Выстрел

Чонгук равнодушно листает журнал, который кто-то оставил на кухонной тумбе. Он пытается сосредоточиться на статье про новые, улучшенные компосты, но его взгляд, так или иначе, постоянно бегает от напечатанного текста к совершенно не обращающего на него внимания Тэхёна. Тот же что-то оживленно обсуждает с Хосоком, периодически заливаясь звонким мелодичным смехом. Чонгук убеждает себя, что ему все равно, но убеждение не работает, и его сердце предательски пропускает удар, когда он видит, как Хосок, что-то весело говоря блондину, как бы невзначай касается его бедра. Чонгук продолжает говорить себе, что то, что он чувствует, - просто накопившаяся усталость и раздражение на шум вокруг. И он бы ушел в свою комнату, если бы его задница намертво не приклеилась к стулу. Необъяснимая волна стыда все еще периодически накатывает на него, когда он думает о том вечере перед похоронами. Как грубо он говорил с парнем, хотя тот просто хотел помочь и поддержать. Но подойти и извиниться он не смог тогда, а теперь это было бы странно. Он чувствует вибрацию, исходящую от телефона, и недовольно хмурится, взглянув на экран. От кого: Намджун-хён «Ресторан европейской кухни «Bella Maria» завтра в 20:00. Джин передаст тебе груз. Не опаздывай» Внезапное новое задание застает парня врасплох. Потому что обычно он работает два через два, и сегодня у него был законный первый выходной день. Вчера он полночи провел на каком-то старом заброшенном складе, промокший до трусов, потому что клиент несколько раз перечитывал бумаги и пересчитывал мелкие сверкающие камушки, которые до этого лежали в черном бархатном мешочке в чемодане. Было холодно, лил дождь, а дырявая крыша плохо справлялась со своими прямыми обязанностями. Чонгук простоял там, мокрый и продрогший, два с половиной часа. Ровно столько понадобилось высокому, осунувшемуся мужчине в твидовом костюме и очках на то что, чтобы изучить каждое напечатанное слово с лупой и взвесить каждый камешек на маленьких переносных весах. Охранник, здоровенный амбал с явными европейскими корнями, заслонял своего начальника могучей спиной, удерживал над ним зонт и все время бросал на Чонгука предупреждающие взгляды. Чон был уверен, что это не закончится никогда. Он вернулся домой только под утро и сразу же завалился спать. Очнулся он лишь в четыре часа дня, когда все убежали по делам. И вот теперь он, не выспавшийся, сидел на кухне и пил уже остывший женьшеневый чай с имбирем, потому что из носа предательски текло, а тело то и дело пробивала неприятная дрожь. Он был уверен, что заболел, но старался не подавать виду. Не хватало еще, чтобы его оставили на больничном. Потому что за те три недели, что прошли со дня похорон родителей, он полностью погрузился в работу. Настолько, что иногда просил забить ему и заслуженные выходные. Он был готов на все, что угодно, лишь бы не думать. Намджуна его просьбы, казалось, совершенно не удивляли, и он покорно посылал его на все новые и новые задания. И это не всегда была доставка какого-либо товара. И если остальные парни часто уходили и возвращались вместе, и Чонгук подозревал, что они делали совместную работу, то он всегда был один. Никто не посвящал его в чужие задания, а он не решался спросить. По сути, ему это было не настолько интересно. Главное, что он был занят. И вот теперь, когда выходные были ему как нельзя кстати (подлечиться и не дать себе разболеться окончательно), ему нужно было идти. И не куда-нибудь, а в ресторан. Это означало, что клиент был непростым. Скорее всего, какая-то очень важная и самовлюбленная шишка, раз он предпочитал не прятаться по заброшенным складам, а вести переговоры в оживленном и очень дорогом месте. И у Чонгука совершенно не было на это сил. Производить хорошее впечатление, просиживая дорогие штаны на золотых стульях и попивая холодное вино. Чонгук не замечает, как остается на кухне один, а журнал открыт на той же статье, которую он