Рожденные дважды

Летняя ночь не дает Чимину заснуть. Он уже лежал на полу под кондиционером и откидывал все одеяла, но жара не уходила. Парень несколько часов ворочается в полусне. Его окружают мысли о прошлом. То ли сон, то ли видения тревожат нервную систему Пака. В начале он сопротивляется им, но затем встает с кровати и, надев протез, идет до холодильника. В нём ожидает небольшая бутылка холодного соджу. Пару рюмок расслабляют, и Чимин отключается на диване. Скрытое бессознательное заходит в сон парня и начинает ворошить прошлое. Перед глазами всплывает воспоминание из больницы. — Я просто хочу двигаться вперед. Это что, так сложно? — С мольбой в глазах смотрит Чимин на своего лечащего врача. Он едва сдерживает свои эмоции, чтобы не накричать на врача от душащей горло злости. — Пойми, Чимин, это не так просто. Ты можешь убить себя, своё здоровье. Ты не должен так усердствовать в тренировках. — Почему? — голос Пака срывается. Спокойное выражение лица исчезает на глазах. — Почему… Я хочу! Я хочу этим заниматься и дальше! — шепчет парень, закрывая своё лицо руками, марая его кровью. Ладони парня в занозах и царапинах, потому что паркет в студии старый, потрёпанный, как и его сердце. Сейчас он может только смотреть на алую жидкость, вытекающую из мелких ран. И ничего не может сделать с этим. Он устал от протеза, от постоянных тянущих болей в колене, шее и плечах. Устал от печали на сердце. И под грузом падает прямо на середине репетиции перед концертом. Совсем этим приходит постоянный подавляющий сокрушительный страх. Он становится другом танцора на всю оставшуюся жизнь. Пак пытается отдалиться от всех близких, чтобы они не пострадали. Что нужно сделать, чтобы перестать чувствовать одиночество? Что нужно, чтобы избавиться от состояния, когда он словно тонет в океане, которому нет конца? — Тебе стоит уменьшить нагрузки, пока мы создаем для тебя новый тип протеза. Всего четыре месяца… — Намджун умоляюще смотрит на своего пациента. — По-вашему, четыре месяца это мало? Я не могу просто сидеть! Да я не могу даже этого! Почему они не слушаются меня?! — Чимин сжал кулаки, ударяя ими по своим коленям. Чимин на грани. Эмоциональное выгорание ломает его каждый день. Он уже несколько месяцев принимает антидепрессанты. От таблеток становится только хуже. Состояние овоща убивает морально ещё сильнее, чем депрессия. Ноги не хотят слушаться его. Не хотят пускать на лёд. Выступления не светят Паку ближайший год по причине большой загруженности мышц, которые раньше были мало задействованы. На них упала тяжесть тела Пака. Искренняя и неподдельная ярость видится во взгляде Чимина. Намджун ничего не может с этим сделать. Хоть он и видел тысячу раз, как его пациенты сдаются, но в страсти Пака к жизни никогда не сомневался. Поэтому он просто ожидает, когда его подопечный успокоится. — Я не могу постоянно танцевать на стуле! Это невозможно! — Парня словно подрывает, и он вскакивает с кушетки. Резкая боль обрушивается на его ногу, а затем и на сердце. У Чимина истерика. Он хватается за голову, не зная, почему предательские слезы капают на пол. Он потерял всё. Абсолютно всё ушло из жизни танцора за несколько секунд столкновения двух машин на магистрали Сеула. Пак был не готов к этому. Как и каждый из нас. Не был готов потерять всё: свою свободу выбора, свою волю, умение танцевать, кататься на льду. С парнем осталась только пустота и больше ничего. И каждый день в голове крутится цитата «первая смерть танцора всегда намного больнее». Когда творец теряет возможность создавать искусство, он