Рожденные дважды

На стенах полупустой, но уютной квартиры развешаны фотографии. Одни с черно-белым фильтром, другие имеют хаотичные краски. Одни пейзажи, а рядом портреты. Одни в стиле полароидов, соседние словно с обложки журналов. Между ними встречаются новые фотографии, в которых нет души, словно они ничего не несут для хозяина квартиры. Но объединяет их один человек — Чон Чонгук. Автор и участник снимков, их хозяин, а также хозяин квартиры в районе Итэвон (Итхэвон). Он занимался фотографией с самого подросткового возраста, и по сей день это одно из тех вещей, в которых он так хорош. А хорош он в очень многих вещах. Фотография, танцы, рисование, пение в караоке, спорт, в том числе и тхэквондо, а также моделинг. С помощью последнего он до сих пор получает большую часть своего дохода. Чонгук посещает различные фотосессии, показы мод, связанные с благотворительными фондами. Его называют «Золотым». Но он постоянно говорит: «Не всё то золото, что блестит». И зачастую бывает прав. Не все люди имеют «золото» в душе, а порой и оно может чернеть и обретать совсем нехороший отлив темноты. Чаще всего его так называла Чон Монкут — родная мать, которая так и хотела поиметь с этого «клада» свою часть. Её лицо можно было встретить среди журналов про бизнес и экономику, но никак не среди фотографий сына, которыми он дорожил. Сейчас Чонгук стоит напротив этих фотоснимков и не может понять: почему же его запал исчезает с каждым прожитым днём. На старых снимках видна душа, видна текучесть яркой жизни и такие же яркие вспышки красок, даже на черно-белых фотографиях. А вот новые… Они отличаются видом бумаги — матовые и блеклые, словно хозяин стал экономить. Экономить на чем? А парень понимает на чём — на своей жизни. После несчастного случая, который произошел несколько лет назад, он с болью вспоминает прошлую жизнь, потому что завидует тому подростку, его счастью и беззаботности. Но пройденное не вернуть. Остается учиться на ошибках. И единственное, что понимает Чонгук — он пройдет этот путь. Он встанет на путь света, преодолев тернии, и дотянется до звёзд. Лишь бы среди них оказалось счастье. В углу квартиры раздается звонок. На экране телефона высвечивается незнакомый номер. Чонгук колеблется: поднимать или нет? Наверное, это вновь предложения банка взять кредит или такие, в которых он уж точно не заинтересован. — Да? — все же отвечает Чон. — Это Чон Чонгук? — знакомый голос раздается по ту сторону трубки. — Минхо? Какими судьбами? — В его голосе слышатся нотки настороженности — это его давний товарищ по кружку любителей фотографий, но из-за одной ссоры они перестали общаться. — Да, вот, решил вспомнить о тебе. — Затем повисло неловкое молчание. — Я, вообще, что звоню… Моему агентству нужен фотограф на соревнования по фигурному катанию. Обещаю — бесподобные кадры тебе гарантированы. Ну и деньги, естественно. 170 тысяч вон в час. — Фигурное к-катание говоришь. — Чон наклоняет голову в сторону, задумываясь. Он смотрит в окно и замолкает на пару секунд, чтобы унять нервное заикание. — Оно самое. Только лучшие начинающие фигуристы. Чисто мужской коллектив, — уточняет голос по ту сторону телефона. Он знает, что Чонгук падок на мужскую красоту и эпичные фотографии в движении. — Я… — Чонгук опять замолкает на секунду. — Ты же знаешь, почему я перестал тебе помогать? — Да, конечно, я помню и извиняюсь за тот случай. Но мне казалось, что мы все забыли. Разве нет? — По ту сторону телефона слышатся нервные щелчки ручкой. — Я так не думаю. Ты… — Слушай, давай не будем вспоминать прошлое. Тебе нужны деньги? — Да, — вздыхает Чонгук. Ему нужны эти чёртовы деньги, которые вот-вот могли закончиться. — Заметано! В KakaoTalk жди адрес. Всё. Мне надо бежать. Встретимся на месте.