так и не смог прочитать. Он думает о том, что было бы неплохо выпить жаропонижающего и лечь спать, когда слышит в коридоре какой-то шум и чей-то громкий смех. Он закрывает журнал и идет на звук. В коридоре стоит Юнги, одетый в свободные домашние штаны и растянутую футболку, которая позволяет увидеть несколько чернильных завитков на руках чуть выше предплечья. Он усмехается, и что-то тихо бормочет себе под нос. У входной двери, оценивающе разглядывая себя в зеркале, стоит Тэхён и поправляет и без того идеально сидящую на нем шелковую темно-синюю рубашку, которая из-за немного прозрачной ткани позволяет увидеть слишком многое. Одно ухо украшает длинная сережка, пальцы унизаны кольцами, а голубые глаза слегка подведены черной подводкой. Он поправляет и без того идеально уложенные волосы и изгибает губы в довольной улыбке. - С каких это пор на задание надо так наряжаться? – Чонгук и сам не знает, почему говорит это. Потому что получается зло и будто бы с издевкой. - Наш Тэхён-и собрался на свидание, ты, грубый засранец. – Юнги довольно ухмыляется и подмигивает блондину. Техён бросает короткий нечитаемый взгляд на Чона и лишь слегка хмурит брови. В следующую секунду он уже довольно улыбается Юнги. - Как я выгляжу? – спрашивает он Мина, но перед этим бросает еще один короткий взгляд на Чонгука. И Чонгук не знает, почему говорит совсем не то, что думает. Потому что этот вид довольного и чересчур красивого Тэхёна выбивает его из колеи. У него жуткая слабость во всем теле, болит голова и абсолютно точно поднялась температура. Но он смотрит на блондина и хочет надеть на него толстый вязаный свитер своей бабушки, чтобы скрыть излишне откровенный наряд. Потому что он не должен так ходить по улице и уж точно появляться в общественном месте. И поэтому из его рта слова вылетают прежде, чем он успевает подумать: - Как шлюха. Сначала Чонгук не понимает, что сказал это вслух. Затем ловит удивленный взгляд Юнги и чувствует прожигающий и точно ничего не понимающий взгляд Тэхёна. Он боится посмотреть ему в глаза, поэтому просто сбегает с места преступления. Он в буквальном смысле убегает в свою комнату, захлопывает дверь и кидается на кровать, утыкаясь лицом в подушку в надежде спрятаться от этого долбанного мира и себя самого. Он просыпается через несколько часов весь в поту, тело горит, а в голове все плавится. Он понимает, что температура тела зашкаливает, а с губ срывается обессиленный стон. Он, что есть силы, пытается встать с кровати, но получается разве что сползти. Сил хватает только на то, чтобы добраться до комнаты Юнги и простонать от бессилия. В итоге, полночи Мин сидит с ним, то отпаивая его жаропонижающим, то стирая со лба липкий пот смоченной в холодной воде тряпкой. Чонгук лежит в полубреду и что-то обессиленно шепчет сквозь стоны и полудрему. Ему так плохо, что проще было бы сдохнуть. Он и правда этого хочет, поэтому отчаянно брыкается, когда Юнги пытается заставить его выпить очередную таблетку. Пару раз в комнату заглядывает обеспокоенный Джин и один раз Намджун. Когда температура начинает понемногу спадать, а Чонгук проваливается в более или менее спокойный сон, Юнги решает вернуться в свою комнату и немного поспать. Он уже открывает дверь, когда слышит, как парень сквозь сон тихо шепчет: «Тэхё-ё-ён». * Когда Чонгук приходит в себя, первое, что он видит – пару задумчиво уставившихся на него глаз. Он пытается сфокусировать взгляд и немного присесть, но сил практически нет, и он падает обратно на кровать. - Наконец-то ты очнулся. – Намджун качает головой и в голосе слышится облегчение. – Ты проспал двенадцать часов, мы волновались. Чонгук что-то невразумительно мычит и предпринимает вторую попытку принять полувертикальное положение. Получается не сразу, но он, в конце концов, достигает желаемого. В голове пусто, а тело кажется чужим. Он непонимающе смотрит на Джуна, стараясь не закрывать глаз. Потому что веки такие тяжелые, что