The Wyvern

Второе июня 1986 года. Резиденция Старков, Манхэттен. — Эй, Тони? Ты здесь? — из-за двери мастерской Старка показалась голова Джеймса Роудса. Он зашел в помещение, разглаживая свою куртку. Роудс бывал здесь раньше, и Тони тогда провел ему целую экскурсию по резиденции. Но сегодня парень был здесь, потому что после выходных юный гений не вернулся в университет и не отвечал на звонки. Поэтому Роуди сам поехал в Нью-Йорк, чтобы проверить его. Так поступают друзья. Но сейчас Джеймс чувствовал себя туристом на границе иностранного государства, вовсе не другом. Подозрительный дворецкий устроил ему целое интервью перед тем, как впустить внутрь. Конечно, Тони был на месте: скрестив ноги, он сидел на полу в центре огромной мастерской, держал в зубах карманный фонарик, а в руке отвертку и заглядывал в длинную металлическую трубу. Он выглядел так, будто не спал и не мылся сутки или больше. Копна темных волос спадала ему на лоб, а на свитере расползалось большое масляное пятно. Рабочее место было похоже на зону боевых действий — металлические детали, инструменты и проводка — все было разбросано вокруг него. — Не знаю, почему я вообще беспокоился, — вздохнул Роудс, пробираясь сквозь беспорядок. Шестнадцатилетний гений наконец-то поднял голову вверх, и Джеймс увидел его красные глаза. — Роуди! — пробормотал Тони с фонариком во рту и уронил трубу на ногу. — Ах, вот дерьмо! — Привет, Тони! — поприветствовал его Роудс и присел рядом на корточки. Неподалеку от парня стоял небольшой компьютер, подключенный к монитору, по экрану которого бежали зеленые строчки кода. — Опять собираешь своего робота, не забыл, какой сегодня день? — Не-а, — Тони пожал плечами и наконец-то вынул фонарик изо рта. — Ты не отвечал на звонки. — Тони оглянулся через плечо, и Роудс, проследив за его взглядом, увидел телефонную трубку, которая болталась на проводе. — Ах, вот почему, конечно. Ну же, приятель, в чем дело? Тони взял в руки плату и начал атаковать ее паяльником: — Сегодня моя мама родила. — Черт возьми! — воскликнул Роудс. Он даже не мог представить, что Тони отсутствовал по этой причине. Джеймс мало что слышал последние девять месяцев и, конечно, не от самого Тони, который становился злобным и раздражительным всякий раз, как поднималась эта тема. Но почти все СМИ и многие профессора в их университете были взволнованы перспективой рождения еще одного Старка. К тому же, принимая во внимание уже не молодой возраст Говарда, ребенок был провозглашен «чудом». Хотя сам Роудс думал, что настоящим чудом была бы возможность вырасти отпрыском Говарда Старка без кучи комплексов. — И это? Я имею в виду, это… — Девочка. Они назвали ее Маргарет Абигейл Старк, — Тони закатил глаза и фыркнул. — Это имя для старушки. — Ненамного лучше, чем Энтони, — Тони кинул в друга чем-то металлическим, не отрывая взгляд от платы. — Я слышал, как они спорили об имени неделями. Мама просила отца вспомнить хоть одно, не принадлежащее его бывшим пассиям. — Парень снова фыркнул, а затем зашипел, когда паяльник зацепил его палец. — Я думал, что они уже обсудили эту тему. — Ты поедешь в больницу? — Нет. Отец звонил и сказал приезжать, но… — Тони снова взглянул на телефон, болтающийся на проводе, и хаос в мастерской. — Я занят. Роудс облокотился на стол, стараясь не задеть компьютер, и посмотрел на друга, который кромсал плату, делая вид, что чинит ее. Джеймс Роудс, как он сам напоминал себе каждый день, гением не был, но даже он смог заметить неудавшуюся спайку на плате. — Эй, Тони, — наконец сказал он, подняв голову. — А? — Ты воняешь. Отправляйся в душ, а я пока разыщу вашего странного дворецкого. Он сварит тебе кофе. — И что потом? — Тони прищурил глаза. — Потом я отвезу тебя в больницу к матери. Пошли, — Джеймс поднялся на ноги и протянул Тони руку. Тот схватился за нее и, поднимаясь, едва не задел паяльником лодыжку Роудса. — Вот так, приятель. Ты познакомишься со своей сестрой. Это оказалось не такой уж и катастрофой, особенно после девяти месяцев угрюмого вида Тони и потребления запрещенного ему алкоголя. В коридоре больницы у Роудса состоялся в высшей степени неловкий разговор с Говардом Старком. Пытаясь заглянуть через стеклянную дверь в личную палату Марии Старк, Джеймс слушал о «потенциале» Тони. Запах антисептика добавлял нервозности, а тема разговора увеличила это чувство в два раза. Однако ему удалось увидеть, как Тони держал небольшой сверток из одеял, смотря на него нечитаемым взглядом и переступая с ноги