теряет самого себя. Из его тела медленно вырывают по кусочкам разрушенную мечту. А без неё Пак — ничто. — Джун-хён, я так больше не могу, — устало вздыхает Чимин, падая на кушетку без сознания. Словно через секунду он открывает глаза. Сквозь пелену видит яркий свет ламп больницы. — О, ты очнулся! — подлетает Хосок. — Как ты? Что случилось? Говорят, ты упал на репетиции! — Чон никак не может замолчать и обеспокоенно дергается вокруг тела Пака. — Хён… замолчи, пожалуйста. — А он и забыл, что для экстренных звонков оставил номер друга по студии. Пак до сих пор боится оставлять номера родителей. Хотя он и знает, что они врачи, что они могут сразу помочь. Но они также были родителями своего мальчика, который лишился половины ноги в молодости. Перед глазами Чимина всплывают воспоминания с аварии. — Чимин, мой мальчик. — Его мать сокрушительно рыдает над телом сына, который почти два дня назад чуть не оказался трупом на магистрали. Пак-старший устало смотрит на жену и держит свою руку на её плече, едва заметно сжимая плечо кончиками пальцев. Перед глазами стоит пелена из слез, а грудь сдавливает огромный невидимый груз. Чимин поднимает руки к лицу и закрывает глаза. Его плечи опущены, глаза бессмысленно смотрят на забинтованные ладони. — Хён. Они сказали мне прекратить, — его голос ломается, и последние слова звучат едва слышно. Хосок ничего не говорит. Он молча подходит, наклоняется к сидящему другу и обнимает его. — Всё хорошо, — шепчет он в волосы младшего и аккуратно сжимает плечи Пака. — Нич… — слезы Чимина накрывают его с головой. Слова застревают в горле, и вместо них вылетает сиплый свист, как будто из парня окончательно вынули душу. — Хорошо! Потому что ты живой! Ты не умер! У тебя есть родители, есть я… В конце концов, есть протез! А он будет ещё лучше… — Хосок не может смотреть на поникшего друга. Он отчаянно держится из последних сил, чтобы не зарыдать вместе с младшим. Пак поднимает усталый взгляд на Чона, когда тот отстраняется. — Он правда будет! И лучше, чем эта жалкая пародия. — Хосок притворяется, что злится на жестянку около кровати и пинает её. Протез со скрипом падает на пол. У парней расширяются глаза от шока. И в следующую секунду комната заполняется смехом сквозь слезы. Через пару минут младший успокаивается и спокойно улыбается Хосоку. Он верит своему другу, что эта нога вернется к нему, но в улучшенном виде. Проходит пару часов. Парень просыпается в пустой квартире от шума старого кондиционера. Он вновь, проклиная всех на свете, допивает соджу до конца. Если бы его близкие знали, как парень иногда перебарщивает с алкоголем, они бы сказали, что он алкоголик, и сдали психиатру. Но ирония в том, что Пак уже ходит к нему. Раньше, сидя на антидепрессантах, парень часто заглядывал туда. И к психологу в том числе. После устранения частых панических приступов стал ходить к психиатру раз в полгода. Психолога же он часто менял. И ни один не смог заполнить его дыру в сердце. Все говорили, что нужно время. Время шло, но ничего не менялось. Как-то друг из Пусана посоветовал Паку завести себе пару. Чимин серьезно задумался над этим и вскоре стал говорить родителям, что некий новый друг из студии будет помогать ему. Ким Джунхо. Так звали парня Чимина. Сейчас Пак, вспоминая свои прошлые отношения, включает телефон и делает онлайн покупку, где указывает адрес соседнего магазина, заказывая пару бутылок вина и пиццу. Пока парень собирается, чтобы дойти до магазина, соджу быстро выветривается из головы, а мысли вновь пихают в голову только плохие воспоминания.

