Рожденные дважды

Чонгук аккуратно кладет Чимина на кровать. И задумывается о том, чтобы накрыть его тело одеялом, но смотрит на ноги парня. Его волнует культя, из-за которой явно неудобно спать в этих длинных и широких штанах. Поэтому парень, медленно передвигая хёна по кровати, снимает с него штаны, оставляя в одном белье. Его не волнует то, что позже может подумать старший, ведь тот сможет понять причину. Также Чона не волнуют мысли о том, что они, возможно, начнут встречаться после сегодняшней ночи. Он уверен в том, что Пак примет его чувства, а не оттолкнет, так как сам полез за поцелуем. Поэтому со спокойной душой он накрывает тело тканью, которая валяется на кресле рядом, и выходит из комнаты. Лишь сейчас Чон замечает, что по всей квартире свет срабатывает на движение, поэтому он подходит к розеткам и пробует понять, где включается обычный режим. Наконец разобравшись со светом, он внюхивается и чувствует неприятный запах алкоголя, который разошелся по небольшому залу. Открытое окно явно не помогает выветрить запах полностью. Морща нос, он пытается найти хоть какие-то отдушки, освежители воздуха. Но ничего подобного не находит. Зато наконец рассматривает небольшую квартиру в полной мере. Сначала кажется, что это просто обычное помещение в стиле модерн. Но Чон замечает то, что в доме нигде нет плинтусов, прихожая не отделена углублением у входа. И по периметру, где не стоит мебель, расположены станки, чтобы можно было перемещаться по дому, опираясь на них. Позади дивана он замечает окно. Вид из него не особо различим, так как в комнате включен свет, и парень видит своё уставшее отражение. Он поправляет волосы, делая небольшой хвост для удобства, и начинает прибираться на столике. На половину собранный Паком мусор он аккуратно разделяет на секции: пластик, бумага, стекло. Найдя на кухне отдельные корзины, выкидывает мусор туда и начинает мыть посуду. Уборка в чужом доме его немного смущает, но при этом успокаивает. Лишние мысли выходят из головы, а не мельтешат, путая сознание. Наконец грязная посуда заканчивается, и он может спуститься к машине за своим рюкзаком. Захватив ключи от дома, он закрывает дверь и выходит на улицу, забирает мусор. На улице недавно прошёл дождь. Пахнет влагой и мокрым асфальтом. Это немного освежает Чонгука. Парень сейчас до конца надеется на то, что Чимин проснётся и не будет извиняться за поцелуй и не скажет, что не хочет общаться с ним. Всё, конечно, произошло быстро и неожиданно. Он не мог и предположить того, что в пьяных объятиях хёна почувствует себя как дома. Эти эмоции разве что можно было сравнить с детством, когда он жил у бабушки в Пусане. Родные руки, которые гладят по голове, похвала за помощь, слова поддержки. Этого так не хватало Чонгуку в его двадцать три года. Он, улыбаясь своим мыслям, выкидывает мусор и забирает сумку, в которую впопыхах напихал лекарств, бинтов, одежды на всякий случай. Наконец, поднявшись в квартиру, он достает из рюкзака свой дрессрум с запахом хлопка и разбрызгивает немного по залу. Чон как-то замечал, что Чимин принюхивался к его кофтам и расслабленно улыбался этому. Поэтому он не думает, что Пак будет против. Его глаза натыкаются на оставленный протез на диване и видит небольшую полку под телевизором, где лежат какие-то части от механизмов. Чонгук не знает, что делать, и просто кладет металлическую голень туда. На столе остается лишь бутылка вина, где на дне ещё виднеется напиток. Чонгук делает пару глотков для расслабления и выкидывает её в мусорку. Немного выветренный спирт уже не дает в голову Чона, но тело расслабляется. И он присаживается на кресло около окна. Выключает свет. Около парня автоматически загорается подсветка у небольшого стеллажа. Сквозь стекло которого младший видит всевозможные награды хёна. На верхних полках некоторые кубки стоят ещё с давнего времени — тогда Чимин ходил в колледж. Серебряная медаль лежит из США, где танцор участвовал в соревнованиях по уличным танцам. Ниже на подставке висят медали по соревнованиям людей с протезами. Чонгук даже и не знал, что у них есть свои соревнования. Рядом с ними висят фотографии, где Чимин радостно держит несколько медалей в руках, а около него стоят родители. В какой-то степени Чон рад, что у хёна есть такие хорошие родители, которые поддержат. Но при этом он не понимает, как они разрешили парню съехать от них. А вдруг что-то случится или Пак упадет где-нибудь и рядом не будет костылей? Младший пытается отгонять плохие мысли уже несколько недель. Он даже заикнулся об этом Хосоку, который сказал: «Теперь у него есть ты». И действительно, Чонгук теперь не будет ждать просьбы о помощи, теперь он сам будет помогать, а не надеяться на кого-то ещё.

