Quid pro quo.

      Я стала свидетелем. Свидетелем поразительного убийства чувств.       Моё тело скрывалось за углом, я могла лишь слышать знакомые голоса, интерес и страх совместились во мне и я осталась слушать.       — Ты в своём уме, Ости, я никогда ничего не чувствовал по отношению к Непризнанным, не будь дурой, — рыкнул он, сдерживая голос, чтоб он не разлетелся по коридорам, но до меня долетел. Неприятная колотая рана в районе груди, где-то на солнечном сплетении образовалась за секунду. Никогда и ничего. — Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю.       — Пошел ты, — фыркнула демоница, а дальше прозвучал глухой удар в стену, и демоница цокнула языком. — Хочешь сказать, что не спал с ней? Скажи это. Скажи мне! — её голос медленно срывался, нитка за ниткой.       — Не спал, — низкий бархат.       Смотря как.       — И со мной не хочешь? — в её голосе были нотки дрожи, впервые я слышала это из её уст, неопределенное волнение, что умоляло почти. — Не молчи, Люци.       — Знаешь что, проваливай отсюда, прямо сейчас, — звуки шагов, ровно два, он отступил от неё. — Я не хочу слушать твою болтовню. И тебя не хочу. Надоела.       — Думаешь, что я игрушка? Ты больной, Люцифер, — она отошла на несколько шагов. — Так и знай! Твой отец, — Люцифер на этом моменте шикнул, будто она не имела права о нем говорить в таком тоне. — Он выбил из тебя все чувства, сначала я думала, что это сексуально, нет, вот уж нет. Но главное, что ты даже не хочешь что-то чувствовать, ты даже не заслужил! Тебе нужно лечиться.       — Если у тебя нет с собой лекарств, то не хочу больше иметь с тобой дела, — проговорил отстраненно, он развернулся в сторону комнаты, прозвучал скрип. — Пошла. Вон. От моей. Двери.       Слова отскакивали от стен и ударяли камнями по слуху, неприятно получить подобное в свою сторону.       — Ты...       — Иди. Нахер!       Немая сцена.       Ости стучит каблуками по полу, отдаляется в коридоре, слышен хлопок, стук кулаком в дверь. Я прикрываю глаза и прижимаюсь лопатками к каменной стене, ищу в ней опору. Я слышу дыхание и как плавно поднимается моя грудная клетка. Эта мысль меня пугает.       Грудь медленная.       Дыхание быстрое.       Распахнув глаза, я вижу красные напротив.       Черт. Ты же только, кажется, вошел, хотя может и остался с этой стороны. Я сглатываю ком в горле. Дыхание было не моё.       Люцифер собственной персоной. Его брови напряжены, как и скулы, губы и руки, что сжаты в кулаки. Ох, Шепфа, сохрани моё бедное тело. Заставь меня забыть всё, что я увидела и услышала.       — Что ты… — он запнулся, ведь знал, что я могу делать здесь в такое время. Ему нужно было несколько секунд, чтоб совладать с эмоциями. — Ладно, пойдем, — он схватил меня за запястье и силой потянул за собой. Как на это реагировать я не знала, но и вырываться было бесполезно.       — Люци.       — Нет-нет, — он отмахнулся, отпуская мою руку будучи в комнате. Демон развернулся спиной ко мне, запуская пальцы себе в волосы, сжимая голову, будто та хотела расколоться. Больно? Плохо? Тяжело? Что он чувствует? Это из-за Ости? Или её слов? — Не смотри на меня так, Уокер, а то я начну плеваться от жалости.       — Мне тебя не жаль.       — Ости.       Коротко проговорил он. Её жаль? Просто не хотелось оказаться на её месте. Хотя нет, кажется, её не сильно жаль.       Он напротив двери и в нем боролось что-то необъяснимое, если бы я могла залезть в его голову и найти ответ. Люци резко развернулся и подошел к тумбочке, где он хранил алкоголь. Короткий импульс и я перегородила ему дорогу.        Зачем?       Он не мог понять. Я тоже. Уголки его губ опустились с отвращением и злостью.       Запретила. Да.       Он поднял руку, и я уже прикрыла глаза, готовясь к тому, что оттолкнет.       Ладонь легла на моё плечо, и сжала, а после потянула на себя. Ближе к нему.       — Она права, Уокер, я ничего не чувствую. Мне совершенно похер на неё, на себя, на весь, сука, мир. И с каждым днем я всё сильнее хочу, чтоб это прекратилось.       Мои руки обвили его шею и потянули вниз, чтоб он опустил голову на моё плечо. Горячий лоб, раскаленное дыхание, будто веет от костра. Я ощущала, как напряжены его плечи, он однозначно не любитель объятий, не хотел их, но нуждался.       — То что тебе вбили в голову не имеет никакой связи с реальностью. все мы истощаемся, иногда нам нужно немного свободы, и чего-то нового, — прошептала я, касаясь пальцами его шеи, невесомо поглаживая. — Я не могу представить как тяжело быть тобой, но это твой долг, Люци, не каждый смог бы быть сыном Сатаны, и никто другой не справится.       Он тихо хмыкнул, распрямил плечи и встретился взглядом с моим, красные глаза смотрели так спокойно будто совершенно ничего не произошло. Так быстро. Я вспомнила о том, как он относится к боли.       — Вики, — он обратился, а после задумался стоит ли говорить то, что хотел, вдруг даже усмехнулся. — Ты же понимаешь, что ты для меня больше, чем обычная Непризнанная, правда?       Особенная.       Уголок моих губ дрогнул. Конечно. Да. Понимаю.       Нет. Но хочется ею быть.       — Угу, — я кивнула несмело, это вызвало у него тихий смешок.       — Отлично, что ты не в пижаме, — его алые глаза осмотрели мой внешний вид. Голубой свитер с грубой вязкой, темные джинсы, ботинки.       — Не говори, что мы куда-то пойдем.       — Люди немного странные, не находишь? Почему ты всегда хочешь, чтоб я не говорил, — он пожал плечами. — Мы полетим, если тебе от этого легче.       — Нет.       — А, это ты так намекаешь, что любишь сюрпризы? Не волнуйся, ты ни за что не догадаешься, — он вызвал водоворот и не дав мне и шанса на отказ, запрыгнул в него, потянув меня за собой.       Люцифер расслабленно летел, как только я находила в голове вопрос, он прикладывал указательный палец к губам, указывая на то, что говорить сейчас совсем не желательно.       Мои мысли были ещё о разговоре с Ости. Я могла поклясться, что у него есть чувства, хоть они и не такие яркие, а как же смешки, ухмылки, разве это не считается? Разве это всё прикрытие? Иногда, когда он смотрел просто, без лишних эмоций, что прикрывали его душу как маска, Люцифер выглядел опустошенным, это правда, когда читал, когда смотрел в окно, пил утренний кофе, делал вид, что слушает болтовню Ости.       Мне было его жаль. Я соврала.       Водоворот выбросил нас в темной комнате, где Люци тут же включил свет.       Нет-нет-нет.       — Чувствуй себя как дома, — он смотрел на мою реакцию, пока я осознавала чья она. Он провел пальцем по одной из книжных полок вытирая пыль. — Нужно было прибраться сначала, здесь повсюду пепел, — он пожал плечами.       Пепел. В Аду.       Его комната была большой и здесь не было ничего лишнего. Кроме книг, что лежали на каждой тумбочке, ведь не вместились на книжные полки. «Украл.» Это был ответ на мой интерес к ним. Темное дерево, серые стены, коричневая кожа на кресле, что стояло возле камина. Никаких статуэток. Но главное в этой комнате — рояль, что стоял в центре.       — Почему рояль, а не орган?       — Может потому, что я не Влад Цепеш?       Он сел за инструмент и похлопал рядом с собой.       — Мы прилетели сюда, чтоб ты поиграл на рояле? — я, конечно, была не против, но быть в доме, где теоретически живет Сатана, было страшно, неизвестно к чему это могло привести.       — Нет, приятное и полезное, хотел тебе показать кое-кого, но сначала, — его пальцы легли на клавиши словно пробуя сначала, а после заиграли знакомую мелодию, что обычно звучит именно на органе, зловещая и загадочная. Мелодия Дракулы. Пальцы ловко перебирали клавиши, талантливые и шустрые, удивительно, что были они не слишком нежны на вид, но сейчас, впечатление складывалось другое.       Люци коротко глянул на моё удивленное лицо и остановился.       — Это Бах, — констатировала я, слышала эту мелодию в университете множество раз. — Хорошо играешь.       — Я удивлен, что ты сказала именно так, а не та самая мелодия, которую вроде как играл граф Дракула, — хмыкнул Люцифер, а после поднял свои руки. — Эти пальцы и не такое могут.       Не реагировать на эту фразу - буду глупой, плохая реакция — ханжа, просто засмеюсь - слишком развязно.       С сарказмом.       — Ха-ха, — раздельно, специально для него, кажется, я попала в цель.       В двери неожиданно что-то стукнуло, я посмотрела на Люци с испугом. За дверью послышался собачий лай, что перебивал друг друга.       — Если ты боишься собак, встань на кровать, — Люци поднялся. — Не могу их не пустить, всё же мы друзья. — ему приносило одно удовольствие говорить эту фразу.       Подальше от проблем я всё же поспешно переместилась на его кровать, подобрав ноги над ней, чтобы постель не запачкать обувью и быть подальше от пола.       Люцифер открыл дверь и вышел в коридор на мгновение, разговаривая о чем-то тихо, мой слух улавливал лишь отдельные слова: «мальчики», «хорошо», «да-да». В дверном проеме показалась голова что-то среднее меж лабрадором и доберманом, красные глаза смотрели удивленно и начали принюхиваться, пес начал рваться вперед, но что-то его не пускало, он скрылся за дверью и вновь появился, но этот взгляд был иным, шаловливым, игривым, он гавкнул, а за ним появилась ещё одна, но более спокойная мордашка. Двое? Или трое? Видно Люцифер их отпустил, потому что он резко двинул красными крыльями, пропуская собак.       Цербер. Три милые мордашки и одно тело.       Я осознала это лишь тогда, когда пес подбежал к кровати и все три головы опустились на постель не смея залезть. Три пары глаз молча следили за моими движениями, а после присоединилась и четвертая.       — Это..       — Да, тот самый страшный хранитель врат в Ад, точнее, его ребенок, — Люцифер следил, как я аккуратно протянула руку, и напрягся заметно. Но движений не последовало от этих милых созданий. Игривый, не смог терпеть, поднял голову выше и ткнул влажным носом в мою ладонь, а после лизнул. — Удивительное предательство. Никакой дисциплины.       — У меня, кажется, не хватит рук, — через несколько секунд я сидела на полу, пока эти ребята жаждали моего внимания, тыкая мордочкой в моё тело, будто говоря «а я?», «меня забыла», «тоже хочу.» Люцифер сидел некоторое время отдаленно, будто не понимал, что происходит, или ожидал совершенно иной реакции.       От меня? Или от этих малышей?       Хотя цербер был больше добермана, его всё ещё хотелось называть маленьким.       — Обычно, они не рады гостям, — Люци подсел ближе, опускаясь на пол, одна из голов потянулась к нему, упрощая мне задачу. Он плавно чесал за ушком, от чего пес вытянулся от удовольствия. Люци знал что делать, однозначно. И скажите, что у этого демона нет чувств, если он так нежен с животным.       — Так ты хотел познакомить меня со своими друзьями?       Он задержал взгляд на мне, а после отрицательно кивнул, поднимаясь, за ним повторил и цербер. Люци подал мне руку и повел за собой по темным коридорам его дома, мы поднимались всё выше по ступеням, как друг перед нами была лишь дверь, что скорее всего вела на чердак. Цербер остался сидеть на лестнице позади, пока мы прошли вверх по пыльной с тонкими нитями паутины вперед, оказываясь в большой темной комнатой, где пахло старой бумагой, прогнившим деревом и краской. Люцифер неожиданно включил свет, заставив вздрогнуть, напряжение ощущалось тяжелым камнем, который повесили на крылья.       — Я очень долго искал причины моего доверия к тебе, есть одна, что даже перечеркивает то, что ты Непризнанная, — он подошел к одной из картин, что была завешана белым полотном. Демон вдохнул поглубже и отдернул ткань.       Изображена женщина, темные, как у Люци, волосы, в которые вплетены тонкие веточки перекати-поля, смуглая кожа, тонкие черты лица, форма губ совпадала с формой губ демона. Очевидно было, здесь изображена его мать. Её глаза были закрыты, но вдруг будто от крепкого сна, она слегка потянулась и быстро заморгала. Кристально голубые глаза, чистые и глубокие.       Я попятилась назад, понимая тот факт, что картина движется, Люцифер поймал меня за плечо.        — Она не видит тебя, это лишь картина, — он тяжело сглотнул и отвел взгляд от портрета так, будто ему больно на него смотреть. Люцифер кашлянул в кулак, пытаясь совладать с собой. — Это Лилит, моя... — он вновь кашлянул и вовсе обернулся к портрету спиной.       — Мама.       — Правильно, она тоже была человеком, до того как родила меня, я рос первое время с ней на земле, в моей памяти сохранилась её энергия, — он вдруг встретился своими глазами с моими и сжал губы до тонкой кривой линии. Она умерла, когда родила его? Выходит, что так. — Ты же знаешь, что она ощутима на вкус, да? — я коротко кивнула. У неё была энергия, как у демонов или из-за демона. Сатаны. Всё казалось куда сложнее, но переспросить я даже не пыталась. — У Непризнанных вроде тебя она неощутима, но, когда ты злишься или волнуешься, я её чувствую. Её запах, вкус и даже цвет.       Моя энергия.       Наверное, только истинно сильный демон может такое уловить.       Я перевела глаза с него на женщину, что зачарованно смотрела на углы рамки, будто осознавая, что она портрет.       — На что она похожа? — почти неслышно прошептала я.       — На клубнику, отдаленно, даже сейчас, — он резко сделал выдох, а за тем медленный вдох. — Кажется, ничего необычно, но она напоминает мне её, мамину, — последнее слово ему тяжело далось, его глаза смотрели в пол, я сделала шаг ближе и обняла его за плечи, но он плавно оттолкнул меня. Никакого сожаления, да? — Не нужно, не сейчас.       Люци вновь обернулся к портрету и набросил на него ткань, а после закрыв дверь на чердак, вызвал водоворот, что вернул нас в школу. Он упал спиной на кровать, как только оказался в комнате, вес горы на плечах придавил его к матрасу, я лишь присела рядом, что ему не понравилось и демон потянул меня за плечо вниз.       — Может поэтому мне так хорошо спится с тобой, — он прикрыл глаза и притягивая меня крылом ближе к его телу. — Она умерла, когда я был ребенком, — сообщил он и коснулся моей руки перекладывая себе на грудь.       Я прониклась к нему ещё большей нежностью. Я понимала его.       — Мне жаль, думаю она бы гордилась тобой, — прошептала я, боясь нарушить его спокойствие. Он развернулся и встретился со мной взглядом, рассматривая мои глаза несколько секунд.       — Спасибо.       — А можно вопрос? — он хмыкнул, будто ждал, когда же я спрошу хоть что-то.       — Она же… Ну, твой отец не виноват в...       — Нет, — резко ответил Люци и тихо вздохнул. — Он может и Сатана, но только Шепфа имеет право забирать людские души. Это судьба. Тогда ещё не было такой темы с Непризнанными и наказания были жестче. Её казнили, даже отец не мог ничем помочь. Если ты ещё не поняла, она была человеком, на тот момент, конечно, необычной женщиной, первой, но всё же, греховное дело было, недопустимое, — почему-то Люци усмехнулся этой мысли, будто его веселило быть результатом чего-то запретного.       — Вот откуда твоя сила, — стоило мне проговорить, как ухмылка полезла на его лицо. Ребёнок первой женщины и Сатаны. Конечно. — Да, Люци, я признаю это.       — Ещё бы, — он опустил взгляд на миг, слишком спокойно, пытаясь оставаться незамеченным, хоть рассматривал мои губы пристально.       Его язык прошел меж его собственных губ, уголок которых дрогнул. Я неожиданно осознала, как близко его лицо к моему, как легко можно дотянуться к нему, оставив несколько поцелуев.       Я желала этого, чувствовала, что он думает о том же. Я неосознанно задержала дыхание, боясь сделать любое движение лишний раз, спугнуть его.        — Вики, — вздох, что сорвался с моих губ, дрожал. Он поднял темные ресницы и встретился с моим взглядом. — Пора спать, — подальше от греха.       Это один из страхов Люци, что так крепко держал его в узде. Вот почему он никогда не спал с Непризнанными, хотя кто бы мог ему помешать? Лишь он сам. Полный самоконтроль и дисциплина.       Лежа с ним в одной кровати, чувствуя, как он размеренно выдыхает воздух из своего адски горячего тела, я была лишь рада, что могу контролировать температуру, и жаркие летние ночи нам не приходится спать далеко друг от друга.       Я не могла уснуть, волнуясь, что он ощущает мою бессонницу, я имитировала спокойное дыхание, наблюдая за ним из прикрытых век. Вроде спал.       Мне хотелось его целовать, быть клубникой на его губах.       Мне хотелось прикасаться к нему так, как он прикасался к черно-белым клавишам, осознавая, что делает всё правильно, так смело, легко и уверенно.       Хотелось, но друзья, кажется, так не делают.       А ещё мне не хотелось терять его, осознав, что сам сын Сатаны боится согрешить, зная, что это сойдет ему с рук, боится потерять, даже такую жалкую Непризнанную как я.       Особенно такую как я.