Рожденные дважды

Новое фото на стене Чонгука улучшило пространство. Оно было, как говорят художники, «живое». Чонгук достаточно давно не любовался своими фотографиями, но это фото фигуриста стоило того, чтобы стоять около него часами. Парень, как только распечатал его, сразу положил в свое портфолио фотографа, а второй экземпляр прикрепил к стене, чтобы, смотря каждый раз на него, думать: «А я действительно могу». Это было не только его достоянием, но и дорогим воспоминанием. Выступление Пака настолько поразило Чонгука, что парень загорелся идеей вернуться в СМИ как фотограф спортивных мероприятий. В частности, снимать дальнейшие выступления с одиночного фигурного катания. На следующий день он тут же позвонил Минхо и согласился помогать на все дни соревнований как мужских, так и женских. Но одно огорчало до сих пор — его Чимин занял 6 место в соревнованиях. Как говорили судьи по новостям в телевизоре: «Было достаточно много ошибок в технике». Чонгук, как человек, наблюдавший со стороны, видящий в Чимине потенциал как танцора, так и фигуриста, не мог это слышать. Его сердце буквально билось сильнее из-за волнения за этого великолепного фигуриста. Первой мыслью по утрам было «Как чувствует себя Пак Чимин?». Пару раз он порывался раздобыть номер фигуриста, но думал, что таких людей, как он, у Пака навалом, и переставал мыслить об этом. Чон глубоко ошибался. Чимин, конечно, слышал слова поддержки, но всех заботило его будущее, как он будет работать, какая у него будет позиция в спорте, и что он вообще собирается делать дальше. После операции он должен был блестяще вернуться на лед и выступать дальше. Но случилось то, что случилось — он в пролете. А самооценка вновь на дне.

***

Прошло две недели с выступления Пака. Чонгук уже успел поостыть и перестать смотреть на портрет Чимина на своей стене. Хотя порой, пробегая мимо, он застывал, чтобы всмотреться в этот профиль на фото и поразиться расслабленной улыбке на ней. Подумать только, каково же было тогда фигуристу, пытаясь держать лицо на сложном выступлении. В один из таких моментов застывания перед фото Чон слышит звонок от ближайшего приятеля по танцам — Чон Хосока. В его голове пробегает мысль, что эта стена, как талисман на хорошие моменты. Потому что Чон старший просто так не звонит. Чаще всего он предлагает пойти на выступления и выпустить пар в танцах. — Привет, — Чон улыбается, слыша по ту сторону знакомые биты из танцевальной студии Хосока. — Привет, — в голосе танцора слышатся капельки смеха. — Как ты? Слышал, что ты зависал на выступлениях фигуристов. Искал вдохновение? Или же искал себе парня? — Хосок звонко засмеялся от своего же подкола. На фоне послышалось, как закрылась дверь в студию, чтобы звук не мешал разговору. — Эх, если бы, Хосок-хён, — Чон младший притворно вздыхает и поправляет волосы, уже стоя перед зеркалом и рассматривая свое немного уставшее лицо после тренировки в зале. — Ты же знаешь, мне нужны деньги. А там неплохо платят. — Да, знаю. Тебя выперла мать из своего огромного особняка. Это же какой-то ужас! Какая мать так поступает?! — Моя, хён, только моя, — Чон притих. Он не хотел вспоминать свое прошлое. — Ты просто так не звонишь. Давай, колись, какое у тебя предложение? — Ой, да ладно тебе! Не звоню я ему! — Хосок наигранно возмущается. — У меня сногсшибательная идея! — Он вновь звонко смеется. — У тебя только такие и есть. Как в прямом, так и в переносном смысле этого слова. Так что? — Чонгук присел на диван в зале, снимая с себя спортивные штаны. — Ты идешь заниматься в нашу студию. У нас акция — полгода занятий бесплатно, при условии, что ты был помощником