***

Чьё-то уведомление на телефоне будит Чимина. Он открывает глаза и тут же зажмуривает их: яркий солнечный свет ослепляет. Голова тут же начинает ныть. — Почему я не закрыл шторку? — задаёт вопрос сам себе и тут же замирает, потому что слева под боком кто-то начинает шевелиться. Он хочет заорать, но тут же закрывает рот, вспоминая то, как пьяный отрубился в руках младшего ночью. — Чёрт. — Чимин с закрытыми глазами пытается прийти в себя, но похмелье не дает нормально соображать. — Хён, — хриплый голос Чонгука заставляет дернуться хозяина квартиры. Он всё же раскрывает глаза и смотрит на младшего, щурясь от света. Чимин видит накаченный торс парня рядом и свою руку, которая сжимает его плечо. Он тут же отдергивает её и всё ещё смотрит на Чона. Тело парня, конечно, выглядит очень заманчиво, но почему он спит без футболки и с Паком в кровати? Чонгук не трогает хёна. Он дает ему привыкнуть и лишь потом начинает подниматься с кровати. Где-то в глубине души младший боится, что парень выгонит его и скажет больше не появляться на глаза, но всё же немного надеется на лучший исход. — Ничего не было, Чимин-хён, — он отвечает на неозвученный Паком вопрос. — Я боялся, что тебя опять будет тошнить и поэтому лежал рядом, но уснул. Извини, — садится на кровать и закутывается в плед, который подобрал на полу в зале. Пак просыпается от таких слов, но ничего не говорит. В зеркале напротив себя он видит заспанного парня с ужасно опухшим и помятым лицом. Он рефлекторно закрывает лицо ладонями. — Выйди, — тихо шепчет. — Пожалуйста, — ему стыдно. — Хорошо, хён, — хоть Чонгуку и больно это слышать, но он понимает, почему парень такое говорит. Он выходит из комнаты, забирая свою одежду со стула. Услышав стук двери, Пак открывает лицо и трет ладонями по нему, не понимая, что сейчас вообще произошло. Голова как в тумане — ноет и кружится. Его не тошнит, но состояние слишком хреновое. В горле сушняк, поэтому глаза автоматически ищут стакан с водой. Руки тут же хватаются за посуду и через несколько секунд воды уже нет. Мысли потихоньку начинают оживать и задавать тысячи вопросов, ответы на которые знает лишь парень за дверью. Чимин трёт глаза, пытаясь понять и вспомнить, что вчера было; почему Чонгук оказался здесь; почему уснул в его квартире. Но голова пустая, а мысли будто заволок непроглядный дым. Он пытается подняться с кровати, но не замечает, что протеза нет. Пак чертыхается и, успев ухватиться за станок около кровати, садится обратно. Замечает отсутствие штанов на себе. — Блять, — он матерится, вспоминая то, как однажды заблевал свои штаны в один из похожих вечеров. А вдруг ночью произошло такое же и Чонгук это всё видел? — Хён, всё хорошо? — младший слышит Пака за дверью и побаивается за его состояние. Он сидит на краю дивана и боится пошевелиться. Теперь в нём говорит не вино, а напряженные нервы. Парень рад, что его хотя бы не выгнали из квартиры. Себе бы он тоже не стал доверять. — Всё отлично, — кричит хозяин квартиры, пытаясь скрыть агрессию в голосе. Какого чёрта тут вообще происходит? От незнания хочется рыдать, но Чимин поднимает взгляд на себя в зеркало, чтобы хоть как-то успокоиться. Лицо всё такое же уставшее, как будто ночью носил мешки картошки. Уши горят от стыда. И хотя бы тело не болит, доказывая, что между ним и Чонгуком ничего не было. Но губы почему-то немного щиплет. На них он видит трещину от сухости и очень маленький синяк. Пальцы касаются пятнышка, и воспоминания тут же всплывают в голове. Он поцеловал его. Пак поцеловал своего друга, к которому некоторое время чувствует симпатию. Как? Зачем он это сделал? Голову разрывает от вопросов. Ещё