на ногу. Казалось, карбюратор парень держал бы с большим комфортом. И, возможно, с большей любовью. Позже, когда Тони закончил докладывать отцу о прогрессе работы над роботом, они вышли из больницы и подошли к машине Роудса. — Ну что? — спросил Джеймс, доставая из кармана ключи. — Она фиолетовая. И вся сморщенная. И абсолютно лысая. Кажется, у меня баклажан, а не сестра. Роудс рассмеялся, а затем еще сильнее — с облегчением, — когда Тони присоединился к нему. — Я почти уверен, что это пройдет, приятель. Я видел новорожденного ребенка своей сестры, и он выглядел как инопланетянин. Но сейчас, в основном, нормальный. — В основном? — Ну-у он без остановки говорит о пришельцах, так что нельзя быть уверенным… Спустя несколько месяцев непрерывной работы робот Тони получил награду в Массачусетском Технологическом Институте. Это, разумеется, попало в газеты и вызвало очередную волну статей о «будущем оружии Старков». Тони и Роудс проводили все время на лекциях и семинарах. Иногда друзья попадали на вечеринки братства. К сожалению, веселье длилось ровно до того момента, пока кто-нибудь не узнавал несовершеннолетнего гения и не выгонял его за дверь…или не предлагал еще пива. В то же время Роудс начал проходить программу подготовки офицеров ВВС по выходным, поэтому Тони все чаще возвращался в отцовскую мастерскую в Нью-Йорке в одиночестве. Несколько месяцев спустя Роудс снова приехал в резиденцию и в который раз был допрошен любопытным дворецким. — Я начинаю думать, что территория этой мастерской попадает под юрисдикцию другого государства или что-то в этом роде, — пробормотал Роуди, направляясь к двери. И тут же остановился, услышав то, чего точно не ожидал — смех. И не смех Тони или Говарда (который, наверное, в жизни своей никогда не смеялся), а детский смех. Роудс подкрался к двери и заглянул внутрь. Открывшаяся перед ним сцена явно не попадала под определение «нормальная». Робот Тони стоял в центре мастерской на полу (которая точно не стала чище с последнего визита Джеймса). Роудс видел машину в действии много раз. Но сейчас робот был сложен вдвое, смотрел в пол и кивал своей «головой», открывал и закрывал три клешни, будто пытался схватить воздух. Под клешнями робота, перевернутая на живот и одетая в комбинезончик с цветочным рисунком, лежала Маргарет Старк или Мэгги, как называли ее родители. Повернув головку назад, она смотрела на любознательного робота и смеялась каждый раз, когда он сгибал клешни и жужжал ей. Тони стоял в нескольких метрах от них, уперев руки в бока, и смотрел на хихикающую сестру, как будто она была частью устройства, с которым он никак не мог разобраться. Роудс фыркнул от смеха — смеющийся темноволосый ребенок, взволнованный робот и изумленный Тони, — такую картину стоит запомнить. Он вошел в мастерскую и засмеялся еще громче над выражением лица своего друга. Тот поднял голову, заметил, что за ним все это время наблюдали, и с невозмутимым видом направился к столу, заваленному частями двигателя. — Вижу, ты поладил с сестрой, — сказал Роудс, следуя за Тони к столу. По пути он снова посмотрел на воркующих ребенка и робота. — Отец и мама отправились на встречу с мэром. Перед этим они напомнили мне, что еще два года назад у меня самого была няня, не смейся. Так что это…мое наказание, — Тони показал отверткой на сестру, лежащую на бетонном полу. — С ней все будет в порядке? — взволновано спросил Роудс. — Хм? О, сейчас время лежать на животе или что-то в этом роде, поэтому я подмел пол и положил ее на чистое место. Дубина просто оказался рядом, он ничего ей не сделает. Робот не запрограммирован поднять ничего тяжелее, чем камера. А если он и тыкнет ей в глаз, то она рано выучит урок об опасности искусственного интеллекта. Роудс наблюдал, как робот крутился на 360 градусов и жужжал, заставляя Мэгги разрываться от смеха и тянуть свои пальчики к нему. Он был уверен на сто процентов, что Тони не оставил бы маленького ребенка рядом с машиной, способной причинить ей вред… Хорошо, может, на девяносто процентов. — Ты придумал имя? — Да, оно понадобилось для оформления свидетельства о рождении. — Ха-ха. Я имею в виду имя роботу. Дубина? Ты все-таки решил оставить так? Тони оторвался от работы над уплотнителем и посмотрел на робота, что играл с его сестрой: — Да, думаю да. Выглядит полезным, — секунду спустя он громко выругался, опрокинув канистру с маслом на верстак. — Ты уже видел новый фильм «Лучший стрелок»? — Я поступаю в ВВС, Тони. Что ты об этом думаешь?