***

Чонгук идет по школьному коридору. Его окружают одноклассники, которые бегут в сторону нового рейтинга учеников. Ему одиннадцать лет. Для него слово матери, как главного человека в семье, закон. Но с каждым годом в новой школе, которая считается одной из самых элитных школ во всем Сеуле, он всё больше чувствует давление. Оно скапливается постепенно, словно наполняя сосуд терпения ученика. «Ты должен учиться для оценок», «ты должен поступить на экономический в будущем», «ты должен стать старостой класса». В голове прокручиваются слова матери с ее истеричными нотками в голосе. В ответ на эти слова мальчик хочет спросить «А кому я это должен?». Уже тогда в голове закрадывались мысли об аморальном поведении матери, когда она поднимала на него руку из-за плохих оценок. Проходит несколько лет. В их новый неприкосновенный особняк вламываются полицейские и мать забирают. Мир подростка дает трещину. Одна трещина приводит к развалу всего того, что вкладывала в него мать все эти долгие годы. Она была неприкосновенным идеалом, до школы лелеяла сына. После начальной школы начала давить на него, прикрываясь маской добродетели. А маленький мальчик не замечал звоночки. То, как он был заперт в машине, как его желания перестали быть главными для женщины. Как вечно мать говорила об уважении к людям, но сама пренебрежительно относилась к обслуге, к своим подчиненным в офисе. Периодически она била своего сына. Чон стал пугаться её, даже когда та просто поднимала руку или же звонко смеялась. Отец, наблюдая за изменением жены, стал давать сыну свободу. Они часто гуляли вдвоем. Отец показывал красивые места Сеула. Учил манерам. Рассказывал про свою машину, обещал подарить её сыну на совершеннолетие. Он умолял жену отдать его в спортивную секцию, а затем и в модельный бизнес. Не заставлял идти на экономическое высшее, чтобы стать наследником своего дела. Чон-старший стал для сына хранителем спокойствия и гарантией счастливого будущего. Но при хорошем отношении к наследнику ни разу не говорил про свою жену и редко выслушивал мнение сына по этому поводу. Когда мать забрали на какое-то время, мальчик узнал только из СМИ, что это были махинации с деньгами. Ему никогда ничего не говорили. Отец был на работе, но на него мальчик не злился. Чонгук понимал, что это ради его благополучия и богатого будущего. И за ним ухаживала приехавшая из Пусана бабушка. Через время мать вернулась. Возможно, на её поведение повлияла свекровь, но мальчику дали свободу. Он стал заниматься моделингом и фотографией. При этом мать отбирала у него семьдесят процентов заработанного, говорила что это для восстановления её репутации из-за непутевого сына. Но он был рад хотя бы такой своеобразной свободе. Затем на совершеннолетие подарили машину. Мать ожидала хорошее поведение сына из-за дорогого подарка и заставила поступить на экономический. Все эти воспоминания моментально проносятся во сне парня. Но затем темнота сгущается. На голову давит пугающий шёпот людей за спиной. «Плохой сын», «Какой безответственный молодой человек», «Это позор семьи» — все эти слова заставляют усомниться Чонгука в своей жизни. Он чувствует себя в теле маленького мальчика, у которого отобрали детство из-за влияния денег и общества на сознание матери. Он оказывается за рулем своей машины. Но рядом почему-то оказывается мать, хотя в реальности он ни разу не возил её. — Ты мужчина! Не мужское это дело — быть моделью и краситься! Ты должен обеспечивать семью! — кричит она своим высоким голосом. Её лицо искажается в истерике, глаза наполнены злостью. В душе она сожалеет о том, что родила. Голос становится строгим, грубым, стальным. Это не похоже на неё. Она всегда умела только орать и давить на сына. И это пугает. В лице сына она