студии и станешь хореографом у нас. А ты был, и не просто помощником, а спасителем! — Да ладно тебе, хён! — Чонгук скромно улыбается. — Я не… — Еще как был! И будешь еще много-много лет! Так ведь? Ты буквально нас вытащил своей постановкой на первое место. Я перед тобой в долгу. — Так, хорошо, пропустим восхищения, хён. Перейдем к «но». У твоей студии они всегда есть, — Чонгук ставит на громкую связь и снимает с себя потную футболку. — А никаких «но». Ты участвуешь в выступлениях через неделю. Вот и всё. Без выступления нельзя. Никак, — старший нетерпеливо ходит по коридору в ожидании ответа от одного из лучших танцоров, по его нескромному мнению. — То есть, по-твоему, я должен поставить номер за неделю и выступить в следующую субботу? — Чонгук хмыкает, не представляя себе, что собирается с этим делать. — Да, Чонгуки, — теперь он говорит серьезно. — Без шуток. Ты нам нужен. Моя компания вот-вот развалится. Нам нужны популярные танцоры, которые в будущем станут хореографами. А значит что? Правильно — будут деньги, будет достойная зарплата и хорошие связи. — Я, конечно, знаменит в некоторых кругах, но… — на что старший перебивает. — У тебя постоянно есть какие-то «но». Чонгук, не ломайся. Соглашайся. Я буду тебе платить, если захочешь быть хореографом. Тем более, у нас скоро соревнования, а ты их обожаешь. — Хосок устало вздохнул. — Чонгук. Танцы — это твоя страсть, и я знаю это. — Он слышит вздох младшего. — Хорошо, хён, ты умеешь уговаривать, — младший соглашается, уже продумывая свое дальнейшее расписание. — Ура! У нас будет сам Чон Чонгук! — младший слышит, как Чон подлетает с дивана и бежит к своим ученикам, которые, наверное, не понимают, что происходит и кто такой Чон Чонгук. — Я буду в субботу у тебя в студии. До встречи, — он выключает телефон и поднимается, идя в душ с мыслями о будущем.

***

Прямо перед Чонгуком горит баннер студии 1 Million. Он входит в двухэтажное здание, перед которым простоял минут 10. Почему-то у парня вновь появилось шестое чувство и заорало о том, что сегодня произойдет что-то невообразимое. Как и тогда, перед входом в ледовый дворец. Сейчас пришлось выйти пораньше, потому что он дико боялся опоздать, хоть и спал сегодня 6 часов из-за репетиций. Обычно он поддерживал свое расписание в норме. Все четко по времени. На спорт столько-то с утра, столько-то вечером. Завтраки или обеды бывало, пропускались, но ужинал он всегда в 7 вечера, где бы ни был. Днем занимался подработками, так как нигде не был официально устроен. То хореограф на пару уроков или постановки танца, то модель на фотосессии. Всю жизнь парень занимался фрилансом и никогда не жалел об этом. Также, на пару съемок подписывал договоры с местами, где нужны были фотографы, например, спортивные мероприятия. И своего четкого расписания Чонгук придерживался с детства из-за родителей. Его родители, занятые и богатые люди, имели дорогой коттедж в районе Каннама, три машины и салон красоты, где работает мать. Отец работает помощником финансового директора Hyundai. До 21 года по паспорту он жил с родителями. Затем произошел неприятный инцидент, и Чонгук оказался там, где сейчас и находится — в отдельной снимаемой квартире в Итхэвоне, работая фрилансером. Зато он делал то, что ему нравилось, и не заставлял себя быть на побегушках у матери, которая руководила семьей. Так вот. Чонгук стоит перед зданием и думает о каком-то давящем на грудь чувстве. И описать он его не может. — Ладно. Надеюсь, я хорошо тут устроюсь, — шепчет Чонгук себе под нос и заходит в помещение. Его глаза сразу натыкаются на белую информационную стойку. Глаза оглядывают холл, где