Спокойно жить запретишь!

— Дыга... жига... что? — недоумевающе спросила Хелен, оглядываясь на почему-то расплывшуюся в улыбке дочь. — Джига-дрыги! — пояснила она, пихая Шляпника в бок. — Шляпни-ик, — позвала она его и помахала рукой перед глазами Тарранта. — А?... Д-да–да, — кивнул он, и, обойдя крайний стол, направился к помосту, оглянувшись на Теккери. — А ты идёшь, мой верный друг? Заяц подпрыгнул, хлопнув руками по бокам, и прямо по столам направился туда же, куда и Таррант. Алиса удобно расположилась на краю стола, свесив ноги и улыбаясь своим мыслям, отгоняя воспоминания об уходе. — Вот вернётся Шляпник – я ему скажу, — пробормотала она и отвлеклась на зрелище помоста – такого зрелища она пропустить не могла. Шляпник запрыгнул на доски, схватившись за шляпу, а затем прошипел на ухо стоящему рядом Мартовскому Зайцу что-то, чего услышать у девушки не получилось. Тот в ответ пожал плечами и громко выкрикнул "ни малейшего понятия". — Просил же – только тихо! — разочарованно вздохнул Шляпник, прислушиваясь к бодро заигравшей музыке*. Как же можно описать джига-дрыгу? Этим вопросом задаются все, кто хоть когда-нибудь её видел. И если в исполнении Теккери, Труляля и Траляля да пританцовывающей Белой Королевы это ещё можно было как-то не только описать, но и повторить, то с Таррантом такой номер не прошёл бы. Казалось, он вообще не знает, что такое "предел гибкости" — изгибает колени и локти во все стороны, крутит головой круги по триста шестьдесят градусов, да и не только головой, изворачивает запястья и плечи всеми возможными способами. Мартовский Заяц тем временем танцевал какую-то лезгинку, уперев одну руку в бок, а другую держа над головой. Алиса уже не сдерживалась — хохотала во всю, стоило ей только поднять глаза на этих танцоров, вернее, артистов. Ну а когда к ним присоединился Чешир, невольно затянутый в пляску, под столом оказалась не только она — почти все пирующие. Шляпник поклонился, при этом почему-то с прищуром глядя на Алису и странно усмехаясь, и быстро сошёл с помоста на столы, на удивление аккуратно продвигаясь к девушке, несмотря на Теккери на плече, который продолжал отплясывать лезгинку. Таррант же усмехался странно, как-то предвкушающе, и подхватил с одного из столов кувшин. — Беги, — шепнул появившийся у девушки над ухом Чешир. — Нет времени объяснять, просто беги. — Мам, я быстро, — кивнула она, обращаясь к пытавшейся адаптироваться к новым условиям проживания миссис Кингсли, и быстро слезла со стола, легко побежав в направление садов, где когда-то встретила Абсолема с речью о "почти Алисе". Шляпник следовал за ней по пятам, со странным боевым кличем улыбаясь в предвкушении чего-то весёлого, и, несомненно, опасного и безумного — у него иначе и не бывает. Алиса попыталась спрятаться за зелёным кустом, понимая, что Тарранта ей не обогнать. Однако это, увы, не помогло, и теперь они бегали вокруг куста, иногда останавливаясь и глядя друг на друга. — Шляпник, что ты хочешь сделать? — спросила Алиса с опаской, глядя на кувшин в руках Тарранта и озираясь в поисках пути к отступлению. — В прошлый раз у меня не было воды, — мило пояснил он, приближаясь. — А традиции соблюдать надо. Да, Теккери? — он оглянулся на плечо, с которого уже давно свалился Мартовский Заяц, и вздохнул. — Он бы согласился. — Ладно уж, — вздохнула Алиса, подходя поближе. — Всё равно догонишь. — Я специально воду потеплее взял, — широко улыбнулся Шляпник, выливая на девушку содержимое кувшина. Насквозь мокрая, Алиса быстро провела рукой по лицу, стряхивая совсем уж лишнюю воду. — Шляп-пник, я тебя сейчас... — О, а тут ещё что-то есть, — удивлённо сообщил он и достал из кувшина букет васильков, колокольчиков, ромашек и чего-то ещё. — Держи, — улыбнулся он снова, протягивая цветы ей. Девушка, которая уже не знала, что ей делать – смеяться или гоняться за Таррантом, приняла цветы с несколько ошарашенной физиономией и встряхнулась, промочив друга брызгами воды, полетевшими с волос. — А теперь мы ещё и квиты. Идём? — он вновь протянул ей руку, и в этот раз девушка приняла её без малейших колебаний. Так они и шли к поляне со столами, болтая ни о чём и улыбаясь при воспоминании о странной традиции Шляпника — обливать водой того, в честь кого — или для кого — он исполнял танец. А потом раздался жуткий треск, и Хроносфера появилась прямо над помостом, вся в голубоватых искрах и молниях.