превращается в старую горбатую ведьму, которой пугали мальчика в детстве. — Ты ничтожество. Аморальный, жалкий, никчемный сын. Даже не смей называть меня своей матерью. Такие, как ты не должны жить, — она холодным тоном словно судья выдает смертный приговор, крошит психику Чонгука на мелкие кусочки. Женщина буквально надавливает своим телом на мальчика, который в страхе выворачивает руль. В абсолютной тишине и пустоте раздается оглушительный звук столкновения машин. Чон отключается от шока после вида двух трупов и разбитой машины перед собой. Сквозь сознание, словно надоедливый шум метронома, он слышит яростный крик матери. Чонгук резко выныривает из сна, громко глотая воздух и пытаясь успокоить сердцебиение. Пот со лба катится ручьем. Всё в ведь прошлом. Зачем мысли подкидывают ему такие сновидения вновь и вновь на протяжении последнего месяца? Зачем давят на эмоции парня? Чон мысленно концентрируется на дрожащих от страха руках. И в скором времени успокаивается. Время два ночи. Чонгук бессмысленно листает ленту в ютубе, пытается отвлечься от эмоций после сна. Резко на экране высвечивается фото Чимина. Чонгук без задней мысли отвечает на звонок. — Да? Чимин-хён? — на другом конце провода в ответ слышится пьяный смех друга. — Да, это твой Чимин-и, — Пак икает и слышится звук стекла бутылок. — Приезжай, пожалуйста. Я хочу повеселиться. — Слышится грохот телефона о пол. Звонок резко прерывается. Чон в испуге поспешно собирается и выезжает на машине к своему хёну.

***

Песня So What уже третий раз орет из колонок Чимина. Его не волнуют соседи поздно ночью, тем более он знает, что те уехали в отпуск. Парень громко подпевает и качается в такт песне. Его разум плавает где-то на нижнем уровне, а наружу выходит всё то, что сидело глубоко внутри. Алкоголь расслабляет тело и дает творить парню, что вздумается. Едва трезвая голова пытается вслушаться в текст. «Кто-то называет меня правильным. А для кого-то я плохой» — песня начинается вновь. Позитивный настрой. Поддерживающий текст. Но почему Чимину хочется рыдать? Сказать «Ну и что» действительно бывает трудно. Особенно когда зависишь от мнения людей. Зависишь от своего внешнего вида. Зависишь от сцен в прошлом, когда ты ошибся или тебя посчитали плохим. И каждую ночь, засыпая, думаешь об этом. Как Чимин в последние годы жизни. Ким Джунхо. Имя крутится на поверхности сознания Пака. Парень всегда старался вспоминать о любых бывших друзьях или бойфрендах только хорошее. Лишь после выпивки он позволял себе грубо высказываться в их сторону. Так и сейчас. Чимин, дергая головой в такт песни, подливает себе вина уже из второй бутылки. Он помнит эту тварь, которая воспользовалась им и его положением. Ким в начале отношений был таким прилежным и милым парнем. Дарил подарки, помогал по быту в квартире, подвозил на машине до дома. И вообще был замечательным. Но Чимин не видел звоночков, которые для друзей Пака были явным началом конца их отношений. В начале Пак как будто не замечал, что парень смотрит на проходящих людей. Он думал, Джунхо смотрит на них из-за привлекательной внешности. Затем стал фотографировать Пака; то, как помогает парню с протезом, якобы учит ходить и так далее. Чимина это радовало. А затем Пак услышал тихое и презрительное «никчемный инвалид» за своей спиной. Это был последний раз, как он кричал на кого-то так сильно, что потом пришлось восстанавливать голос ещё неделю. В Кима летели тарелки, книги: всё, что попадалось под руку. Чимин не чувствовал себя виноватым. Он чувствовал яростную злость. На парня, потому что использовал. Потому что прикрывался хорошим отношением к нему, а тем временем восстанавливал свою репутацию для бывшей. На себя, потому что дал использовать. Потому что дал себе надежду