***

В наушниках заиграла легкая мелодия, которая создает атмосферу простоты и обыденности. Люди двигаются в потоке возле здания, где на баннере написано название соревнований и дата — 28 марта 2023 год. Чонгук же чувствует себя немного отрешенно. В своих мыслях он живет не так давно: только так можно сохранить свое лицо, свои нервы и свое время — считает он до сих пор. Начинают запускать СМИ. Со всего города собраны лучшие фотографы и журналисты, чтобы осветить мероприятие по фигурному катанию. В холле собрается немалое количество папарацци, и их начанают ознакамливать с правилами поведения в ледовом дворце. Чонгук снимает наушники, но все же решает пропустить слова руководства ледового дворца, ибо уже знает все правила наизусть: был опыт работать в таком заведении. Ожидая Минхо, который опаздывает, Чон решает пройтись по холлу. Это новый ледовый комплекс из двух зданий. Парень находится в большом, где проходят соревнования и занимаются взрослые фигуристы. В соседнем здании расположены кабинеты преподавателей и два небольших катка для юниоров. Центральное помещение освещается холодным оттенком. Стиль самый обычный, — официальный, — единственное, что привлекает, это много зеркал на потолке, которые соединены в изображение фигуриста. А также на огромных стенах размещены электронные баннеры, где транслируются последние соревнования или, как сейчас, видеоролики с представлением участвующих фигуристов. К ним можно подходить и включать самостоятельно. Какие-то фигуристы цепляют взгляд Чона, но через пару секунд перестают быть интересны, какие-то и вовсе непохожи на показ умений фигуриста, но один баннер привлекает внимание Чона. На нем изображен низкий парень, по соображениям Чонгука — максимум 174 роста. Вполне типичные для Кореи пухлые губы, узкие глаза с моно-веком. Тело и поза парня с баннера говорят сами за себя — «Я люблю заниматься фигурным катанием»: накаченные бедра, сильные мышцы торса виднеются из-под легкого одеяния. Заинтересованный Чонгук нажимает на кнопку старта. Фигурист на записи кружится вокруг своей оси и, остановившись, мило улыбается, показывая свое очарование. Затем в танце он исчезает в глубине стенда. Экран загорается белой надписью на черном. «Пак Чимин». — Пак Чимин… — повторяет Чонгук. Он думает, что слышал это имя где-то, но очень давно. На экране показались темно-синие волосы фигуриста и черное одеяние с крыльями демона, но на следующем кадре русые волосы и белые крылья. Всё смешивается на одном экране перед Чонгуком. Подсознание манит его, заставляет вглядываться в каждую черту лица фигуриста. Каждое движение пропитано уверенностью. Он однозначно настолько соблазнителен, что сам знает это. Упорство передается через глубокий взгляд, направленный на невидимого зрителя, грубые движения перетекают в нежные изгибы тела, а через экран бьет харизмой. В одном теле объединились двое: ангел и демон, словно прошлое и настоящее. Фигурист показан как в молодости, так и чуть старше, из чего можно было подумать, что он старше Чонгука. Чимин словно Абраксас во главе всего мира и отдельных сердец зрителей. Он и пленит своей сущностью, и отталкивает. Чонгук, как искушенный наблюдатель, хочет следовать за ним в темноту. Хочет, чтобы его притягивали и отталкивали, принимали и отпускали. Это сродни жертвоприношению, где жертвой является Чонгук, который готов продать душу ради того, чтобы поцеловать эти манящие губы. Он хочет касаться волос, скользить кончиками пальцев по гибкому телу. Он не хочет, чтобы это гипнотическое шоу переставало идти. — Кажется, история о падшем ангеле, который разбился о реальный темный мир, — шепчет Чонгук себе под нос, просматривая ролик еще раз. Он закусил губу и наклонил голову в сторону, задумываясь. О чем хочет поведать рассказчик? Почему на экране две стороны одного? Больница и стекла? — Чонгук! — Слышит парень сквозь свои мысли. — А? — Он поворачивает голову и видит своего знакомого. — Привет. Извини, что заставил тебя ждать. Пойдем? Кажется, уже все спешат занять свои места. — Минхо кивает в сторону уходящей толпы журналистов.

