Магия власти

Ведя Му Цина к нужному заведению, Се Лянь до последнего убеждал себя, что делает все правильно. А ещё верил в то, что все его подозрения не иначе, как плод богатого воображения. Му Цин ведь… хороший. Просто закрытый, но ведь это не делает его опасным для них с Фэн Синем? Где-то глубоко советника в очередной раз уколола совесть за недоверие к новому другу. Небо уже окрашивалось в розовые и оранжевые оттенки, когда они подошли к ещё закрытой таверне. Скрипучая дверь была чуть приоткрыта для новых помощников, но табличка «Закрыто» вынуждала местных работяг обходить излюбленное заведение стороной. — Это здесь, — Се Лянь приоткрыл перед Му Цином дверь, пропуская того вперёд. Мгновенно мелькнувшее в его глазах недовольство заставило советника неловко посмеяться. — Я же говорил… но все не так уж и… — Читать не умеете?! Сказано — закрыто! — перебитый Се Лянь удивленно воззрился на дверной проем в дальней стене зала. Хозяин таверны, очевидно, принял пришедших за очередных забредших не вовремя клиентов. Се Лянь вздохнул, переглянувшись с удивленным таким «теплым» приемом Му Цином. Тот склонился ниже к советнику, глядя на проход в комнату, из которой и говорил старик. — Он сам-то в курсе, что принял нас на работу? — в тихом шепоте на мгновение проскользнул смешок, но Се Лянь не мог решить, разбавил ли он образовавшуюся неловкую атмосферу, или же сделал хуже. — Что вы, господин, это я, Се Лянь! — советник махнул на друга рукой, проходя за прилавок к дальней комнате. Только после вежливого стука, смысла в котором было уже не много, он заглянул в темную комнатушку. — Я приходил вчера по объявлению. Старик оторвал взгляд от книги. В тусклом свете лампы едва ли можно было что-то разглядеть, но ему, кажется, это не слишком мешало. Прошло несколько мгновений, прежде чем он всё-таки медленно кивнул, узнавая молодого человека. — А второй? — он поднялся и отложил свою толстую книгу на полку, прежде чем направиться к Се Ляню. — Я ведь говорил вчера, что не один ищу работу, — неловко посмеялся советник, отходя от проема и кидая короткий взгляд на осматривающегося Му Цина. — И я согласился взять себе в помощники вас, мужланов? — тут же заворчал хозяин, игнорируя совсем не дружелюбный взгляд «второго». Се Лянь вздохнул. — Ладно, две пары рук лучше, чем одна. Советник промолчал, до последнего уверенный, что все не так уж и плохо. Он отошел к явно не горящему энтузиазмом Му Цину, пока старик возился в своей каморке. — Видишь? А ты волновался, — Се Лянь похлопал тут же помрачневшего Му Цина по плечу. По его лицу сразу стало понятно, что он хотел высказать очень многое, но Се Ляня спас вернувшийся с ведром воды и шваброй хозяин таверны. — Ты, высокий, вымой пол, а ты, — морщинистый палец тут же указал на застывшего Се Ляня. — Протри столы. Стулья потом расставишь. На деревянный прилавок упала ещё и мокрая тряпка. Му Цин позволил себе закатить глаза, но старик этого либо не заметил, либо решил не обращать внимания. Он, не дожидаясь какого-либо ответа, вернулся в свою комнату. Се Лянь неловко почесал затылок и понял, что волосы будут мешать. Пока он возился с ними, собирая в хвост, Му Цин уже взялся за свою часть работы. Советник старался уследить за ним краем глаза, но так, чтобы тот ничего не заметил — в пустом зале это было очень сложно. Заработав несколько недоуменных ответных взглядов, Се Лянь решил подождать открытия заведения и попытать удачу снова. Оно, на самом деле, долго ждать себя не заставило. Когда он закончил со стульями и прилавком не без помощи уже закончившего свою часть работы Му Цина, хозяин таверны всё-таки соизволил выбраться из комнаты и, взглядом обведя помещение, прошел к двери, чтобы снять с ручки старую табличку. — Значит, мы должны только разносить напитки и закуски? — Му Цин оперся бедром о прилавок, сложив руки на груди, когда открылась дверь и зашли первые посетители. Он не скрывал своего недовольства этим