на хорошие отношения после ампутации ноги. Вспоминая все те эмоции при разрыве с бывшим, Пак отчаянно пытается заглушить свой разум вином, которое влил в себя уже больше бутылки. Наконец это как-то получается сделать окончательно. Но это является ошибкой. Разум замолкает. Зато выходят плохие мысли из подсознательного. А что, если Чонгук такой же? А что, если он помогает ему не по своей воле? Тогда зачем ему Пак? Почему этот милый парень смотрит на него так, словно он до сих пор является идеалом? Пак валится на диван. Его сознание разделено на две части — одна злостно отзывается о Чоне, словно тот ведет себя, как бывший Пака; другая половина отчаянно пытается вразумить его и заставляет перестать думать о плохом. Поверх всего орут громкие голоса из песни. — Не бойся и взбодрись! — Чимин громко подпевает и решает позвонить Чонгуку. Он выключает музыку. Открывает дверь, потому что потом не хочет вставать и открывать парню, который точно приедет. Ведь Чонгук такой. Сорвется с любой точки мира и прилетит к Чимину на всех порах. От таких мыслей Пак усмехается и набирает Чону. — Да, это твой Чимин-и, — Пак икает, поправляя раскиданные коробки и бутылки на полу, садится на край дивана. — Приезжай, пожалуйста. Я хочу повеселиться… — Но телефон не дает договорить и падает из неуклюжих рук парня. Хозяин квартиры громко смеётся и пальцами, которые уже не слушаются, пытается отстегнуть протез. Металл ложится рядом на диван. По ушам вновь бьет музыка.

***

Чонгук, собравшись, выходит на улицу и заводит свою машину. На страх после сна ему глубоко плевать, потому что страх за жизнь Чимина превышает все пределы. Он, ещё не до конца понявший мышление Пака, боится, что друг вытворит сейчас какую-то хрень. Хорошо, что Пак дома, а не где-то на улице среди пьяных людей. Примерно через двадцать минут по относительно пустым дворовым дорогам Чон долетает до дома парня, листая старую переписку с другом. Там находит информацию о квартире. Быстро вводит пароль от входа и номер квартиры, поднимается на верхний этаж здания. Его встречает открытая дверь. На этот факт Чон настораживается и вслушивается. Там есть еще кто-то помимо Пака? Сквозь громкую музыку и собственное сердцебиение слышит стук бокала и тихий голос Чимина. Он входит и тут же видит, как друг шатается на спинке дивана. Чон быстро реагирует на движения пьяного парня, бежит к нему. И Пак буквально сваливается к парню в руки. Разум у Чимина медленно соображает, но он хихикает и впивается в друга пальцами. Поднимая голову, смотрит на растерянное лицо Чона и смеется громче. — Ой, — он икает. — Смотрите, кто заявился. Сам Чон Чонгук, — Пак не понимает, что говорит сейчас, но ему становится смешно от реакции друга. Чонгук одновременно и рад, что в квартире только Чимин, и в шоке от состояния парня. Перегар бьет Чону в нос, и он старается не морщиться от противного запаха. Младший чувствует легкость тела Пака. Опускает взгляд на ноги. Одна штанина свободно болтается на голени. От осознания ситуации Чон находится в удивлении, но разум скоро возвращается в тело. Тем более Пак начинает хныкать на руках, как маленький ребенок. — Отпусти меня. — Старший впадает в легкую истерику и больше не держится за тело Чонгука. Ему становится дурно как физически, так и душевно. Он начинается чувствовать себя мерзким в глазах друга. Пьяный, помятый, еще и без футболки. Разум, столкнувшись с проблемой в реальности, резко отрезвляется. На слова друга Чон быстро реагирует, садит парня на всё тот же диван и отходит, наступая на коробку от пиццы на полу. Наконец тревога Чонгука за друга уходит на второй план. Он осматривается. Из колонок уже не орет песня, так как зарядник у них сел. Чимин выглядит очень уставшим. Волосы растрепаны, глаза, как и кожа