норовят вот-вот закрыться. - Твое задание на сегодня отменяется. Только постельный режим и прием лекарств по расписанию, не хватало еще, чтобы ты тут откинулся. – Намджун недовольно хмурится и удрученно вздыхает. – Но оно переносится на следующую неделю, потому что клиент очень хочет иметь дело только с тобой. – мужчина будто бы и сам не верит своим последним словам, чуть качая головой. – Так что лечись и возвращайся в рабочий режим. - Я не хотел, чтобы так получилось, извините. – Чонгук говорит практически шепотом, потому что ему ужасно стыдно. И он чувствует себя таким виноватым, что умудрился заболеть и доставить всем вокруг такие неприятности, что сам Намджун-хён караулил его у постели. - Извиняться будешь не передо мной. – Джун как-то забавно хмыкает. – Ты чертовски напугал Юнги. – и, подмигнув, выходит из комнаты. Чонгук проводит в постели целый день, периодически проваливаясь в сон. На следующие сутки он чувствует себя лучше, и Юнги приносит ему тарелку горячего бульона. На все попытки Чонгука поговорить о том вечере и о его словах, тот лишь отмахивается, ссылаясь на туманное «потом». Чонгук покорно есть и принимает лекарства. Несколько раз к нему заглядывает Хосок и два раза Джин. Юнги отлучается лишь по работе, а все остальное время проводит у больного Чона. И лишь один раз к нему заходит Тэхён, держа в руках поднос с едой и лекарствами. Он избегает прямого взгляда, а Чонгук изо всех сил пытается набраться мужества, чтобы извиниться. Он так и мусолит слова извинения в голове, когда Тэхён практически исчезает за дверью. Собрав последние остатки мужества, брюнет отчаянно выпаливает: - Прости меня. – он практически уверен, что парень его не услышал, но Тэхён неожиданно медленно разворачивается и удивленно смотрит на Чонгука. Тот тяжело сглатывает, комкая в руках салфетку. – Я не знаю, почему сказал то, что сказал. Прости. В комнате повисает напряженное молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием Чонгука. Он уже не надеется на ответ, когда слышит тихое «ладно» и быстро поднимает глаза. Тэхён, встречаясь с ним глазами, едва заметно кивает и скрывается за дверью. * Юнги в который раз снимает и снова надевает на себя темно-красный, цвета хорошего вина пиджак. Он недовольно вертится у зеркала, снимает его, но потом сразу натягивает обратно. Чонгук прыскает в кулак, ловит недовольный взгляд друга и от того смеется еще сильнее. Они уже целый час сидят в комнате Мина. Сначала был подобран образ для Чонгука (новенький костюм, который он купил себе неделю назад), а потом настала очередь Юнги. И Чон никогда бы не подумал, что парень был настолько привередлив и дотошен в одежде. - Ты слишком заморачиваешься, Юнги-хён, - Чонгук издает короткий смешок и достает из кармана телефон, - Ты отлично выглядишь и прекрасно об этом знаешь. Мин недовольно закатывает глаза, но от зеркала отходит. Он последний раз задумчиво осматривает пиджак, а затем все же убирает его в шкаф и надевает свой старенький темно-синий. На что Чонгук издает страдальческий стон. - Серьёзно, хён? Мы потратили целый час на то, чтобы ты в итоге надел свое старье? – он даже отвлекается от новостной ленты на экране смартфона. - Это не старье, ты, мелкий засранец! – Юнги притворно хмурится и кидает в друга подушкой. Чонгук успевает вовремя увернуться и не испортить свой идеальный внешний вид. – Никакого уважения к старине Армани! Чонгук все еще смеется, когда выбегает из комнаты. Он не должен опоздать. Намджун уже успел несколько раз ему доходчиво объяснить, что сегодняшний клиент – новый и для них незнакомый. И почему он так настойчиво хотел работать только с Чонгуком, оставалось загадкой для всех. Но желание клиента, особенно такого богатого и влиятельного, - закон. Конечно, они уже успели навести справки, но информации о человеке оказалось крайне мало. Он вроде бы и существовал, но как-то прозрачно и неясно. Его звали Ли Чхван, мужчина сорока двух