***

Соревнования длятся около часа. Уже выступило достаточное количество фигуристов, чтобы Чонгук устал стоять на ногах и ждать того парня. Гук начинает немного нервничать. Он то и дело отвлекается от выступающих и смотрит в сторону стоящих тренеров, ожидая его. Его действительно задел тот ролик, и парень хочет поскорее увидеть эту огромную харизму, исходящую от неизвестного для него Пак Чимина. В какой-то момент он отвлекается на свою сумку, которая все никак не может расстегнуться. Ему нужен другой объектив. Но тут выключается свет, и на лёд выходит хрупкий парень. Чонгук совсем забывает, что хочет. Наконец он увидел его. Вы чувствовали, когда вас окрыляет от чьей-то улыбки? Как будто вы смотрите на свет и начинаете не прикрывать глаза от боли, а наоборот, созерцать любовь. Нет? А Чонгук ощущает это прямо сейчас. Он стоит в первом ряду, где прямо за бортиком находится Чимин. Парень пытается взять в руки фотоаппарат, висящий у себя на шее, но его руки предательски дрожат, как и внутренний голос. Этот самый голос прямо-таки шепчет ему в голове: «Ты ослеплен? Неправда ли?». И если бы Чону предложили заговорить с фигуристом прямо сейчас, он бы стал заикаться, как девственница перед красивым парнем. Чимин прокатывается чуть ближе к центру льда и замирает. Музыка вступает в зал. Мелодия начинается издалека, словно приближающийся восход солнца, она сопровождается тихим стуком коньков о лёд. Чимин раскатывается по кругу в темноте, ища более удобные позиции для значимых мест в выступлении. Он знает — его старые фанаты пришли в зал, на его первое выступление спустя четыре года. Но также он знает, что сегодня, возможно, сумеет зацепить новых любителей фигурного катания, в том числе и фотографа, который стоит и греет свои пальцы от холода. В мерцании света и отблеска льда зрители видят Чимина — его рука поднимается, а голова опускается вниз. Выступление началось, и музыка замолкает.

«Весь мир не такой, как вчера»

Руки фигуриста поднимаются ввысь, за ними следует взгляд смотрящего через объектив камеры Чонгука. Свет коротко мигает, за это время Чимин срывает микрофон с уха и кидает тренеру. Садится на лёд прямо посередине сцены, и музыка резко вступает вместе с высоким вокалом. Кто-то рядом с Чонгуком задает вопрос: — Это ведь он сказал? Это же его песня? Ходят слухи… — Но Чон не слушает, он отчаянно вцепляется в фотоаппарат, потому что именно в этот момент Пак кидает свой взгляд прямо в камеру. Фигурист искусно играет на публику — его тело то ускоряется, то замедляется, как солнце, которое освещает Землю. Его руки владеют этим залом, а тело приковывает взгляды. Он, не отвлекаясь от музыки, прокатывается вперед, увеличивая скорость, чтобы сделать двойной тулуп. Ногами чувствует, что не сделал ошибку и, отступая, прыгает под четкие слова песни, написанной им самим. Голубая, слегка свободная блузка следует за поворотами фигуриста, приподнимается и открывает его тело, которое так и манит.

«Чем сильнее трепещет моё сердце, тем больше я переживаю»

Сердце Чимина в эти моменты проделывает высокие кульбиты. Парню было тяжело возвращаться на свой любимый лёд: больная нога постоянно дает о себе знать, а шея все продолжает болеть. Но его страсть не угасает, ведь это единственное, что осталось с ним из прошлой жизни. Сегодня его первое выступление. Он настолько сильно отвык от сцены, что попросил дать время перед ним. И теперь с благодарностью принял эту возможность, смог зацепить взгляд всех зрителей. Ведь он хочет показать им свое перерождение. Пак начинает вникать в эту мелодию душой, катаясь по льду в мягкий такт и делая элементы так изящно, что судьи, зрители, СМИ замирают, и никого в этом мире не перестает быть, кроме Чимина и Чонгука. Фигурист сам записал песню. Практически сам поставил себе программу, пока не включая в нее резкие повороты и прыжки с упором на больную ногу. Но он сможет заполнить пустое пространство своим артистизмом и огнём в глазах.

«Когда ты видишь меня. Когда ты касаешься меня»

Мурашки переполняют Чонгука, когда он ловит взгляд Пака. Фотографу кажется, что он нашел то самое. Это было действительно оно — вдохновение во плоти. Эти черные обтягивающие брюки, эта голубая рубашка с пришитым бисером, который блестит под софитами. И этот пронзительный взгляд в душу из-под пушистых ресниц. Вся картина завораживает воображение. Прыжок — объемные русые волосы Пака движутся вместе с головой во время поворота тела. Глаза прикрыты, а весь он стремится ввысь. Зрителям кажется, что мир словно замер для них. Движения кажутся настолько легкими и воздушными, что люди даже не задумываются, какая работа мышц и сознания фигуриста стоит за этим. Первый поворот оказывается настолько завораживающим, Чонгук попадает в какой-то свой мир, словно его засасывает воронкой из точенного тела фигуриста.