находился мерч студии, колонны и стулья для приглашенных людей на сегодня. Все выглядело так же по родному, как и год назад, когда он приходил к Хосоку помочь с хореографией и провести в Pop-up классе свой урок. — О! Здравствуйте, мистер Чон! — его встретила коротковолосая блондинка европейка. — Привет, Хлоя! Стала администратором? — с улыбкой спросил Чонгук. Это его бывшая ученица, которая довольно хорошо умела танцевать. — Да, больше работы не нашла, а тут нужны люди с английским, — она счастливо улыбнулась Чону. — Отлично же, — улыбнулся ей в ответ. — А где Хосок-хён? Он обещал меня… — Чонгуки! — Кинулся на него со спины Чон Хосок. — Конечно, я обещал тебя встретить! — Чонгук поворачивается на него. — Ого, да ты прям самый стильный хореограф тут, хён, — присвистнул младший, довольно улыбаясь из-под своей длинной челки. Перед ним стоит один из ведущих хореографов и частично хозяин 1 million студии — Чон Хосок. В свои 25 он имел неплохо развитое тело, быстрый ум и точные движения во всем, начиная с танцев, заканчивая жестами в разговоре. Всегда улыбался, словно каждый день светило солнце и было отличное настроение. Стиль же, начиная с одежды и заканчивая танцами, были рождены улицей. Яркие принты, иногда кепки, шорты и большие яркие кроссовки хранились в его гардеробе, отображая позитивную сторону Хосока. — Конечно же, мне всегда надо так выглядеть, вдруг заглянет какой-нибудь важный клиент, который взорвет сцену моим танцем. А потом он покажет фото его хореографа, и меня пригласят в музыкальное агентство. — Так и будет, хён. — Чонгук поправляет лямку рюкзака на плече, разглядывая своего старого знакомого. — А ты, я вижу, все так же одеваешься в черное, — хмыкает Хосок, присматриваясь к стилю младшего. Чонгук был все в той же черной куртке, кепке, больших гриндерсах и облегающих накаченные ноги джинсах. — Хосок, — кто-то из команды хореографов окликает старшего, открывая дверь студии, из которой послышался бит «bad guy». Старший быстро уходит от Чонгука, который сразу вспомнил, как когда-то ставил под эту песню танец для них с Хосоком на соревнования в 2021 году. Покачиваясь в такт, парень направился в раздевалку, где уже было немало народу. Через какое-то время Чонгук сидит на полу в самой большой студии и качается в такт песне, под которую сейчас выступает небольшая девушка. Видимо, это была знакомая Хосока, которая также ставила танцы для различных групп в к-рор. — И вновь поприветствуем, Шин Рюджин! — На импровизированную сцену перед зеркалами в студии выходит Чон. Хлопает девушке и коротко обнимает ее. Толпа хлопает выступлению девушки. Затем наступает небольшой перерыв. Люди быстро перетекают в более свободный холл, но большая часть остается с Чонгуком и Хосоком в зале. Пришло достаточно хороших танцоров — некоторые из них вели свои уроки здесь, некоторые пришли из других популярных студий. Чонгук во время перерыва здоровается со своими знакомыми танцорами Кусоном и Хёджиной Чой, с которыми учился еще в детстве в Пусане. Они какое-то время обсуждают учеников, студию, и что вообще происходит у них в жизни. Когда они захотели устроить баттл между собой, приходит Хосок и объявляет продолжение банкета. Вновь поднимается гул из голосов как иностранцев, так и корейцев в студии. В помещение вливается еще большее количество народа, чем было прежде. Кажется, кто-то просто опоздал. Чонгук начинает нервничать, что замечает Кусон и коротко хлопает его по плечу, чтобы расслабить. — Итак! — Хосок громко говорит на английском, стоя на сцене. — Парень, который учился танцам в самой Америке, спасал мою жопу миллион раз, ставил танцы, проводил