лет, владелец крупной фирмы по производству автомобильных запчастей. По крайней мере, это то, что было на него официально зарегистрировано. Когда Чонгук обсуждал с Намджуном линию поведения и возможные ситуации, он заметил, что мужчина выглядел обеспокоенным, хотя и старался это скрыть. Парня и самого потряхивало от неизвестности и возложенной на него ответственности. Хосок даже порывался пойти с ним в качестве невидимой поддержки, скрываясь где-нибудь в зале, но Чонгук настойчиво его от этого отговаривал, апеллируя тем, что и он должен когда-нибудь научиться работать самостоятельно даже с новыми клиентами. Он стоит у двери в комнату Джина и обеспокоенно поглядывает на часы. Было без пяти минут седьмого, и если ровно в семь ноль-ноль он сядет в машину, то успеет приехать на место встречи минут на десять-пятнадцать раньше и мысленно подготовиться. Он нетерпеливо стучит в дверь до тез пор, пока она не распахивается и на пороге не появляется Джин в черном свитере и серых брюках. - Заходи. – он кивает и пропускает Чонгука внутрь. Чонгук был в этой комнате уже не раз, но все еще продолжает удивляться здешней обстановке. Стены покрыты темно-красными обоями, черные атласные шторы наглухо задернуты, с потолка свисает небольшой светильник, который горит слишком слабо, чтобы обеспечить большое помещение достаточным светом. Вся обстановка тяжело давит на Чонгука и заставляет чувствовать того неуютно. - В этой папке пакет акций одной иностранной фирмы. В этой, - Джин машет перед ним черной толстой папкой, - договора и остальные бумаги. А это лучше не открывать. – он кладет в кейс небольшой черный мешочек, и Чонгук недовольно хмурится. Как бы его не уверяли в том, что работа, которой он занимается, полностью легальна, он так и не мог поверить в это до конца. Нет, он никогда не лез туда, куда его просили не лезть, но малая толика сомнения все же закралась в его голову. Но он старался игнорировать ее, потому что не хотел усложнять себе жизнь. Пока он получал хорошие деньги и не рисковал своей жизнью, его все устраивало. Он вообще решил, что лишний раз думать о том, что его напрямую не касается, могло плохо сказаться на его ментальном здоровье. - Понял, спасибо. – он забирает кейс и направляется к двери, когда Джин кидает ему напоследок. - Удачи, Чонгук. Парень кивает и скрывается за дверью. И он не видит, как Джин обеспокоенно хмурится, видя, как тот покидает комнату. * Чонгук сидит на твердом и жутко неудобном стуле из массива какого-то дерева и изо всех сил старается не ерзать. Он приехал на десять минут раньше и теперь ждал своего клиента. Девушка-хостес, одетая в облегающее черное платье, узнав имя, тут же проводила его за нужный столик. Он находился у стены, и с одной стороны его окружали несколько стульев, а с другой – мягкий диван. Чонгук решил, что диван – не самый подходящий вариант для рабочей встречи, потому что он слишком расслабляет. Поэтому сейчас, сидя на жестком стуле и попивая ледяную воду из запотевшего стакана, он чувствует, как от напряжения сводит поясницу. Ровно в 19:00 на диван напротив опускается высокий мужчина в черном костюме с вышитыми на нем золотыми узорами. У него худое вытянутое лицо, впалые щеки и глаза-щелочки, скрытые за дорогой оправой очков. Он оценивающе смотрит на Чонгука, а затем протягивает ладонь. Замешкавшись всего на секунду, Чонгук ее пожимает. Ладонь у мужчины сухая и теплая. - Здравствуй, Чонгук. – мужчина откидывается на спинку дивана и складывает руки на коленях. - Ли Чхван. – Чон слегка кивает головой. Ему хочется как можно быстрее закончить с этой встречей и вернуться домой. – Все документы в кейсе, можете поверить. – он тянется к небольшому чемоданчику, лежащему на соседнем стуле, но чужой голос его останавливает. - Давай не будем торопиться, Чонгук. Я бы хотел для начала чего-нибудь выпить. – Чон так и замирает с протянутой к кейсу рукой. Мужчина говорит спокойно, но отчего-то от этого