, который заливается озорным смехом, но пытается держать серьезное лицо. По всей кухне разбросаны ошметки еды, а на полу виднеются осколки посуды. Видимо, битва идет уже давно, потому что в ход начинает идти любимая и к тому же единственная оставшаяся в живых кружка Юнги. - А ну, положил! – его голос перекрывает смех парней, которые от неожиданности замирают. – Поставил мою кружку на место и, возможно, не лишишься двух пальцев. – он делает такой грозное лицо, что даже Чонгуку становится страшно, хотя он не имеет к произошедшему ровным счетом никакого отношения. Хосок быстро убирает кружку в шкаф и делает самое жалостливое лицо, какое Чонгук только видел. Техён же вообще пытается слиться со стеной. - Мне плевать, в чем причина этой катастрофы и кто первый начал. Но если вы не уберете все до прихода Джина, то навряд ли доживете до утра. Юнги кивает Чонгуку и идет в гостиную. Чонгук идет следом, хотя ему ужасно интересно посмотреть на то, что будет происходить на кухне дальше. Он садится в кресло и невидящим взглядом смотрит в стену. И возвращается в реальность лишь тогда, когда ему на колени падает еще совсем новая пачка сигарет. * Лучше не говорить о том, как Сокджин, вернувшись явно раньше положенного, застал на месте побоища Хосока, который пытался склеить огромное сервировочное блюдо. Коллекционное. Из Китая. И какой стоял крик, когда Джин обнаружил Техёна с полным мешком разбитой посуды. Чонгук предусмотрительно спрятался в своей комнате и так и заснул, не дожидаясь окончания фееричной битвы. Когда утром он спустился на кухню, телефон показывал шесть часов. На кухне он застал Намджуна. Тот не спеша попивал кофе из новой кружки и читал новости на планшете. Заметив вошедшего Чонгука, он отложил устройство и поприветствовал его: - Доброе утро, Чонгук. Хочу тебя обрадовать: в пятницу ты отправляешься на новое задание. Клиент другой, и он намного лучше первого, можешь мне поверить. На этот раз это не документы, а… Но Чонгук не дает ему договорить: - В пятницу будут похороны. И я собираюсь развеять их прах. Намджун молчит, затем кивает и возвращается к планшету. - Хорошо, я попрошу Хосока. А то он уже давно рвется на фронтовую. Чонгук лишь кивает в ответ. Дни до пятницы тянутся мучительно медленно. И все это время Чонгук не может ни о чем думать, кроме как о родителях. Он все время представляет, как стоит на кладбище в обнимку с двумя урнами. Один. И от этой картины хочется то ли плакать, то ли смеяться. И его снова мучают кошмары. И он снова проводит бессонные ночи в гостиной перед телевизором. И Техён тоже там. Они снова молчат, и только иногда Чонгук замечает странные взгляды, которые Техён украдкой бросает на него, когда думает, что тот не видит. Чонгук решает, что это из-за сорванного задания и ничего не говорит. Под утро они молча расходятся по комнатам. А еще Чонгук проводит много времени с Юнги. Они сидят вечерами на крыльце и курят, разговаривая о чем-то незначительном. Или молчат. Иногда Юнги приносит бутылку. Иногда он рассказывает какие-то забавные случаи из их совместной жизни или работы. Иногда он читает книгу. Чонгук же просто сидит и пытается не думать. В четверг поздно вечером после изнурительной тренировки Чонгук спускается на кухню, чтобы налить себе кофе, и сталкивается там с Техёном, который сидит на высоком стуле и ложкой поедает мороженое из большого ведерка. - Хочешь мороженое? – Техён радушно протягивает ему ложку с подтаявшим лакомством. Чонгук отрицательно качает головой и идет к кофемашине. - Чонгук, что-то случилось? – его голос неожиданно серьезный. - Что? – парень удивленно разворачивается и смотрит на блондина. – Ничего не случилось. С чего ты так