чуть-чуть и он начнёт злиться на себя. Он чувствует себя жалким до такой степени, что не хочется никому показываться, а тем более Чону, который видел его пьяным. Ненависть к себе вновь нависает топором над головой парня. И сейчас Пак не может контролировать свои эмоции. Им нужен выход. Например, поговорить с другом о том, что произошло. — Войди, Чонгук, — немного строгим голосом говорит парень, не совсем контролируя интонацию голоса. Чонгук аккуратно входит в комнату, оставляя дверь открытой, чтобы из окна в зале поступал свежий воздух. Его сердце вот-вот выскочит из груди от ожидания. Пока он сидел и ждал решения старшего, нервы расшатались вновь. — Да? — парень уже в своей домашней одежде садится к Чимину на край кровати. — Принеси, пожалуйста, протез. Он стоит в гардеробе. — Немного стушевался при виде зажатого Чонгука. Он не хочет обижать парня, который помог пережить эту ужасную ночь. Младший быстро приносит ему голень и помогает надеть. Пак тут же хочет подняться с кровати, но сильные руки Чонгука подхватывают его и поднимают, прижимая к телу. — Я хочу извинится, хён, — уверенно говорит Чон, который вспомнил данное себе обещание помогать своему Чимину и больше никогда не отпускать его. Старший же хочет извиниться в ответ, потому что чувствует до сих пор давление на себя. Он же старше и должен быть опытнее и невозмутимее, ведет себя, словно ребёнок, у которого отобрали игрушку и он решил устроить бунт. По сути, такие ночи и были бунтом Пака против самого себя. Он до сих пор не может принять того факта, что Чимина до аварии уже нет и не будет никогда. Жизнь изменилась. Он сам изменился. По выходным парень не может справиться с мыслями, выходящими наружу. Они заставляют каждый раз вспоминать прошлое, сравнивать. Они говорят, что Пак стал ничтожеством, инвалидом; что люди никогда не примут его таким, какой он есть. Холодная рука, которая скользит по плечу, отрезвляет. Хён тут же вспоминает сегодняшнюю ночь, когда смотрит в карие глаза младшего. Он вспоминает, что, наконец, осознал свои желания. Чонгук же смотрит в ответ, но не отвечает, потому что слова застревают в горле. И это происходит не из-за того, что ему страшно, или он боится что-то не то сказать, обидеть парня. Это происходит из-за накопленного в душе желания чувствовать нежность, просто смотря в красивые узкие глаза Пака. Хочется просто молчать и стоять рядом, чувствуя тепло близкого человека. Он всё это время был один, страдал из-за привязанностей к людям, каждый раз идеализировал и всё время натыкался на людей, похожих на мать. В какой-то момент его просто замкнуло на себе и своём маленьком мире. Там ему было плохо, там он придумывал воображаемых друзей на детских площадках, а настоящие люди вокруг считали, что он сумасшедший. В школе был замкнут и скромен. После поступления в университет он смог хоть и ненадолго, но найти друзей. Молодой психолог Ким Тэхён, Минхо из фотокружка, Хосок с танцевального направления, парни со спортивного клуба. И в момент, когда Чонгуку становится действительно плохо и он не появляется в университете год, почти все отворачиваются от него. И тогда он понимает, что таких людей лучше отпускать из жизни и искать другие причины жить. С этого времени Чон начинает усиленно заниматься самообразованием, возвращается в танцы и на подиум, но этого не хватает. Ему не хватает искреннего человека, который бы смог дать утешение во время панических атак, теплые объятия каждый день, поддержку от всей безгранично тёплой души. И в ответ на это он готов отдать всего себя этому человеку до самой маленькой крупинки души. Безвозмездно. Чонгук молча поднимает хёна и несет на кухню, где