заведением, поняв, что хозяин таверны на его мнение попросту не обращал внимание. Он понимал, что должен быть рад возможности помогать Се Ляню и Фэн Синю, потому благоразумно не высказывал вслух все ругательства, относящиеся как к грубому хозяину, так и общему убранству заведения: хорошо сказывалось отдаленное расположение городка относительно столицы. — Верно, — благодушно улыбнувшись, кивнул советник, уже было направившись к занявшим стол посетителям. Те, люди простые, и ожидать не стали — прокричали свой заказ через половину зала так, как привыкли. Се Лянь выглядел так оторопело и удивленно, что Му Цин не смог сдержать смешок. — Дай угадаю, ты никогда не был в деревенских трактирах? — обхватив ладонью плечо Се Ляня, волшебник мягко оттянул его обратно за прилавок. Тот поджал губы, неловко улыбнувшись, и отвел взгляд, ничего не отвечая. Подобная реакция могла бы насторожить, если бы хозяин трактира вовремя не окликнул Му Цина. Вынося сразу несколько полных кружек в руках, тот думал только о том, как бы не разлить неприятно пахнущее пойло прямо на головы шумных клиентов. А после началась беготня по залу, так что вести светские беседы с Се Лянем не было ни времени, ни особого желания. Чем темнее становилось за окном, тем больше людей вваливалось в с первого взгляда даже не предназначенное для таких человеческих масс помещение. Периодически Му Цин ловил на себе беглые взгляды Се Ляня через весь зал, но не придавал этому особого значения: было видно, как тот переживал, что друг поругается с каким-нибудь захмелевшим клиентом. Время было достаточно позднее, чтобы часть посетителей неприлично напилась. Раздражения своего Му Цин честно старался не показывать слишком явно, чтобы ненароком не спровоцировать конфликт. Пьяные люди — тупые люди, а из-за всяких идиотов проблемы с работодателем ему не были нужны. Се Лянь это тоже отлично понимал, по возможности стараясь отвадить друга от особо пьяных посетителей. Он расставлял блюда с резко пахнущими закусками, когда, поверх разговоров, до его ушей донесся звонкий шлепок. Советник тут же обернулся на звук удара, лицезрев замершего Му Цина. Как и немногие посетители, он наблюдал как стремительно меняется выражение его лица. Шок сменился замешательством, а затем — отвращением и злобой, когда он резко развернулся к гогочущему клиенту, который и начал распускать руки в его сторону. Стремительно огибая столы, Се Лянь направлялся к ним, боясь, что, не справившись с эмоциями, Му Цин ударит наглеца. Тот был пьян настолько, что даже не замечал, что нахваленная им красавица — двухметровый и очень злой юноша. В последний момент советник схватил того за плечо, разворачивая к себе и наблюдая удивительное явление: по обыкновению светлые глаза Му Цина налились цветом темного шоколада — таким знакомым ему самому. Это продлилось всего мгновение, но Се Лянь одернул руку, отшатнувшись с нечитаемым выражением лица. — Му Цин… успокойся. Пойдем, оставь их, — подхватив судорожно сжимающуюся в кулак ладонь, советник повёл того в ту самую каморку, а разговоры клиентов возобновились, будто бы и ничего не произошло. — Он… он принял меня за женщину! — брезгливо скривившись, наконец произнес Му Цин. Он вырвал руку из хватки Се Ляня, поправляя слегка задравшуюся от шлепка рубаху. — Я вышвырну его отсюда при первой же возможности. Спорить Се Лянь не стал, ещё пребывая в напряженных размышлениях после увиденного. Пообещав Му Цину взять обслуживание этого столика на себя, он удалился. Он ведь не мог ошибиться? Ему ведь не могло показаться, глаза Му Цина точно сменили цвет? Верить в это отчаянно не хотелось, но в это мгновение сознание само складывало логическую цепочку. Сразу стало понятно, почему народ ополчился против Му Цина, почему его раны заживали так быстро — то была совсем не эффективность сваренных им мазей и снадобий. Значит ли это, что все это время Му Цин просто пользовался их добротой, поглощая эмоции для своего исцеления?

