А что если Гарри - обскур?

      — Итак, уже менее чем через минуту начнётся первый матч сезона 1991–1992 года Гриффиндор — Слизерин, — начал комментатор этого матча, третьекурсник Ли Джордан.       Оливер ударил ногой по земле. Твёрдая — всё-таки конец октября в предгорьях Шотландии — время холодное. Хорошо, можно будет сильно оттолкнуться и быстро взлететь.       — Итак, раздался свисток судьи, игроки взмыли в воздух и полетели на свои позиции. Выпустили квоффл и бладжеры. Выпущен снитч!       Гарри взлетел над полем и стал смотреть, не мелькнёт ли где-нибудь золотая искорка, одним глазом поглядывая за слизеринским ловцом — мало ли, заметит что-нибудь.       — А тем временем Слизерин открывает счёт, — Ли, как комментатор, пытался быть беспристрастным, но у такого ярого патриота Гриффиндора это не получалось от слова совсем. Серебряно-зелёные трибуны возликовали.       Гарри сверху тоже краем глаза наблюдал за игрой, — но относительно хладнокровно — он понимал, что в любительских матчах, за редким исключением, всё решают ловцы. Слизерин открыл счёт, но уже через несколько минут Гриффиндор забил гол. А дальше началось нечто очень странное — метла под ним начала вибрировать, с каждой секундой всё сильней, грозя в скором времени скинуть его. Все — и игроки, и студенты, и преподаватели оставили всё и наблюдали за национальным героем, который вот-вот упадёт с 70-метровой высоты.       «Так, стоп, что это мелькнуло у ног?» — думал Гарри в этот момент — «Да, снитч, так и есть!» — обрадовался он. — в этот момент он всё-таки не выдержал дикой тряски метлы, казалось, мёртвая хватка ослабла и он сорвался. Золотой шарик по прежнему вился у его ног, поэтому, падая, он успел поймать его. Или не успел… Последнее, что он помнил — достаточно сильный удар о землю, тянущая боль в голове, острая в ноге и спине, металлический привкус крови — и падение в чёрную бездну.

***

      — Директор, я считаю, что вы непременно должны разобраться в этом инциденте — говорила мадам Помфри.       — Если вы не найдёте и не найдёте виновного, боюсь, репутация школы серьёзно пострадает, — вторила ей замдиректора.       Вторым, что почувствовал Гарри, было ощущение чьей-то руки. Тёплой, нежной, родной. «Ладно, подумал он, хватит валяться, вставать надо». Но попытка встать провалилась — стоило ему приподняться на какие-то сантиметров пять, как он тут же с кряхтением повалился обратно.       — Мадам Помфри, он очнулся! — произнёс до боли знакомый голос единственной подруги. Даже больше, чем подруги. Медиковедьма мгновенно оставила Макгонагалл диспутировать с директором и приступила к выполнению своих служебных обязанностей — подошла к Гарри и начала выписывать палочкой вензеля, шепча диагностические заклинания.       — Что же, — резюмировала она. — могло быть и хуже. Но до полного восстановления следует ещё подождать — зелья действуют не сразу.       Вечером следующего дня, когда Гарри наконец смог покинуть Больничное крыло, Гермиона усадила его на диван обняла и начала допрос:       — Заранее отвечу на твой возможный вопрос — Гриффиндор выиграл 170:10. Дёргаться метла начала, попав под чьё-то заклинание именно на матче — сейчас она полностью пригодна. А теперь вопрос — что это за чёрное облако смягчило тебе падение?       — Впервые слышу. По крайней мере осознанно я ничего не делал, — и вообще, я недавно почти убился — где слёзы радости?       — Слёзы радости выплакала уже из-за тебя, — ткнула она его в бок, впрочем, тут же обняв. — бессовестный. А всё-таки, надо догадаться, что это за облако-то такое. Вот ты что испытывал, когда падал?       — Пф, глупый какой-то вопрос. Что обычно испытывают люди, падая с большой высоты? Страх, разумеется. Может, кто-то и облегчение — но это точно не мой случай.