ровного тона у парня все внутренности неприятно скручивает. Он уже на подсознании понимает, что что-то тут не так и его ждет не самый приятный вечер. Мужчина заказывает какое-то эксклюзивное белое вино, название которого Чонгуку вообще незнакомо. Официант разливает его по бокалам и быстро исчезает. Они пьют в полной молчании. Точнее, пьет мужчина, а Чонгук лишь очень старательно делает вид. Сейчас ему очень нужна трезвая голова на плечах. Мужчина делает еще один глоток, а затем наклоняется чуть вперед и кладет руки на стол. - Итак, ты, наверное, задаешься вопросом, почему я так хотел работать именно с тобой. – прозвучало это не как вопрос, а как утверждение, поэтому Чонгук ничего не ответил. – Видишь ли, я знаю, что ты недавно потерял своих родителей. – Чонгук от неожиданности давится вином и начинает судорожно кашлять. Мужчина терпеливо ждет, пока закончится этот внезапный приступ. - И что вы хотите от меня? – парень, наконец, справляется с собой и теперь восстанавливает нормальное дыхание. - Я знаю, кто их убил. – взгляд мужчины проницательный и внимательный, он будто бы пытается уловить любую смену эмоций на лице Чонгука. - Я тоже, - парень пожимает плечами, - грабитель, которого так и не смогли поймать. - Это всего лишь исполнитель. – кривая ухмылка искажает губы мужчины, и он делает еще несколько глотков вина, не разрывая при этом зрительный контакт. - Исполнитель? – Чонгук недоверчиво хмурится, а затем хмыкает. – Если это так, как вы говорите, то должен быть заказчик, - этот человек абсолютно точно нес какую-то чушь, - а если есть заказчик, то кто-то хотел их убить. Но это полнейший бред. Они были обычными людьми, которые держали небольшой магазинчик в тихом районе. Они даже своих поставщиков ни разу не сменили за десять лет! Ли Чхван продолжает улыбаться, и на его лице появляется какое-то сочувственное выражение, которое Чонгуку совсем не нравится. Так смотрят на полного дебила, который ничего не понимает. - В жизни все не так просто, как ты думаешь, парень. – он сочувственно качает головой. – Ты многого не знаешь. - Ну и что вы от меня то хотите? – Чонгук уже начинает злиться. Вся эта ситуация скатилась до какого-то полнейшего абсурда. Надо было поскорее заканчивать и валить отсюда. - Информацию в обмен на информацию. - Я ничего не знаю. И сомневаюсь, что знаете вы. – Чонгук откидывается на спинку стула и решает для себя, что перед ним сумасшедший. - Поверь, ты знаешь больше, чем думаешь. Ну, или можешь узнать. В будущем. – мужчина как-то совсем недобро улыбается, - например, о своих новых друзьях. - Вы что, предлагаете мне стать крысой? – Чонгук недоверчиво хмурится и совсем перестает понимать, что происходит и чего от него хотят. - Ну, не стоит так грубо выражаться. – он фыркает, - Скорее, информатором. - Я не буду этого делать. Эти люди сейчас моя единственная… - он хочет сказать семья, но слово вдруг кажется слишком громким и неуместным, - они помогли мне, и я не собираюсь становиться предателем. – быстро исправляется он. - Так ли хорошо ты знаешь своих новых друзей? – мужчина вдруг пододвигается ближе, опираясь руками на стол, - Где они пропадают по несколько дней, почему никогда не берут тебя с собой и ничего не рассказывают? Чонгук удивленно распахивает глаза. Эти слова застали его врасплох. Откуда этот мужчина так много знает? О них, об их делах? За ними следят? Но парень уверен, что такие люди как Намджун обязательно бы это заметили. Поэтому он старается вернуть себе невозмутимый вид, но под прицелом внимательных глаз получается плохо. - Я не лезу в чужие дела и вам не советую. – Чонгук запоздало понимает, что такое говорить не стоило. Все же это был их клиент, а так с клиентами, какими бы они не были, разговаривать было нельзя. - Присмотрись повнимательней, парень. И как только ты поймешь, что я был прав, сразу захочешь встретиться. – мужчина протягивает ему салфетку, на которой каллиграфическим почерком