Только я

Следующим утром парни отправились в своеобразную студию, удивив коллег совместным появлением. Репетиция прошла как обычно, за исключением двух вещей: она была с утра (так как вечером им предстояло немаловажное выступление в каком-то крутом ресторане, куда с большим трудом напросился Ульрих) и Клифф странно переглядывался с новоиспечённым гитаристом всю дорогу. Они косились друг на друга буквально каждую свободную секунду, тут же стыдливо отводя взгляд, словно влюбленные голубки, впервые попробовавшие на вкус симпатию и чужие губы. Такое поведение не ускользнуло от всепоглощающего взора ударника, видевшего, казалось, весь мир с высоты своей установки. Эти подозрения Ларсу совсем не понравились. Он, вообще-то, для себя Кирка привёл, а не для "этого, как его..." - неприязнь к Бёртону явно проглядывалась в мыслях датчанина. Но решив, что подготовка к выступлению важнее глупых разборок, он перестал отвлекаться от игры. Все очень волновались, хотя Хэмметт, из-за которого это волнение и нарастало, весьма сносно отрепетировал свои партии. Выступление прошло на "ура", а в конце ребятам даже разрешили немного выпить за счёт заведения (настолько организаторам понравилась молодая группа), и они, конечно же, не посмели отказать. Знатно накидавшись, компания музыкантов отправилась обратно в гараж, намереваясь продолжить празднование. Ларс решил, что пора действовать - либо сейчас, либо никогда. Он подстерег гитариста, в одиночку распивавшего пиво в тёмном углу, и накинулся на него с жадными поцелуями. Тот, не ожидавший такого выпада со стороны друга, попытался его от себя отстранить, но сделать это не представлялось возможным: сильная рука вжала хрупкую грудную клетку в стену, начав старательно расстёгивать пуговицы чёрной рубашки. Кирк недовольно мычал, в попытках оттолкнуть Ульриха и избавиться от нежеланных ласк, однако опьянённое сознание отказывалось посылать сигналы в ставшие ватными руки. Когда пуговицы отступились, открывая обзор на гладкую грудь, Ларс поспешил опустить на неё свою ладонь, ощущая нежную кожу и частые удары сердца. Как раз в этот важный для ударника момент, в двух метрах от них выросла чья-то высокая фигура. Она заслоняла собой свет, но распознать Клиффа в ней было просто: клешёные джинсы и слегка приглаженные волосы, мягкой волной спускавшиеся с плеч. Похоже, басист был единственным, кто выпил этим вечером меньше всего спиртного. Завидев Кирка, млеющего под умелыми ларсовыми ласками, где-то в самой глубине души Бёртона зародилось странное чувство. "Что это? Ревность? Какая может быть ревность к человеку, когда ты едва с ним знаком и даже слегка презираешь? А что, если это не так...?" - эти мысли посещали голову басиста, пока тот продолжал всё так же стоять под пристальным взглядом барабанщика, обдумывая дальнейшие действия. Да, надо пойти и врезать негодяю. Никто больше не будет смотреть на Кирка, лапать его, а тем более - целовать. С этим настроем Клифф двинулся в сторону музыкантов, намереваясь сейчас же если не набить рожу Ларсу, то хотя бы вежливо объяснить ему свою точку зрения. Он уже приблизился к датчанину, когда услышал до боли знакомый голос каким-то образом успевшего немного протрезветь гитариста: - Подожди, не надо. Мне не нужна твоя помощь, - от этих слов у басиста перехватило дыхание, он остановился будто на полуслове, мгновенно растеряв всю решительность. - Я помогать и не собирался, - весьма кстати нашёлся Клифф. - Просто хотел предостеречь от кое-кого. Он перевёл озлобленный взгляд на Ларса, вдруг быстро хватая гитариста за руку и уводя его в погреб, оставив датчанина сидеть в недоумении. Когда парни расположились плечом к плечу у холодной стенки, Кирк понял, зачем его сюда притащили и взглянул в лицо русоволосому юноше, спасшему его снова. Из-за холода хмель стал понемногу выветриваться, позволяя разуму взвешивать мысли самостоятельно. Хэмметт закрыл лицо руками