вокруг, красные. Взгляд прикован на журнальный столик, где разбросаны бутылки соджу, вина, пустые упаковки от еды. Пак словно отрезвляется от прихода Чона, просит принести ему воды с кухни. И младший исполняет просьбу. В начале он наконец разувается и потом идёт на кухню. В неловкой тишине Чонгук слышит, как Чимин, шипя, садится на пол и начинает собирать мусор в рядом лежащие пакеты. Стакан ставится на полупустой столик перед старшим. Вода тут же выпивается. — Чимин-хён, что случилось? — Чон садится рядом на пол и отбирает пакеты у старшего. — Ничего. — Хозяин квартиры чувствует себя максимально неловко. Он буквально готов сгореть от стыда. За время, пока друг ехал к нему, парень сто раз уже успел передумать. Он сожалеет, что позвонил ему и, наверное, разбудил посреди ночи. Под алкоголем Чимин не помнит их разговор и не знает, что он успел наговорить младшему. Но думает, что это были действительно плохие слова. Стыд давит на разум, не замечая отсутствие футболки на теле. Чонгук молчит. Он не хочет давить на хёна. Пытаясь подобрать слова, смотрит на тело Пака. Худощавое, даже где-то видны ребра, при этом немного мускулистое. На ребрах надпись рваным шрифтом «Nevermind», означающее «забудь». Чон не замечает как тянет руку к тату, а тело под холодными пальцами невольно дергается. — Ты что делаешь? — Пак удивленно смотрит на Чонгука. — Красиво, — вылетает из уст младшего. Он дергается как будто от наваждения и убирает руку. — Извини. — На что старший не знает куда себя деть. Старший вновь вспоминает, что находится дома в одних штанах. — Это ты извини. — Пак оглядывается вокруг. Принюхивается. И его чуть не выворачивает на пол. — Эй! — Чон испуганно дергается. Ему совсем не нравится состояние старшего. Он берет его и поднимает на руки, относит в ванную. Сейчас совершенно не важно то, у кого он находится, кто во что одет, не важны его романтические чувства к хрупкому парню на руках. Важно лишь то, что его хёну плохо. Чимин в руках друга почти отключается, когда младший наконец находит дверь в ванную. Через ткань ощущается холод кафеля. Разум проясняется, и Пака выворачивает в унитаз. Волосы давно пропотели и пахнут алкоголем, но Чону абсолютно наплевать — он придерживает их. Младшему всегда больно слышать от Хосока, что Чимин может не прийти на репетиции из-за того, что перебрал. В такие дни он не знает куда деть себя, так как его не звали. Не просили помочь. И сейчас он одновременно и рад, что Пак решился показать такую сторону своей жизни, и при этом его душа разрывается от такого побледневшего в его руках хёна. Старшего тошнит ещё несколько минут. В голове каша из мыслей. Он чувствует горечь во рту из-за рвоты. Это хоть и отрезвляет ненадолго, но алкоголь не уходит и лёгкой волной бьет по сознанию. — Спасибо, — тихо говорит Пак, выплевывая последнюю рвоту и вытирая рот ладонью. Чонгук подает ему стакан воды, который удачно попадается под руку на раковине. — Ничего страшного. Всё хорошо. — Чон садит хёна на стиральную машину и ждет, когда Чимин допьет воду. Старший отставляет стакан в сторону и обнимает своего друга. Чон обнимает в ответ, наклоняясь и придвигаясь ближе. Он думает и о прошлом, и о настоящем одновременно. Ему интересно, как Чимин докатился до такого состояния и почему не звал к себе, когда плохо. Он ему не доверяет? Тогда почему позвонил сегодня? Ему что-то надо? А вдруг он хочет прекратить общение после того, что произошло сейчас? Вино в крови Чимина бьет по разуму. Он вновь чувствует себя чертовски пьяным. Голова снова наполняется ватой, а тело расслабляется. На секунду парню кажется, что ему становится всё равно на Чонгука, но тут же стыд накатывает вновь. Почему он вообще его позвал? От пьяных мыслей в голове ответа нет. Неожиданный