***

Июнь, 1987 год. Резиденция Старков, Манхэттен. В возрасте семнадцати лет Тони с большим успехом окончил МТИ и переехал обратно в Нью-Йорк, чтобы продолжить работу в мастерской Говарда. Сам Старк-старший не появлялся там часто, разрываясь между проектом в Колумбии, управлением компанией в Лос-Анджелесе и короткими поездками к семье. Мария Старк жила в Нью-Йорке, воспитывая Мэгги с целой армией нянек, и участвовала в общественной жизни города. Через несколько дней после возвращения домой, Тони уже был в мастерской по локти в капоте Форда 1927 года. Мэгги в ярко-фиолетовом комбинезоне ворвалась в помещение, двигаясь так быстро, как позволяли девочке ее пухлые ножки. — Тонииииии! — закричала она, мелькая зубастой улыбкой, пока бежала по бетонному полу. — Нет, — сказал он, пригрозив девочке отверткой. — Тебя не должно быть здесь, Моллюск*. — Тонииииии! — снова воскликнула Мэгги, потянулась ручками до капота и ухватилась за виток проволоки из двигателя. — Нет, ты даже не знаешь, что это такое, — Тони сжал пальцами переносицу и беспомощно огляделся вокруг в поисках няни. Господи, и как родители это выдерживают? — Двигатель! — пронзительно крикнула Мэгги, пытаясь забраться на капот машины. — Ну что ж, здесь ты права, — вздохнул Тони и, подхватив Мэгги под руки, поставил ее на пол. — Иди, поиграй с болгаркой или чем-то еще. И прекрати приходить сюда. — Дубина! Тони вздохнул, когда робот, откликнувшись на свое имя, высунул голову из-за пыльного компьютера и зажужжал от восторга, когда опознал в фиолетовом пятне хихикающего ребенка. — Дубина! — робот повернулся (Тони внезапно пожалел, что дал машине способность двигаться) и наклонился к Мэгги, позволив схватить себя за клешни и проводку. — Эй, ты! Как тебя там, Маргарита, оставь его в покое! Порвешь хоть один провод, и его IQ упадет на десять пунктов, — ни ребенок, ни робот не обратили на парня никакого внимания, и юноша со вздохом отвернулся к двигателю. Спустя пятнадцать минут в мастерскую ворвался Джарвис, размахивая длинными руками. Выражение его лица стало еще тревожнее, когда он заметил Мэгги, что пыталась забраться на робота. — О, хвала небесам, мисс Старк, я нашел вас! Обернувшись на звук знакомого голоса с легким британским акцентом, Мэгги отпустила робота и поспешила к двери. — Джагес! — она подняла ручки в воздух и пошевелила пальчиками. Тони фыркнул. Джарвис заглянул за машину и улыбнулся: — Здравствуйте, мастер Старк! Вижу, вы присматриваете за сестрой. У нее есть ужасная привычка убегать и попадать в неприятности. Напоминает мне вашу тетю Пэгги. Она была здесь недавно, вы успели увидеться? — Джарвис подошел к Мэгги, взял ее на руки, поправляя комбинезончик, и щелкнул девочку по носу. Тони пожал плечами: — Ага. Она как-то узнала, что я делал в Джерси, — лицо Джарвиса вытянулось в изумленную гримасу, — и она назвала Мэгги «восхитительно плачущее недоразумение». До сих пор не могу понять, что она имела в виду. — Превосходная женщина! — с любовью сказал дворецкий, а затем подпрыгнул от пронзительного вопля Мэгги. — Ах, пойдемте, мисс Старк, все в порядке. — Джагес! — захныкала она, размахивая ручками. — Тьфу, Джарвис, уведи ее отсюда, она сломает Дубину. Джарвис изучающим взглядом посмотрел на робота, все внимание которого было сосредоточено на обертке от Твинки на полу, и поднял бровь: — Я вижу. Ну что ж, мисс Старк, не в последний раз вы посетили мастерскую. А сейчас время обеда. Всего доброго, мастер Старк! — Пока, Джарвис, — пробормотал Тони, стуча трубой водоприемника об пол в попытках выровнять ее. — Пока, Марципан. Как только они вышли за дверь, он бросил зажим в робота, который с завидным упрямством пытался накрутить фантик на свое колесо. — Перестань, идиот. Кажется, это был первый разговор с человеком за последние пару недель, который не сравнивал меня с Моллюском. Я не собираюсь соревноваться с годовалым ребенком. Дубина оставил обертку в покое и, посвистывая, проехался по ней. Тони махнул на него трубой: — Точно!