и тихо выругался, вспомнив, что с ним собирался сделать ударник. - Твою мать. Сука. Клифф, - неожиданно обратился кудрявый, посмотрев на басиста. - опять? Зачем ты снова помог мне? - Потому что не мог видеть, как этот урод до тебя домогается. - С чего ты решил? Может, я и не был против. - По твоему лицу этого не скажешь, - по-доброму отозвался парень. - А что такого? Я не мог стоять в стороне! - Но почему? Зачем тебе это нужно? Ты ведь меня на дух не переносишь, - последнее он произнёс с еле заметной обидой и грустью в голосе. - Да, не переносил. Но сейчас всё изменилось... - загадочно изрёк Бёртон и потянулся к волосам гитариста, намереваясь убрать выбившуюся прядь волос на место. - Знаешь, о чём я подумал, когда увидел тебя с ним? - Кирк помотал головой, давая понять, что этой информацией он не владеет. - Я подумал, что дотрагиваться до тебя, смотреть на тебя теперь могу только я. Ты с этим согласен? Кирк ошалело уставился на друга. Тот говорил свои речи настолько утвердительно, что даже последний вопрос таковым не казался. Он не спрашивал, он скорее ставил в известность того, что юноша теперь целиком в его власти и под его защитой. Его глаза излучали доброту и заботу, его руки были аккуратны и нежны с гитаристом, ему хотелось довериться. - Мне холодно... - сказал темноволосый, не найдя лучшего ответа. - Иди сюда, - Клифф мягко улыбнулся, отодвигая от тела свою куртку, жестом приглашая Хэмметта утонуть в тёплых объятиях. - Ты мне нравишься, Кирк, - что-то дрогнуло внутри гитариста, когда он услышал своё имя. Что это? Неужели он... Влюбился? - очень нравишься. Надеюсь, это взаимно. - Да, это так, - прошептал кудрявый, обжигая шею Клиффа горячим дыханием. - Ты мне сразу понравился, с первой встречи. Такой робкий... Тебе не обойтись без защитника. - Клифф... Ты - мой герой, - он обнял басиста сильнее. - Я хотел бы провести остаток жизни с таким, как ты. С тобой. - А я с тобой, - тихо сказал Бёртон и коснулся губами лба своего избранника. Так они проспали до следующего утра, пока не были разбужены криками петухов. Выходит, они проснулись первыми. Убедиться в этом можно только выйдя наружу, что и сделали металлисты. Они вскарабкались по лестнице, ведущей из погреба, и увидели мирно спящих на старом матрасе с пятнами от пива Хэтфилда и Ульриха. Всё было бы как всегда, если не учитывать один факт: один обнимал другого. Ларс безвольно лежал под увесистым телом фронтмена, а тот положил руку сверху барабанщика, почти скрыв его от чужих глаз. Что бы это могло значить? Кирк с Клиффом настороженно переглянулись. Послышался шум и звуки просыпающегося Хэтфилда (их можно было вычислить по характерному кряхтению и нецензурной бранью на весь белый свет): - Ыахваа, бля-я, бошка раскалывается... - Джеймс схватился рукой за голову. - Ларс? А ты что здесь... Щёки блондина мгновенно залились краской, когда он увидел полуголого датчанина под собой. Слава богу, на нём осталась какая-то одежда, иначе бы Хэт не простил себе такого поведения и прошлую ночь, в самый разгар которой чуть не изнасиловал бедного парня. Джеймс решил поспешно ретироваться, пока его присутствие не было замечено. Только сейчас внимание светловолосого привлекли остальные участники группы, скромно стоявшие неподалёку и смотревшие прямо на него. Он постарался быстро подойти ближе, но сделать это не представлялолсь возможным из-за ударившего в голову похмелья. Вскоре Хэтфилд кое-как дополз до товарищей. - Блять, ребят, давайте договоримся: вы этого не видели, - для пущей серьёзности он развёл руками. - Хорошо. Ты куда сейчас? - спросил басист. - Здесь останусь, пока бошка не пройдёт. Ты же не против? - Нет, оставайся. Вот ключи, - Клифф протянул блондину увесистую связку. - не забудь закрыть. А мы... Я - домой. Бёртон аккуратно подтолкнул Кирка за спину, и они вышли на улицу. - Пойдём ко мне? Ты, наверное, голоден. - Да, сейчас неплохо было бы поесть...