/ / /

Му Цин и Се Лянь уже шли домой после закрытия трактира под утро, когда солнце еще только-только начало подниматься. Хозяин решил отпустить пораньше в честь прибавки прибыли, все сваливая на Му Цина и его притягательность. Клиенты и правда в каком-то смысле взгляд не могли отвести от него. Как и Се Лянь. У него голова была набита догадками и теориями о том, что их новый с Фэн Синем друг может оказаться волшебником. И на это указывало множество причин. Оба были не в самом лучшем, как оказалось, расположении духа. Му Цин бубнил под нос тихие проклятия, ругался, что не придет больше туда, будет вредничать, упираться сильно, да и жаловался на клиентов в частности. А советник мог слушать только вполуха, и то чаще пропускал чужие слова будучи в раздрае. Удалось накрутить себя так сильно, что он смог запнуться о свои собственные ноги, заваливаясь на спутника. — Прости, прости! — Се Лянь вновь принял прежнее положение, виновато посмотрев, и пошел дальше. Через пару секунд он понял, что рядом никого не было. Обернувшись, Му Цина он заметил позади на пару шагов, сверлящим его спину внимательным взглядом, словно на ней что-то было написано. Пришлось остановиться и обернуться, состроив все то же благодушное выражение. — Что случилось, Му Цин? Что-то тебя волнует? Тот отвел свой невозможно пронзительный взгляд, словно не решаясь напрямую говорить о своих переживаниях. Советник терпеливо ждал и хотел уже было замять тему, когда Му Цин всё-таки заговорил: — Да… Меня беспокоит твое состояние, последние пару часов ты слишком растерянный. Се Лянь этого не отрицал, но сказать так прямо не мог, на это способен лишь один Фэн Синь, а потом еще упрекнуть за то, что не догадался раньше. Где-то один Фэн Синь икнул и громко заругался, подавившись из-за этого. Лучше начать издалека, увильнуть от вопроса, а потом постепенно прийти к нужной теме, все построить грамотно и разумно, как он привык действовать. Как он и будет делать сейчас. И уже только Се Лянь раскрыл рот, решая спросить про самочувствие, как услышал: — Ты думаешь, что я волшебник, верно? Звук потери сигнала с космосом можно было услышать даже в маленькой деревушке. — В глаза заглядываешь мне часто, хоть и мельком, следишь за руками… — Му Цин тяжело вздохнул и обнял себя под локти, стремясь вовсе закрыться от сего факта, важно защитить себя, уберечь тайну от раскрытия. И ведь знает, что Се Лянь не станет забивать его камнями или рассказывать всем. — Я…я догадывался. — на этом советник и замолчал. Говорить больше не о чем. Они прошли ещё немного, прежде чем он заговорил вновь, шепча одними губами, боясь услышать положительный ответ. — Ты питался нашими эмоциями? Несмотря на то, насколько блекло и тихо прозвучал вопрос, Му Цин хорошо его услышал, ответив без раздумий: — Нет. Звучало это как неожиданный раскат грома во время ясной погоды. Жутко, но полностью отсекает все имеющиеся предположения. — Я не питался вашими эмоциями с того момента, как вы меня спасли. Ничего не забираю… Совсем. Я лишь… — Му Цин прикусил губу, сжимая сильнее пальцами ткань своей одежды, взгляд свой опуская. — А других? Людей же так много… — Се Лянь запнулся, осознав, как это может звучать для Му Цина и тут же забеспокоился, руками размахивая. — Я не побуждаю тебя делать это или прямо сейчас у меня взять их!.., но все же. От него сквозило неприкрытым, сильным