мастер-классы даже для меня. Поприветствуем. Джей-Кей! Пока главный хореограф говорил свою речь, Чонгук успел переволноваться, потрясти ногами для разогрева, хотя занимался этим у себя дома перед выходом. Он вышел на сцену, коротко поклонился всем собравшимся и попросил включить песню. Послышался всем очень знакомый бит Jam знаменитого Майкла. Чонгук выбрал ее, потому что большинство любило эту песню, да и он сам просто обожал танцевать под песни своего кумира. Также, в его голове давно лежала мысль о том, чтобы сделать постановку под нее, вставляя движения Майкла. Чонгук, как и все собравшиеся, подобрали себе костюмы для танца, ведь сегодня велись записи для блога в инстаграм, чтобы можно было нарезать и выложить самые крутые выступления для привлечения новых клиентов. Чон выбрал брюки, подчеркивающие его узкую талию, белую блузку, ботинки — всё, подходящее под танец. Он быстро прошелся лунной походкой до стула, где лежала его шляпа с полями, взял ее в руки и сделал пару движений бедрами, чем развеселил толпу. Его знали, его танцы всегда хотели увидеть в студии. Но Чон не мог до этого момента позволить себе заниматься танцами все свободное время, которого было очень мало, так как он занимался фотографией. Также, у него было затяжное эмоциональное выгорание после того, как мать выгнала из дома. Точнее, он сам ушел. Конечно, жалел и хотел вернуться из-за отца, который хорошо относился к нему, но не смог. Долгий поиск квартиры, сбор денег на проживание и поиск работы дали о себе знать через апатию, головные и мышечные боли, а также тремор рук, который ужасно мешал фотографировать. Парень очень рад, что вернулся в любимую студию, где его знали и помнили о нем только хорошее. И в этом ему помогло выступление Пак Чимина. Оно настолько сильно впечаталось в мысли, что сложно было перестать думать об этом феноменальном парне. И он захотел вдохновить кого-то точно так же, как и Чимин его. Первые движения очень пластичные, затем в них добавились четкие, словно отбивающие ритм, движения бедер. Плавные вращения плечами перешли в более угловатые, и тело стало двигаться в бит обрезанной песни Майкла. Затем добавились щелчки пальцами и аккуратный шаг, переходящий в связке на некие па ногами. Чон чувствует, как его волнение отходит назад, а мышечная память не подводит и делает все четко, как на репетиции. Это все больше будоражит его кровь. Он добавляет движения из своего стиля, делая акцент на плечах, двигая ими более мощно, чтобы увеличить дерзость своей постановки. И расслабляется всем телом, наслаждаясь танцем. Ведь он знает, что никто тут не осудит его немного понизившийся уровень за время перерыва. Тело встает в пол-оборота, плечи четкие, бедра отбивают ритм. В кровь поступает необходимая доза адреналина, подгоняя сердце биться чаще, а тело двигаться так, как будто сейчас важные соревнования, на которых необходимо выложиться на все сто. Чонгук четко смотрит перед собой, стоя уже лицом к толпе, которая восхищенно смотрит на выступление. Теперь он хочет сделать все, что в его силах. Его взгляд скользит по толпе и видит знакомое лицо. Нет, не его знакомых, с кем он болтал недавно. Он видит Чимина, но уже с черными волосами и в простой темно-синей футболке и брюках. Он сидит прямо на первом зрительском ряду. Сердце Чона делает кульбит. В его кровь выбрасывается столько норадреналина, что со лба пот начинает быстрее капать, а руки ужасно потеют. В это время парень пытается отчаянно держать лицо в норме, а не искажать его в удивлении. Ведь так он покажет Чимину свой непрофессионализм, чем может расстроить его и себя заодно. Мысли в голове просто кричат: «Покажи ему как ты умеешь! Впечатли его». И Чон соглашается. Тело вслед за мыслями уходит в впечатляющий всех фристайл, хотя другая, более перфекционистская сторона Чона, не соглашается с этим. Он буквально пересиливает себя, пытаясь заткнуть мысли о плохом исходе фристайла. Чимин, пришедший к своему другу — Хосоку, тоже не ожидает увидеть того длинноволосого фотографа с выступления на соревнованиях. Пак сначала не верит своим глазам, но затем замечает некое изменение в танце Чона, когда тот начинает четко смотреть перед собой прямо в удивлённые глаза парня. Он понимает, что начался фристайл из-за него. «Я настолько впечатлил его?» — удивляется еще больше Чимин, но затем в шутку начинает подыгрывать танцору. Он присаживается в позу наблюдающего хореографа, опуская подбородок на пальцы руки и наклоняя голову, делает серьезное и немного соблазнительное выражение лица. Чона это вгоняет в краску, но окружающие не замечают этого, так как парень слишком хорошо играет отведённую ему роль лучшего танцора этого вечера. Он принимает вызов и начинает еще более резко и четко в ритм танца двигать плечами, бедрами да и телом в целом. Его дерзкий взгляд смотрит на Пака, словно хочет съесть его душу целиком и полностью. От такого окружающих, кажется, уносит в волну восхищения этим парнем. Хосок готов чуть ли не целовать его ноги, лишь бы тот остался на всю жизнь в его студии, чтобы привлекать любителей танцевать. Хореограф сам научил частично этим фишкам младшего, да так, что сам сейчас не может отвести взгляд. Пак попадает в эту ловушку дерзости Чонгука. Он начинает двигаться, сам того не замечая, в такт толпе и всегда завлекающему вокалу Майкла. Чонгук в конце окончательно фристайлит и играется в танце с шляпой на голове. В конце он вовсе ее срывает, открывая всем свои длинные волосы, собранные в хвостик. Толпа взрывается восторженными воплями и аплодисментами, когда Чонгук окончательно делает поклон зрителям. Его тело вспотело, руки дрожат от пережитого восторга, а короткие волосы на висках прилипли от пота. Но это того стоило. Стоило того, чтобы Пак поднялся на ноги вместе с толпой и громко хлопал его выступлению. Хосок вышел к Чонгуку и крепко обнял друга, благодаря его за выступление. — Поприветствуем еще раз, Джей-Кей! Спасибо! — Все аплодируют Чонгуку и садятся на свои места на полу. Чон еще раз коротко кланяется публике и садится на край толпы в первый ряд. Хёджина передает ему платок, чтобы он перестал вытирать пот тыльной стороной ладони. Он, слушая объявление следующего выступающего, вытирает лицо от пота и кладет платок в карман брюк, поворачиваясь лицом в сторону сидящего неподалеку Чимина. Пак же откидывается на руки назад и смотрит перед собой на другого танцора, пытаясь сохранить лицо спокойным и перестать улыбаться, как дурак, который увидел самую красивую девушку. Он очень давно не видел таких танцоров, как Чон. Таких поражающих воображение танцоров по пальцам можно пересчитать, считает Чимин. Тело Джей-Кея и его фристайл очень удивили парня. Он сдерживает свое нетерпение расспросить его по поводу стиля танцев и вообще, где он такому научился. Самому Паку, конечно, придется постараться, чтобы достичь такой резкости движений, его тело все же привыкло к более пластичному стилю, например такому, как контемпорари или модерн. Но ради такого танца, как у Чона, он готов сорваться и полететь хоть в Америку. Через какое-то время отойдя от восхищения Чонгуком, Пак вновь смотрит в сторону танцора. Тот же сидит тихо и иногда хлопает выступающим. «Видимо, устал», — думает Пак, рассматривая тело парня в таком идеальном костюме. Как такое тело может