выведен телефонный номер. – Телефон моего помощника. Как только надумаешь, звони, и он устроит нам встречу. - Я не стану этого делать. – Чонгук отрицательно качает головой. Все это его уже достало. - Если сейчас тебе спокойнее от таких мыслей, то продолжай себя в этом убеждать. – мужчина улыбается и допивает вино. – Ну, а теперь, я жду свои документы. Когда Чонгук выходит из ресторана, то чувствует, как что-то противное и липкое поселилось внутри. Мысль о том, что его родителей убили неслучайно, с каждым разом все настойчивее и настойчивее бьет по голове, но она кажется настолько абсурдной, что впору удавиться. * Огни горят так ярко, что иногда слепит глаза. Все окрашивается в кроваво-красный, и кажется, что кто-то пролил вино. Они все пришли в клуб, потому что Намджун решил отпраздновать удачное завершение сделки с новым клиентом. Потому что Ли Чхван позвонил ему лично и сказал, что работать с ними - одно сплошное удовольствие. Он также похвалил Чонгука и заплатил явно больше, чем было обговорено до этого. Чонгука от этих новостей начинает подташнивать, потому что скомканная салфетка с телефонным номером все еще лежит в заднем кармане брюк. Он твердо сказал себе, что это ничего не значит, но червячок сомнения все же поселился внутри и уползать не собирался. Они сидят за приватным столом, на котором стоит столько алкоголя, что даже у Хосока с Юнги разбегаются глаза. Они решают попробовать все, что стоит перед ними, а Сокджин и Намджун что-то озабоченно обсуждают. Тэхён, выпив несколько бокалов какого-то коктейля, уходит танцевать. Рюмка соджу. Ещё одна. Потом ещё. Незаметно в стакане оказывается жидкость насыщенного цвета темного янтаря, которая под светом неоновых ламп окрашивается в кроваво-красный. Чонгук не замечает, как голова начинает тяжелеть, а мысли бессвязно путаться. Одна мысль набатом бьет по мозгам. В сознании все ещё стучат слова Ли Чхвана: «Так ли хорошо ты знаешь своих новых друзей?». И Чонгук понимает, что нет. Он, блять, совершенно их не знает. Эти люди, которые так внезапно появились в его жизни, и, наверное, подарили ему шанс начать все сначала, все ещё оставались для него загадкой. Он видел лишь одну сторону их жизни. Знал лишь то, что они позволяли ему знать. И до недавнего времени его такое положение вещей вполне устраивало. И он не знал, почему сейчас захотелось все изменить. В тот момент, когда он увидел темно-синюю гематому на животе Тэхёна, он понял, что что-то не так. Происходило что-то, что он не замечал. Скорее, и не хотел замечать. Он так старательно укрылся в своей раковине, так старательно возвёл вокруг себя неприступные стены, чтобы больше никогда не почувствовать ту боль, что перестал замечать что-либо вокруг, напрямую его не касающееся. И, наверное, остальные видели это. И их это устраивало. Потому что когда он заметил сбитые костяшки на руках Хосока, он забыл об этом в следующую секунду. Потому что когда Джин не появлялся в доме на протяжении трёх суток, Чонгук даже не задумывался, куда мужчина мог исчезнуть. И, может, иногда, всего на несколько секунд, в его голове все эти картинки сливались в одну, но всегда не доставало какой-то детали. Будто бы пазл, в котором не хватало одного, самого маленького кусочка. Но он не хотел его искать. И говорил себе, что ему вообще-то, плевать. Но теперь затуманенная алкоголем голова будто бы лишилась всех тех сковывающих ее до селе рамок, и мысли в голове сливались в беспорядочный поток, в котором мелькали все те картинки. И, черт, Чонгук теперь хочет знать правду! Он понимает, что его, блять, бесит, что от него что-то сковывают! Блять, блять, блять! - Блять! - он со злостью бьет по столу кулаком, и слышится звон стёкла. Он не замечает, как говорит это вслух. В тот же миг на него нацеливается несколько пар удивленных глаз. Разговоры за столом вмиг затихают, и повисает напряженная тишина. - Что? - со злостью и раздражением бросает Чонгук и, не дожидаясь