страх накатывает на обоих. Старшему кажется, что Чон сейчас уйдет от такого противного друга. Из глаз Чонгука капают слёзы. Он боится за своего друга, за своего родного человека. Боится, что потеряет его. Боится, что такими темпами Пак может задохнуться в собственной рвоте дома, совсем один. И что Чон не спасет его. Или сможет упасть, сломать протез, ногу. — Хён. Пожалуйста, не покидай меня. Никогда, — сквозь слезы тихо шепчет Чон в ухо Чимина. Старший же обхватывает друга здоровой ногой и вцепляется в спину парня пальцами. Он кладет подбородок на плечо Чонгука. Всё как в пелене. — Я не уйду. Правда. — Чимина накрывает волной жалости к близкому человеку. Парень тоже не готов потерять его по собственной глупости. До этого дня он не знал, что делать с накатывающей паникой за будущее и запивал всё алкоголем. Но сейчас Чимин из-за действия алкоголя осознает, что не хочет, правда не хочет потерять друзей. Не хочет отрываться от крепкого тела Чонгука. Теперь он осознает свои истинные желания. Пак понимает, что хочет каждое утро видеть Чонгука в своей квартире, чтобы его оберегали, хочет чувствовать эту нежность во взгляде младшего, видеть его улыбку, слезы, любые эмоции, даже злость. Хочет принимать себя таким, какой он есть, и не прятаться от себя любого, не бояться раскрываться новым людям каждый день. И от этого осознания по телу бьет дрожь от счастья. Он кладет ладони на лицо Чонгука. Кожей чувствует мокрые щеки, дрожащие скулы. Младший до сих пор плачет. Пак не знает, как успокоить его. И заставляет посмотреть на себя. — Хён. — Немного жалобно смотрит на Пака парень и пытается отвести взгляд. Но Чимин целует его прямо в дрожащие губы. На что младший застывает. Тела напряжены из-за тревожности внутри. Чон осознаёт, что на действия хёна сейчас влияет алкоголь, но желанию поцеловать в ответ не может сопротивляться. На него действует аура немного соблазнительного Чимина из-за алкоголя, и он сам чувствует себя немного опьянелым. Они вцепляются друг в друга кончиками пальцев. За какие-то доли секунд страх нарастает в груди обоих, но затем резко отпускает. Мысли перестают течь в голове с большой скоростью. На их месте появляется расслабляющая пустота. Губы автоматические углубляют поцелуй, голова отключается. Остаются лишь неподдельные эмоции парней. Под маской страха скрывались нежность, нужда дать свою любовь достойному человеку, забота. Наконец она дает трещину, и парни могут насладиться теплотой друг друга сполна. Ощущение безразличия окружающих, душевная боль отходят на второй план. Наконец настоящие чувства просачиваются сквозь трещины, словно яркое солнце после дождя. Пак отрывается от губ Чонгука, быстро вытирает нахлынувшие слёзы и тянется за новым поцелуем. Теплота и приятный запах тел друг друга окутывают душу. Липкие пухлые губы Чимина идеально подходят к мягким Чонгука. Руки младшего идеально ложатся на талию хёна. А голова, забитая плохими мыслями, расслабляется. Приходит умиротворение, которое так ждали парни. — Хён, — теперь уже радостно шепчет Чонгук, разрывая поцелуй, и нежно чмокает Пака в нос. Слёзы Чимина остановились. Кажется, он нашел свой дом в этих губах. Как и Чонгук в объятиях старшего. Чон рад, что его эмоции, желания и мысли оказались взаимными. Страх наконец уходит из сердец, оставляя место только лёгкости. Пак улыбается. В его сердце умиротворение. Он рад, что оказался прав, когда думал о взаимности чувств. — Останься. Пожалуйста, — тихо шепчет Чимин. Он вновь вжимается уже в такое родное тело Чона и тут же отключается на руках младшего. Его эмоциональный предел сегодня перешёл все границы, а так же алкоголь в крови сильно повлиял на него. Пак слишком устал за сегодня. Чонгук аккуратно поднимает спящего парня и относит в спальню.