***

Следующие несколько лет Маргарет Старк следовала по пятам старшего брата, по возможности вместе с ним ковыряясь в различных механизмах и компьютерах. Через несколько месяцев после своего четвертого дня рождения девочка собрала свою первую плату. Как и Тони, в школу она отправилась сразу в третий класс, что в любом случае было неподходящим местом для такого гениального ребенка. Мэгги одновременно училась писать на английском и еще двух языках программирования. Отец пытался увлечь ее различными инженерными проектам, как он делал это с Тони. Но, к разочарованию Говарда, все это было еще слишком сложно для маленькой девочки, и она предпочитала играть с Дубиной, а не решать задачки. Робота от незавидной участи спасла сама Мэгги. Ее мелкая моторика была недостаточно хороша для сложных технических и инженерных операций, поэтому она использовала Дубину для создания своих проектов. Когда Мэгги закончила несколько из них, Говард выставил их на всеобщее обозрение в резиденции и снова переключился на Тони. В перерывах между занятиями с отцом девочка проводила время с мамой, закидывая ее сложными вопросами. Остановить нескончаемый поток могла только игра Марии на фортепиано или совместный просмотр фильмов. Джарвис часто возмущался, что у него и до этого было достаточно проблем с одним Старком, не говоря уже о трех. Но все же он с восхищением следил за каждым из своих подопечных, держа в одной руке сэндвич, а в другой огнетушитель. Тони изо всех сил избегал сестру и всячески старался игнорировать многочисленные сравнения их потенциала и возможностей. Совпадение или нет, но именно во время работы юного гения в «Stark Industries», Мэгги начала собирать детали различных двигателей.

***

Ноябрь, 1990 год Штаб-квартира Stark Industries, Лос-Анджелес — Что ты делаешь, Тони? Он простонал себе под нос, надеясь, что орущие «Van Helen» Мэгги примет за намек и уйдет. Но ему не повезло: — Тони, ты видел Питера Пена? — копна темно-каштановых волос показалась перед ним, когда четырехлетний ребенок залез на верстак с помощью кресла. — Да, Маргарин. Я видел Питера Пена. Прекрати крутиться, — Тони пытался разобраться с особенно хитрой частью электропроводки в корпусе какого-то устройства. — Мне нужна помощь. Я должна понять, как летать. В фильме говорилось, что нужна пыльца феи, но я-то знаю, что их не бывает, и поэтому должен быть какой-то другой способ… — Вау, ты пока не готова услышать о самолетах, ребенок. — Я говорю про полет одного человека, Тони, как Питер Пен. Ты меня слушаешь? — Нет. — Я хочу летать, как… — Могу скинуть тебя с крыши, немного полетаешь. — Папа сказал, что нужен реактивный жилет. И я сделала несколько моделей, но Джарвис сказал, что единственный жилет, который он видел, взорвался. И к тому же они не обладают достаточной маневренностью. Поэтому я подумала, что… — Моллюск, я занят. Я не собираюсь делать реактивный ранец. — Так я и не собираюсь! — Тогда иди к черту. В наступившей тишине Тони смотрел сквозь лупу на проводку, постукивая в ритм песни «HotForTeacher». Мэгги сидела на столе, внимательно наблюдая за его работой с точными инструментами, прикусив нижнюю губу. Она была одета в джинсы и пятнистую рубашку, однако обуви на ногах не было. Тони решил не распинаться о нарушении техники безопасности, ведь сам он тоже ходил по мастерской босиком. И, по правде говоря, в его планы совершенно не входило воспитывать четырехлетнего ребенка. — Над чем ты работаешь? — наконец спросила Мэгги, собирая разбросанные листы с кофейными пятнами. — Это ракета. Отец будет продавать их армии через несколько месяцев, а я пытаюсь ее улучшить. Или совершаю преступление против инженерии, смотря кого ты спросишь об этом, — вздохнул Тони. Мэгги склонилась над открытым корпусом ракеты и заглянула внутрь. Тони даже не накричал на нее за такую глупость, поскольку был поражен ее проницательным и оценивающим взглядом. Спустя несколько минут она откинулась назад и спросила: — Это должно взорваться? — Ага, — моргнул Тони. — Супер! Когда ты собираешься это сделать? — Скорее всего не раньше, чем пройдет официальная демонстрация оружия, — Старк-младший отложил инструменты в сторону, когда наткнулся на расстроенный взгляд Мэгги. — Но у меня есть несколько демонстрационных моделей, которые могут быть полезны для будущих разработок. — И ты собираешься взорвать их! — Мэгги подскочила на месте. — Мы собираемся взорвать их. Пошли, Магний. Удивительно, но Говард не придал значение нескольким мощным взрывам, которые Тони вместе с маленькой сестрой устроил в демонстрационном заливе. Но стены сотрясались от его крика, когда взгляду мужчины предстала другая картина: робот держал Мэгги на высоте трех метров в воздухе, а за ее спиной от ветра промышленного вентилятора развивался брезентовый плащ.

