Спокойно жить запретишь!

С п у с т я м е с я ц п о с л е в т о р о г о у х о д а А л и с ы

Безумный Шляпник торжественно поставил, — вернее, со всей силы грохнул, — ферзя перед королевой Сони-Мышки. Прошёл месяц после ухода Бравного Воина, и в этот раз, увы, надежды на возвращение почти не было. К великому сожалению Тарранта, — или, может, к счастью? — его родные очень быстро оправились и разбрелись кто куда. Отец Шляпника, Цилиндр-Старший, узнав о том, что должность Королевского Шляпника свободна, подался туда. Сына он, конечно, приглашал, но тот ясно видел, что отцу не терпится приступить к любимому делу. Сам он почему-то пока не хотел делать шляпы, но понимал, что это временное, ещё пара месяцев — и пройдёт. Он, Мильямкин и Мартовский Заяц вновь возродили Безумное Чаепитие — правда, теперь главными здесь были шахматы. Именно эта игра так понравилась всем троим, и, "слегка" переделав её под себя, безумцы веселились, как могли. Однако все понимали, что Чаепитие погибло вместе с Бравным Воином, что больше ничто их не скрепляет так же прочно, как раньше, хотя друзьями они оставались. И, наконец, что без Алисы стало скучно. По мнению Шляпника, небо теперь чаще проливало на землю воду, а солнце реже было тёплым и ярким и чаще — холодным и режущим глаза. Мартовский Заяц не особо изменился, но теперь часто вместо слов "а чай уже осты-ыл!" он кричал "а Воин уже ушё-ол!". Соня-Мышь меньше всех проявляла беспокойство, но спать она стала меньше. Шляпник, поправив цилиндр на голове, откашлялся. Мильямкин, уже знающая, что сейчас будет, быстро полезла в чайник. — Смеркалось, — торжественно произнёс он, глядя на упавшую фигуру Мильямкин. "И это с тем-то, что сейчас полдень", — фыркнула про себя мышь. — Брандошмыг, тоскуя, Догрыз уже Алисин плащ. Безумный Шляпник, торжествуя, Уж Соне-Мыши дал реванш. И Королева, всё сету́я, Уж падает с доски на... — Шляпник! — возмутилась Мильямкин. — Не "сету́я", а "се́туя"! И вообще, это была королева Мартовского! Запомни уже – мои серые, а не белые! И солнце ещё светит вовсю! А Алиса никогда не носила плащей, да и чего ты её сюда-то пихнул? И вообще... — Для рифмы, — безумно – то есть как обычно, – улыбаясь, ответил Шляпник и вскочил на стол, пробежался немного врерёд, перевернув все шахматные доски, и схватил чайник. Соня-Мышь, ворчливо, но всё же слегка грустно, что-то пробормотала, глядя на бледное лицо Тарранта. Мартовский Заяц, подняв какую-то фигуру, глядел на неё совершенно непонимающим глазами. — Пешка? — спросил он у фигуры пытливо. Мильямкин, которая прекрасно видела, что это ладья, вздохнула и пошла к краю стола, намереваясь удалиться. — А чай уже осты-ыл! — заорал ей вслед Мартовский Заяц, ловко швыряя в неё пешку. И как же связаны чай и пешка? Вопрос даже более сложный, чем о схожести ворона и письменного стола. Пешка в неё, разумеется, не попала. Не попала и в Чешира, который появился было в воздухе перед всей компанией. Кот ловко увернулся, что-то муркнув, и медленно приземлился на спинку стула Шляпника. — Гр-р-рустим? — спросил он, вытягиваясь и довольно жмурясь. — Куда же делось Безу-умное Ч-щаепитие? — задал он очередной вопрос, не ожидая ответа. Шляпник, склонивший голову и сложивший руки на груди, сверкнул изумрудно-янтарными глазами. — Мы должны выглядеть подобающе к торжественному приезду Её Белейшего Величества. Безумное Чаепитие временно стало простым чаепитием, Чешир. Шляпник улыбнулся, показав щель между зубами, и повернулся к коту, пронзив её абсолютно безумным взглядом. Чешир муркнул — такого обычно не было даже у этого безумца. Кот быстро хлопнул Шляпника хвостом по щеке и испарился в воздухе, появившись над серединой стола. — Шапник, — исковеркал он прозвище Тарранта, — я сомневаюсь в пр-р-равдивости твоих слов. Бр-р-рандошмыг на хвостике унёс веселье? — Время на плечах, — брякнул в ответ Шляпник, куда более осмысленно и даже с ноткой нормальности глядя на кота. — Ну да ладно. Самое время нам простить и забыть, а лучше – забыть и простить, но там уж в какой последовательности будет удобнее. Чешир, чаю? Кот лишь улыбнулся своей самой улыбчатой улыбкой и лёг на стол, передними лапами подперев голову. — Так-таки и Вр-р-ремя? — спросил он, весело помахивая хвостом и алчно глядя на так и стоящую у края стола Соню. Кот медленно, совсем незаметно придвинулся к ней чуть ближе. — Может, это был некто более вр-р-ременный, чем Вр-р-ремя? Шляпник, какая же милая у тебя шляпа... — он снова просительно расширил зрачки. — Раз ты больше не безу-умец... Шляпник снял с головы цилиндр и спрятал за бок, косясь на Чешира недобрым взглядом. — А вот я долго размышлял о словах на литеру "ш", — снова начал он старую песню. — Шляпа. Шарф. Ш-ширина, — задумался он на пару секунд. — Шлейф. Шизофрения... Кот и Мильямкин захохотали одновременно. — Кто о чём, а Шляпник о шляпах и шизофр-р-рении, — мурлыкнул Чешир. — Исчезаю, — словно услышав что-то, улыбнулся он и действительно растворился в воздухе. Троё остались за столом. Мартовский Заяц упорно собирал шахматные фигуры, однако дрожащие руки, – вернее говоря, лапы, – постоянно роняли их, и работу приходилось начинать с самого начала. Соня-Мышь, передумав уходить, залезла в чайничек — строка о сумерках навеяла на неё сон. Лишь Шляпник, напевая что-то себя под нос, пил чай, глядя на другой край поляны и вздыхая. Чешир, появившись в воздухе у самого чайничка с мышью, аккуратно пихнул его лапой к краю. Изнутри послышался испуганный... вернее, удивлённый визг... крик... громкое восклицание, а кот, довольно улыбнувшись напоследок, исчез окончательно. Упавший чайничек разбился, но никого не поранил. Соня погрозила кулаком воздуху. — Вот Чешир, вот собака такая! — возмущённо воскликнула она, но, понимая, что продолжения не будет, залезла на стол и улеглась под перевёрнутой чашкой.