ответа, встаёт из-за стола и уходит. На самом деле, он не хочет устраивать скандал. Но алкоголь продолжает управлять его телом, а он не хочет сопротивляться. Он думает, что движется в сторону бара, но вдруг останавливается, когда краем глаза замечает знакомое лицо. Тэхён находится в самой гуще толпы. Он плавно движется, и перед глазами совсем опьяневшего Чона эти движения кажутся размытыми, будто в замедленной съемке. Он видит, нет, буквально чувствует все те голодные взгляды, направленные на блондина. Тот будто бы ничего не замечает, продолжая извиваться, гнуться под музыку. Его глаза блаженно прикрыты, а ресницы, Гук готов поклясться, подрагивают от разгоряченного дыхания. Парень не знает, почему продолжает так откровенно пялиться на него. Не понимает, почему в груди каждый раз что-то напряжённо лопается и разливается горячей лавой, когда он видит, как чьи-то руки будто бы невзначай касаются чужого тела. Как к чужой спине прижимается другая. Как блондин откидывает голову назад, опуская ее прямо на грудь какого-то мужика. Как его рубашка где-то потеряла несколько пуговиц, и теперь чужие руки касаются нежной кожи на шее, плавно спускаясь вниз. И Чонгук не понимает, почему Тэхён никак на это не реагирует. Точнее, почему он реагирует ТАК. А именно, будто бы сильнее прижимается к чужому разгоряченному телу, а губы что-то слабо шепчут. - Сука! Чонгук уверен, что его не услышали. Что слова растворились в оглушающей музыке, поэтому в несколько длинных шагов достигает этой парочки, и, сам того не осознавая, чувствует, как его рука врезается во что-то твёрдое и горячее. Секундой позже он понимает, что что-то твёрдое - это охуевшеее и злое лицо мужика. - Ты что, блять, творишь? - мужик, вблизи оказавшийся не многим старше самого Чонгука, порывается схватить того за грудки, но его останавливает рука Тэхёна. Который удивлённо смотрит на Чонгука и будто бы ждёт объяснений. Но Чонгук и сам не знает, что он делает и почему. - Не прикасайся к нему. - Чонгук почти рычит. Потому что он, мать вашу, чертовский зол. Потому что он не понимает, что чувствует, не понимает, почему он делает то, что делает. И почему старается не смотреть блондину в глаза. - Это что, твоя сучка? - парень изгибает рот в противной ухмылке и сплевывает красноватую слюну прямо на танцпол. - херово же ты следишь за ней. Чонгук уже неосознанно снова начинает замахиваться, но теперь его останавливает чья-то горячая, просто обжигающая ладонь, упирающаяся ему в грудь. - Не надо. Музыка все ещё орет, но Чонгук прекрасно слышит этот шёпот. Потому что голос Тэхёна он успел выучить и запечатлеть в своей памяти уже давно. Он поднимает удивленный взгляд на блондина и видит лишь слегка задумчивое выражение лица и глаза, которые пытаются поймать его взгляд. А ещё он видит чужую ладонь, покоящуюся на его талии и презрительно улыбается. Он лишь на краткий миг ловит взгляд пронзительных голубых глаз, а затем, ничего больше не говоря, зло сбрасывает его ладонь с груди, разворачивается и уходит. Он не знает, куда идёт, но ему, вообще-то, поебать. Он не понимает, что с ним творится. И, блять! Просто блять! Он заебался. Откровенно заебался разгребать все это дерьмо. Он не замечает, как оказывается в насквозь прокуренном туалете, из приоткрытых кабинок несёт мочой и травкой. Но он даже не морщится. Потому что ему простор поебать. Он облокачивается на желтоватую в подтеках раковину и тяжело дышит. Умывает лицо ледяной водой, пытаясь стереть с себя все. Пытаясь выжечь только что увиденную картину из глаз. Ему хочется взвыть. Как раненному зверю. Он все ещё тяжело дышит, и поэтому не замечает в зеркале только что вошедшего Техёна. - И что это было? - его взгляд холодный и отстранений, будто бы это не Техен, а его двойник. Брат-близнец. Чонгук вздрагивает и поднимает глаза. Он набирает в грудь побольше воздуха, но потом понимает, что ему нечего сказать. Потому что он и сам нихера не понимает. - Зачем ты пришёл? - он говорит это холодным равнодушным тоном, и так устало, будто бы сил в теле не осталось совсем. - Что происходит, Чонгук? - Тэхён стоит, опираясь спиной о закрытую дверь и сложив руки на груди. - Может, это ты мне расскажешь?