«Это вовсе не сон»

Этот мир оказывается наполнен звездами. Эта мини-вселенная завораживает, цепляет, манит коснуться тела хранителя мира. Маленькие и тонкие пальцы хранителя тянутся к темной макушке Чонгука, и от прикосновения появляются бабочки. Они образуют вихрь, который поднимает парней все выше и выше к сияющей луне. Второй поворот. Глаза артиста резко распахиваются — в них видна надежда, желание быть любимым и любить. Чонгук ловит момент и делает снимки. Чимин глубоко вдыхает воздух. Третий поворот. Каждая частичка тела готовится к приземлению на толстый лёд под ногами. С его глаз срывается одинокая капля, а взгляд направлен в сторону от людей. Он смотрит вниз. И не от скорого приземления, а от страха быть непризнанным, быть нелюбимым всю жизнь. Ведь судьба бывает жестока. Он не был готов, что в одночасье потеряет всё, что имел: друзей, свои мечты, жизнь без ежедневных проблем и боли. Но теперь он готов прожить эту жизнь без сожалений о потерянном — фигурном катании и танцев. Он готов бороться за эту жизнь, за выступления и страсть в своих глазах. Но он чертовски боится этого. Боится, что опять потеряет свой путь в темноте, что не сможет вернуть это всё. И что не сможет любить и быть любимым как раньше.

«Просто позволь мне любить тебя. Пожалуйста, останься со мной. Я не хочу расставаться. Нет»

Одинокая слеза врезается в память Чонгука. Он подумал, что это олицетворение его жизни: одиночество, желание жить, быть идеальным для всех и для себя. От коротких взглядов фигуриста у Чонгука сжимается сердце и вовсе перестает биться. Оно замерло. Чон вновь ощутил любовь. Любовь, которую надо заслужить, но она вмиг может стать камнем на душе, а не окрыляющей силой, какой должна быть. В ту микровселенную, что создал Пак, врезаются воспоминания. Воспоминания о разбитых стеклах, крови, которая алой рекой касается ног молодого парня. О его разбитом сердце. Словно у Чонгука вновь отобрали всё счастье, все желания, всю страсть к жизни. Он не достоин этих карих глаз, этих нежных взглядов в его сторону, ведь на его руках кровь, которую не смыть, которая впиталась под кожу и навсегда осталась с ним. Боль будет идти с ним рука об руку до самой смерти. Тело фотографа пошатнулось, но он успевает крепко ухватиться за бортик катка и отвернуться от Чимина, скрывая свою боль и отчаяние. Его больная рука вновь пульсирует. Пак же в это время, заканчивая выступление, задыхается, но стоит прямо и уверено: он должен показать свой триумф от перерождения, а не взгляд страха. Он переводит взгляд от толпы в сторону «жертвы» его выступления. И видит, как парень отворачивается. Укол горечи врезается в кровоточащие раны на сердце Пака — он всё испортил. Снова сделал всё неидеально. Снова увидел разочарованного человека. Снова не увидел влюбленного взгляда в его сторону. Он делает поклон залу и, не поднимая ни одной брошенной на лёд игрушки, уходит со сцены. Пак всё понимает. Ту любовь, что он так отчаянно ищет — не найдет. Что потерял — не обретет вновь. Но до сих пор, где-то в глубине души, он держится за это желание. Держится за сердце в своих руках, скрываясь от бури стекла, летящей в маленькое беззащитное перед судьбой тело. — Молодец. Ты хорошо справился, — говорит ему тренер и хлопает по плечу. — Вы не знаете того фотографа? — Пак указывает головой в сторону, где до этого стоял Чонгук. В глазах Чимина теплится надежда. Надежда на лучшее. На то, что его заметил тот человек, которого бы он хотел обнять, с которым хотел бы обрести покой. — Ты про какого из них? — на месте ушедшего Чона стоят другие папарацци. — Никакого. Забудьте, — шепчет с горечью Пак. Вновь он построил вокруг себя воздушный замок. Вновь не послушался совета друга — не выбирать «жертву», для которой будешь танцевать на льду. И вновь упал с высоты в темноту. Парень медленно, шагая от боли в колене, уходит в свою комнату ожидания. Тренер окликает его, но сегодня он не будет слушать объявления об оценках других фигуристов. Ведь он услышит свой приговор позже — шестое место.