уже стоят две порции супа от похмелья. — Когда ты успел? — хозяин квартиры отмирает, перестав долго смотреть в глаза Чонгука. — Ты сейчас заперся на целый час, — он непонимающе смотрит на хёна: тот разве не слышал стук входной двери? — Оу, — Чимин виновато опускает взгляд, пока парень садит его за стол. — Я бы и сам приготовил, но не знаю, где что лежит, — Чонгук садится рядом с парнем и смотрит на Пака, ожидая, когда тот начнёт есть. Чимин же до сих пор чувствует себя виноватым за свой неопрятный вид; за то, что вновь стал почти алкоголиком и за то, что выгнал Чонгука из комнаты. — Что такое, хён? — Чон видит изменения в лице парня, обеспокоенно смотрит и придвигается ближе к стулу друга. — Ничего, — уверенность Пака вновь куда-то исчезает, и мышцы немного напрягаются, а плечи сжимаются. Почему он вновь ожидает подвох? Они же договорились доверять и рассказывать друг другу всё. Но Паку это действительно сложно — вот так просто начать говорить о себе, о своих эмоциях и переживаниях. Пусть Чон и стал довольно близким человеком, но парня это пугает. — Я тебя не обижу. Никогда, — Чонгук очень аккуратно кладет свою ладонь на щеку друга и поворачивает голову в свою сторону. Начинает медленно гладить большим пальцем по нежной коже. И именно в этот самый момент парни в глазах друг друга видят того самого человека, которому хочется отдать всё и даже больше. Искренность в глазах переполняет, и сердца словно начинают биться в унисон, как будто их вселенные столкнулись и создали что-то новое и совершенное. Бесконечно потерянные сердца стали чувствовать своё биение, рождаясь вновь. Чимин всхлипывает и резко тянется к Чонгуку, как к спасательному маяку тянется потерянный корабль. Парень подхватывает его, чтобы не дать упасть, и крепко-крепко обнимает. — Я тебя не отпущу. Никогда-никогда, — Пак шепчет эти слова куда-то в шею Чона, чувствуя, как нежная кожа под темными волосами парня мокнет от его слёз. Любовь — это спокойный тёплый океан. Счастье — это дом. А счастливый влюбленный человек — это человек, который нашёл дом в драгоценном для себя месте.

***

Весь оставшийся день парни провели в квартире Чимина. Ближе к обеду они заказали доставку еды на дом, так как у Пака был только рамён, и оставили немного на ужин. Они постоянно что-то рассказывали друг другу: как провели недели, выходные; как прошли их репетиции с учениками. В рабочие дни парни не могли увидеться, потому что Чонгука пригласили сниматься в рекламе спортивного бренда и ему пришлось передвинуть общие уроки с Чимином на другое время. Благо, это были дополнительные занятия, так бы пришлось потерять деньги. Иногда пропадал и Пак. Он чаще начал ходить к Намджуну, чтобы успеть доработать протез для фигурного катания до начала сезона. Мысли о будущем вновь начали давить на голову, и чтобы избавиться от них, Чимин стал помогать другим, концентрируясь на их проблемах, и старался не находиться дома больше десяти часов. Обедал и ужинал, где приходилось. Иногда пропуская приемы пищи, он заходил в бары около дома и напивался до состояния среднего опьянения, когда он мог сам дойти до дома. В голову всё чаще приходили воспоминания, связанные с Чонгуком. Он порывался позвать его прогуляться, но чаще отбрасывал телефон в сторону, боясь показать своё угрюмое состояние другу. Пак не хотел пасть в его глазах ещё сильнее, но произошло то, что произошло. — Хён. — Чонгук сидит на диване около старшего. Он кусает свои губы и растерянно смотрит на парня. — Почему ты считаешь, что я уйду? Я видел много людей за свою недолгую жизнь. И поверь мне — ты самый добрый и хороший человек из всех. Даже в сравнении с моими родителями