***

Шляпник вновь поднял голову, заслышав приближающийся стук копыт. Неспешно потянувшись за кружкой чая, он отпил немного горьковато-сладкого напитка и встал. В просветах между деревьями виднелась троица белоснежных лошадей в белоснежной упряжи, везущих белоснежную карету. Таррант быстро встал, пробежался по столу и спрыгнул с него, глядя на въезжающий на поляну транспорт. Неожиданно сзади него послышался какой-то "бульк", смешанный с тихим и хриплым возгласом. Шляпник быстро обернулся, но, никого, кроме неожиданно появившегося в его кресле и взлетевшего с довольно большой скоростью вверх, Чешира, не увидев, пожал плечами и вновь повернулся к карете. Из неё, отворив дверь абсолютно самостоятельно, вышла Мирана — осторожно подобрала подолы платья, спустилась по самостоятельно выдвинувшимся ступеням, кивнула лошадям, которые ехали сами, без кучера, и повернулась к троице, распивающей чаи. Лошади, быстро развернув карету, снова зацокали копытами, направляясь обратно к замку Её Белейшего Величества. Шляпник снял шляпу и хотел было сказать нечто безумное и приветливое, однако его прервал звук падения. Обернувшись, он увидел довольного Чешира, витающего над чем-то, лежащим на земле...