волнением. Они продолжили неторопливо идти по пустой улице, стараясь держаться подальше от домов. — Я питался только вашей едой, это… не то, что бы неприятно, но для меня приносит один лишь вред. — Му Цин шел, опустив взгляд и заламывая пальцы, пока в голове Се Ляня продолжала выстраиваться логическая цепочка, совершенно его не радующая. — Человеческая еда не пригодна для нас вообще. — Вот как… Ты поэтому в последнее время так истощен. То есть, забирал у себя остатки того, что было? Эмоции с той площади… — кивнул еле, отвечая на свой же вопрос, полностью уверенный в правоте своего предположения, но назрели еще вопросы. — Правда, что когда волшебник влюбляется в обычного человека, то он… не умирает при взаимности? Му Цин, словно не ожидавший этого вопроса, вскинулся, внимательным взглядом окинув Се Ляня. Тот почти не видел в утренних сумерках его глаза, но был уверен — на короткое мгновение они стали темнее. —…как ты… Ладно, неважно. Это правда. — он замолчал на пару мгновений, подбирая правильно слова, обдумывая каждое. — Они свои эмоции и энергию разделяют друг с другом, достигают гармонии и… чему-то такому. Я мало в это верю… Звучит как сказка. С тонких, покусанных за эти пару минут губ сорвался смешок, совсем невеселый. Се Ляню вдруг стало неимоверно жаль его, но и касаться нервно дернувшегося плеча он не решился в этот раз. Последнее, что нужно Му Цину — такое открытое выражение жалости. Он помолчал недолго, раздумывая над всеми вопросами, так и понятно стало к чему все это было. Спрашивать не хотелось, страшно было услышать «да». Тем не менее, вздохнув коротко, он повернулся обратно к Се Ляню: — Ты заметил это, да? Я пытался не думать о нем. — Заметил… — им вспомнился и момент во время получения заказа Му Цина, от кухни Се Лянь стоял совсем недалеко, но он заметил неуловимое изменение в чужих глазах — те сначала окрасились в темно-золотой, затем смешались в водовороте и вновь приобрели свой изначальный цвет. Выражение лица не поменялось, но отдаленный оттенки умиротворения были видны. Спустя время советник понял, почему этот цвет был ему так знаком. — И давно ты… с Фэн Синем?.. Му Цин дернулся как от пощёчины, настолько ошеломляюще было то, что Се Лянь понял все так скоро и просто. Взяв себя в руки и огромным усилием воли отвернувшись, он вновь устремил свой взгляд на дорогу. В своем неспешном темпе они уже подбирались к нужной им улице. — Он ничего не знает, я не хочу ему рассказывать, это… слишком. Он не примет. — от этих слов его голос даже не дрогнул, Се Ляню пришлось очень постараться, чтобы услышать в нем горечь. — Не беспокойтесь, скоро я вас покину и вы обо мне забудете. И не рассказывай ничего ему. После эти слов стало действительно жаль Му Цина. Он ничем не заслужил такое обращение к себе, он тоже заслуживает право любить и оставаться рядом с тем человеком, которого выбрал. Не его вина, что природа с ним провернула такое ничуть не отвратительное действие. Волшебники — люди. Но люди особенные. Именно поэтому их и стремятся уничтожить. Если все обычные, то и ты тоже должен быть таким. — Мы решим это вместе, Му Цин, завтра решим. Не переживай. — улыбнулся в тот момент, когда взгляды столкнулись и ответная кроткая улыбка расцвела на чужих губах, и не заметить ее, если не искать. Этого было достаточно, чтоб неспокойное чувство в груди исчезло. Наконец.