ты лучший. — Парень берет пальцы Чимина в свою ладонь и медленно гладит их. — Я… — Пак не знает, что ответить на эти слова. Он безумно хочет быть максимально близким с Чоном, но стена, которая выросла между ним и обществом, всё ещё стоит и пугает своей высотой. И парень пугается её из-за воспоминаний. Да, общество в какой-то момент позволило участвовать таким, как Пак в обычных соревнованиях, и люди начали понимать, что проблема Чимина — вовсе не проблема. Но почему-то парню до сих пор попадаются корейцы, которые осуждают его, говорят уйти из спорта, танцев и стать обычным рабочим, чтобы не привлекать к себе внимания. Также в окружении бывают люди, которые или жалеют его, или обзывают. Почему-то они все прикрываются масками воспитанности, хотя на самом деле бьют словами всё больнее с каждым днём. Пак обсуждал это с психологами, но они говорили, что он должен понимать и принимать общество корейцев таким, какое оно есть. И лишь Намджун, который не является ни психологом, ни психотерапевтом, сказал: «Пойми, прими себя и своё прошлое». — Я так не считаю. Просто меня слишком много раз предавали, — парень убирает свою руку из руки Чона и открывает бутылку колы, делая глотки. — Понимаю, — Чонгук с горечью вздыхает. — Извини за то, что давлю на тебя, хён. Я не… — его перебивает старший. — Да, ты не должен давить на меня. Но и извиняться тоже не должен. Ты просто беспокоишься, что абсолютно нормально. Спасибо, — Чимин ставит бутылку обратно и подсаживается ближе к младшему, поворачивает тело в его сторону. Он давно осознал, что друг младше него и знает Пака не так долго, поэтому не давит на него. Хосок, например, знает почти всю историю о протезе. По этой причине может проще разговаривать с фигуристом. И Чимин хочет рассказать всё о себе, когда придёт время, и его психика не будет такой шаткой, как будущее. Поэтому он хочет стать близким человеком Чону настолько, насколько это возможно. Чон, когда Пак подсаживается близко, немного напрягается, понимая, что тоже не может довериться полностью. В голове даже мелькает мысль о том, что зря они стали общаться, потому что неопытностью могут сделать друг другу больно. Но эта мысль быстро исчезает, когда он видит глаза хёна. Взгляд решительный, такой же, как и на выступлении, где он увидел фигуриста впервые. И ему это безумно нравится. Он не понимает, отчего Чимин стал таким сейчас, но ему всё равно. Чон вспоминает то, как он очаровался им тогда, и осознаёт, что это восхищение не исчезло. Оно стало более осознанным и зрелым. Чонгук больше не боится касаться его тела, разговаривать с ним на бытовые темы, рассказывать о себе. Он стал смотреть реальными глазами на Чимина и увидел что-то, что действительно поразило его. Твёрдость духа. Пак хоть и страдает от своего состояния, но имеет огромное желание жить и развиваться. В глазах Чонгука он никогда не сдавался, не жаловался на жизнь, не говорил, что хочет умереть, потому что ему тяжко выступать с протезом. И Чон понимает, что этот стержень внутри Чимина привлекает всех и вся. Благодаря ему Пак может выступать и яростно доказывать свою значимость. И благодаря ему они встретились. Карие глаза хёна так заразительно смотрят, что Чон сдается и под влиянием эмоций целует его в пухлые губы. Поцелуй длится всего пару секунд, но он вдохновляет обоих. Вдохновляет жить ту жизнь, которая дана, и не отступать ни на шаг. Они знают, что рядом есть и будет человек, который спасёт, поднимет с колен и даст стимул для творчества, для жизни. — Спасибо, что появился в моей жизни, — Чонгук тихо шепчет парню, который стал живой музой. — Тебе спасибо. — Чимин расслабленно улыбается в ответ.