- Чонгук вздыхает и изо всех сил старается не отводить взгляда. Но это очень тяжело, потому что от алкоголя все плывет, веки тяжелеют, а глаза закрываются. - Это не я несколько минут назад ни с того ни с сего врезал незнакомому человеку. - Это не я пропадаю по несколько дней неизвестно где. Не я хожу с разбитыми напрочь костяшками. - Чонгук понимает, что снова начинает злиться. - и это не у меня по телу рассыпаны невесть откуда взявшиеся гематомы. На последней фразе Тэхён удивлённо дергается. Его губы смыкаются в тонкую напряженную линию, но он молчит, будто бы ждёт продолжения. Тэхён спокоен, и это жутко бесит. Чонгуку хочется кричать, махать руками, топать ногами. Делать хоть что-то, лишь бы вызвать хоть какую-то эмоцию на чужом лице. — У всех есть тайны, Чонгук. - Тэхён пожимает плечами, все так же смотря ему в глаза. - а какая у тебя? Он не знает, что движет им в этот момент. Он уверен, что алкоголь. И ещё злость. И всего каплю - желание. Потому что он каким-то чудом сокращает и так небольшое расстояние между ними, и вот уже его лицо всего в паре сантиметров от другого лица. И он чувствует горячее дыхание на своих губах. И все также смотрит в пронзительные голубые глаза. Которые сейчас такие холодные, будто бы вместо них у блондина вставлены две льдинки. И не прерывая зрительный контакт, Чонгук чуть подаётся вперёд и касается чужих губ своими. Губы Техёна мягкие и чуть горьковатые на вкус от выпитого накануне алкоголя. Блондин не двигается, он даже не меняет позы, но при этом будто бы совершенно не удивлён этим порывом. Чонгука это злит. Он опирается обеими руками на дверь, закрывая блондина в ловушку. Он рычит, терзая зубами его нижнюю губу и слизывая затем капельки выступившей крови. Техён все так же не двигается, но Чонгук прекрасно слышит, как неистово бьется его сердце, будто пытается разорвать грудную клетку. Он изо всех сил прижимается к нему своей грудью, а руку опускает на шею, чуть сдавливая. И губами ловит такой желанный, сорвавшийся со сладких губ стон. Чонгук удовлетворенно мычит, продолжая терзать чужой рот. Он пытается разомкнуть губы, но язык каждый раз натыкается на зубы. И тут у него окончательно сносит крышу. Потому что в следующую секунду он, что есть силы, вжимается своим тазом в застывшее тело, а рука уже намного сильнее сдавливает шею. И, наверное, он уже практически душит парня, но это перестаёт иметь значение, потому что Тэхён от неожиданности удивлённо охает, приоткрывая рот. И Чонгук наконец получает доступ. Он врывается в его рот своим языком, яростно исследуя каждый уголок. И когда они сталкиваются языками, в голове будто бы взрываются тысячи фейерверков. Он делает какое-то неловкое движение бёдрами и понимает, что у него стоит. И Тэхён тоже это понимает, потому что его руки вдруг опускаются, а в следующую секунду уже опускаются Чонгуку на грудь. Но вместо того, чтобы прижать его сильнее, блондин чуть сильнее надавливает, пытаясь оттолкнуть. Чонгук игнорирует все попытки Тэхёна отстраниться. Он опускается на такую желанную шею, где бешено пульсирует темно-синяя венка. Он прикусывает нежную кожу, в последующем зализывая место укуса. Он чуть отстраняется, чтобы вновь вернуться к губам, как его лицо вдруг пронзает острая боль. Чонгук удивлённо распахивает глаза. Тэхён только что влепил ему пощечину! Он смотрит на парня, не понимая до конца, что только что произошло. Тэхён же смотрит на него своим холодным, пробирающим до костей взглядом, и ничего не говорит. - Что ты..? - Чонгук все ещё удивлённо касается горящей от удара щеки. - Ты плохо хранишь тайны, Чонгук-и. Тэхён бросает последний нечитаемый взгляд, открывает дверь и исчезает в гудящей толпе.