вообще уставать? Он же очень накаченный и сильный на вид. Пак начинает завидовать его развитым мускулам, которые видны даже из-под такой свободной блузки и приталенных брюк. У Чимина не было таких возможностей наращивать мышечную массу и качаться. Его тело после операции вовсе утратило былую силу и пришлось очень долгое время потратить на восстановление, чем Пак был недоволен. Он бы мог уже выйти на уровень отборочных на гран-при фигурного катания и быть постоянным хореографом в студии Хосока. Но случай четыре года назад вывел из строя все планы и мечты. Пока Чимин ушел в раздумья о будущем, Чон стал рассматривать его, не решаясь подсесть ближе и познакомиться. Лишь на сцене он был таким дерзким и решительным, а за кулисами иногда дрожал, его тело оцепенело и не давало сделать решительные шаги. Лишь благодаря настояниям хёнов и психолога он смог выйти из глубины отчаяния и стать тем, кем он являлся сейчас. И то, до сих пор, эта нерешительность, эмоциональные выгорания по середине важных дел не давали выйти на должный уровень открытости. Свои страхи, переживания и глубокие мысли Чон держал в себе, не давая им выйти наружу. Поэтому в какой-то степени он был одинок. — Спасибо, друзья, что пришли! Желающих записаться в ученики или хореографы прошу подойти к стойке администратора, — резкий голос Хосока вывел парней из раздумий. Зрители послушно встали и стали выходить в холл студии. — Хей, Чонгук же, да? — Пак решительно настроен познакомиться с танцором. — Да? — Чон сначала не понимает, кто позвал его, но повернувшись к подходящему Чимину, останавливается. — Можешь звать меня Чимин-хён, — Пак понимает, что парень знает его полное имя и не представляется полностью, протягивая руку для рукопожатия. — Здравствуйте, Чимин-хён, — Чон шокировано смотрит на стоящего рядом парня и, быстро понимая ситуацию, жмет руку, делая короткий поклон. — Да что ты, не надо так формально, а то я чувствую себя стариком. Мы же будем работать вместе, — улыбается Пак. Сердце младшего уходит в пятки. Окончательно и бесповоротно. Ему нравится добрый взгляд Пака. Кажется, он скоро такими темпами улетит прямо в небеса от ангельского личика Чимина. Чон буквально не может отвести взгляд, на что Пак смущается и поторапливает его, чтобы парни не задерживали толпу. А младший хочет утонуть в ямочках на щеках Пака без желания вернуться в реальный мир. Вскоре парни оказываются у стойки администратора. — А как ты здесь оказался, Чонгук? — Пак заполняет анкету будущего хореографа, сидя на стуле, периодически поднимая голову на Чона и улыбаясь ему так же по-доброму. — Меня Хосок-хён позвал. Я раньше проводил тут мастер-классы для начинающих ребят и иногда помогал хёну. — Пожимает плечами Чон, допивая воду из бутылки, которую захватил в раздевалке. — А, тоже Хоби знаешь? — Он отдает анкету Хлое и подходит к парню ближе. — Изумительный человек, да? Вечно восхищаюсь его нескончаемому позитиву. Чонгук смеется на слова Пака и кивает, соглашаясь. — Не знаешь, где он, кстати? — Чимин оглядывает толпу. — Нет, он лишь сказал подходить к часу дня завтра. — Ой, а завтра я не могу, — старший обеспокоенно смотрит вниз, закусывая губу. — Совсем забыл, что мне нужно по делам. Прикроешь меня? — Он мило смотрит на Чона, пытаясь уломать младшего. — Конечно, Чимин-хён. Без проблем. — Кивает младший удовлетворительно, снимая резинку с волос. Его челка падает на лицо, парень копошится, чтобы сделать хоть какую-то укладку, на что Чимин восторженно замирает, когда видит тату, которые выглядывают из-под задравшихся рукавов парня. — Вау, у тебя столько татуировок! — Пак радуется, как маленький ребенок, и