решил? - Не знаю, ты перестал со мной разговаривать. – Техён пожимает плечами и пододвигает к себе банку с мороженым. – Я тебя чем-то обидел? Если это из-за той ночи, то не стоит переживать, я и не такое видел. Чонгук непонимающе хмурится. Он не понимает, о чем идет речь. - О какой ночи? Не понимаю, о чем ты говоришь. – он берет кружку и занимает свое любимое место, облокачиваясь поясницей на столешницу. - Ты не помнишь? – Техён хмурится, но затем его лицо разглаживается, и он хитро улыбается уголком губ. – Ну, ты пришел ко мне посреди ночи, пьяный, а потом пытался меня поцеловать. Чонгук от неожиданности давится горячим кофе, проливает его на себя, и орет от боли. Он пытается смочить тело холодной водой из-под крана, от чего темное пятно на футболке расползается и становится похожим на большую грязную лужу. - Черт, Чонгук, прости, я пошутил! – Техён подскакивает и кидается к Гуку. Он берет с верхней полки небольшую аптечку и достает оттуда мазь. – Сними футболку, я смажу твои ожоги. Чонгук покорно снимает футболку, и его разгоряченной кожи тут же касаются ледяные пальцы Тэ. Прохладная мазь дарит приятное успокоение. - Пошутил? – он наконец приходит в себя. - Да, прости. – Техён виновато прикусывает губу и смотрит ему на грудь, избегая прямого взгляда. – Ты правда пришел ко мне пьяный, но тебя стошнило и ты отрубился. Я отнес тебя в комнату, раздел и уложил спать. Все. Чонгук недоверчиво щуриться, а потом обреченно вздыхает. Это объясняло, откуда у него в комнате взялись таблетки и вода. Теперь ему было ужасно стыдно. - Прости, я не хотел, чтобы так получилось. – он морщится, но не знает, это от боли или от стыда. – И спасибо, что не дал захлебнуться собственной блевотиной. – он выжимает из себя подобие улыбки. Техён наконец поднимает глаза и улыбается ему. - Пустяки. Он убирает мазь в аптечку и возвращает ее на место. Чонгук неловко стоит с минуту, а затем решает вернуться в комнату и переодеться. - Чонгук? – тихо зовет блондин, и парень останавливается на полпути. – Я могу поехать с тобой. Завтра. Чонгук никому не говорил о похоронах, кроме Намджуна. И еще знал Юнги, но тот бы точно не стал трепаться просто так. Поэтому Чонгук удивленно застывает, но не поворачивается. - Я справлюсь один, не стоит. – его голос сухой и резкий. Возможно, это прозвучало слишком грубо. Но Чонгук ничего не мог с собой поделать. И ночью он не пришел в гостиную, оставаясь лежать в своей кровати. Он почему-то был уверен, что Техён ждал его там, но убедил себя, что ему все равно. И так же продолжал убеждать себя на пути на кладбище. Юнги с самого утра не проронил ни слова. Он лишь молча появился утром в дверях чонгуковой комнаты с ключами от машины в руках. И Чонгук лишь молча кивнул. Он надел тот самый костюм, что был на нем на задании. Все было совершенно не так. Но он не знал, как должно было быть. Знал лишь, что благодарен Юнги, который ничего не говорит, а лишь молча подсовывает ему пачку сигарет. И у него уходит две сигареты на то, чтобы доехать до крематория, и еще четыре, чтобы доехать до небольшого кладбища на северной окраине города. И когда он стоит с урной в руках и смотрит, как пепел поднимается вверх, а затем вместе с ветром уносится вдаль, он не плачет. И когда Юнги отдает ему вторую урну, он не плачет. И когда не остается пепла вообще, даже песчинки, Чонгук не плачет. Только от холодного ветра слезятся глаза. Он пытается часто моргать, чтобы избавится от соленых капель, что собрались в уголках глаз, но это не помогает. Он сильно зажмуривает глаза, будто хочет их выдавить. И чувствует, как Юнги прижимает его к себе, слегка поглаживая по затылку. И как его слезы впитываются в чужую рубашку.