тянет руки к одежде Чона, забывая о правилах приличия, но затем одергивает себя и смущенно улыбается. — Да ничего, Чимин-хён, смотри. — Он задирает рукав выше и протягивает руку Паку, чтобы тот смог рассмотреть их. Ближе к локтю надписи — «Лучше быть мертвым, чем крутым» и «Коси сено, пока светит солнце» на английском, которые означают для Чонгука очень многое. Когда он выехал из дома родителей и перестал быть наследником места отца на работе в Hyundai, то понял главную вещь для себя — жизнь без страсти не имеет смысла для него. А его страсть к танцам, к фотографии и моделингу всегда двигала вперед и давала смысл жить дальше. Тигровая лилия, означает месяц рождения Чонгука, который, как понял Чимин, являлся сентябрем. Также, ближе к плечу, на внутренней стороне расположена надпись Truth, что означало, что Чонгук всегда готов бороться за правду в этой жизни. Все три тату перекрывали шрамы на руке Чона. — Шрамы? — удивился Пак, легонько проводя по рубцам, которые не были закрыты. Между двумя рубцами на сгибе локтя он находит тату с надписью: 2019.7.19 — whole-life. Когда он погладил кожу вокруг тату, Чонгук отдернул руку, понимая, что парень будет сейчас расспрашивать по поводу ее значения. — Да, ничего важного, просто ломал руку, — пожал плечами Чон, умалчивая всю правду о них. Чимин не стал продолжать эту тему, так как ему самому было, что показать. Старший поднимает руки, поворачивая локтями вперед для того, чтобы младший смог рассмотреть надписи на области около них. — Young Forever, — читает танцор и кивает, видя, что они так же закрывают маленькие рубцы. Он хочет что-то спросить у хёна, но забывает, так как подходит Хосок. — Привет! Я видел тебя, Чимин-и, почему ты не подошел?! — наиграно возникает яркий парень и обнимает Чимина. — Да, вот, познакомился, — кивает в сторону Чона. — Почему ты не познакомил меня с ним раньше! Такой талантливый! — Фигурист восхищенно смотрит на Чонгука, когда тот начинает краснеть от смущения и опускает взгляд. — Да, он очень талантлив. И бокс, и танцы, тхэквондо, фотографии и моделинг. Всегда поражаюсь, откуда у него столько времени. Но зато я заберу это время немного на себя и студию, — по-доброму смеется Чон-старший, на что младший от смущения прикрывает уши и не знает, куда деть себя. — И очень стеснительный парень. — Пак улыбается при виде такого милого лица. — Вот уж точно. Звезд с неба не хватает, а работает, — кивает старший. Затем их разговор перетекает в обсуждение обязанностей и прав хореографов в студии. Они взяли свободные удобные часы для занятий и забрали ключи от студии, чтобы приходить в свободное время и придумывать танцы для учеников. Чон очень обрадовался этому, так как в бессонные ночи хотелось свободно заниматься танцами и не мешать соседям. Пак же тоже обрадовался, что нашел наконец свою компанию для развития навыков и познакомился с Чонгуком. Вскоре надо было расходиться, так как должны были прийти ученики. Хосок подвез их на машине до метро, а сам уехал обратно в студию. Пока парни шли до метро, Чонгук заметил, что Пак стал немного прихрамывать на правую ногу, он спросил про это, но тот махнул рукой и сказал, что устал, сегодня репетируя на льду. Чон удивился тому, как легко хён реагирует на боль и старается держать лицо. Чем-то они оба походили друг на друга, скрывая свою боль и мысли от остальных. Новые знакомые попрощались на одной станции метро и разошлись в разные стороны. Пак пошел в сторону больницы, чтобы узнать результаты у своего лечащего врача Ким Намджуна. Результаты не особо впечатляющие, на что Пак решает сразу пойти домой и прихватить в магазине три бутылки соджу.