***

29 мая 1991 года TribecaRooftopVenue, Манхэттен — Тони, ты не можешь первым покинуть прием в свою же честь! — прошипел Роудс на ухо своему другу, пока они пробирались сквозь толпу бизнесменов, политиков, членов сил обороны и просто светских персон. Воздух на крыше гудел от вежливой болтовни и прекрасной музыки оркестра. — Это же мне исполнилось двадцать один. Разве вечеринка не должна следовать за мной? Например, на другую вечеринку, которую не устраивали мои предки, — родители Тони стояли на противоположном конце крыши, оба с бокалами шампанского в руках, и развлекали гостей светскими беседами. Роудс заметил, что Мария слабо улыбалась каждый раз, когда смотрела на своего сына. Говард смотрел гораздо реже, и при этом на его лбу появлялась глубокая складка. Отцу удалось убедить юного гения надеть смокинг, но Тони завершил образ огромными солнечными очками в форме пивных кружек. — Фу, здесь буквально нет ни одной женщины, младше моей матери. Роуди, что я вообще здесь делаю? — Ты празднуешь свой день рождения. И это в любом случае неправда, как насчет нее? — он показал на девушку примерно их возраста. Она сидела на коленях пожилого мужчины в инвалидной коляске. — Ха, — Тони немного опустил голову и посмотрел на девушку поверх своих очков. — Возможно, у меня есть шанс. — Тони, нет. Это ужасно! Встретив на своем пути высокопоставленного генерала ВВС, Роудс упустил Тони из виду. Он буквально не замечал ничего вокруг, пока представлял себя генералу и пожимал ему руку. Роуди уже начал волноваться, как вдруг заметил в толпе пивные очки. Пробираясь сквозь людей, он услышал высокий детский голос: — Но почему ты использовал неявный метод Эйлера для решения уравнения теплопроводности газовой турбины? Ты же сам сказал, что он был недостаточно точным для твоей последней турбины! — Роудс заметил ребенка. Она была одета в милое синее платье, на котором уже расползлось огромное пятно. Мэгги схватилась за пиджак брата с яростным выражением лица. Тони в это время пытался добраться до подноса с шампанским. — Потому что этот метод не восприимчив к паразитным колебаниям. Боже, отправляйся в школу и изучи все сама, только оставь меня в покое, Магеллан! — Тони наконец схватил бокал и откинулся назад на диван, пытаясь освободить свой пиджак от крепких пальчиков Мэгги. — Эй, вы двое, — окликнул их Роудс, поправляя свою униформу. — Тони, я уже было подумал, что ты ушел. — Я пытался, но попал в маленькую яму с раздражающими и глупыми вопросами. Мэгги либо не услышала, либо не предала значения колкому замечанию, все ее мысли были заняты вопросом о паразитных колебаниях. После нескольких минут тишины, Роудс прокашлялся и произнес: — Привет, Мэгги, приятно снова встретится с тобой, — он протянул руку четырехлетнему ребенку в знак приветствия. Девочка удивленно моргнула и пожала его руку в ответ с удивительно сильной схваткой. Ее карие глаза смотрели поразительно осознанно для ребенка такого возраста. Роудс заметил, что ей было немного некомфортно, Мэгги явно не помнила его, и добавил, — я не видел тебя с тех пор, как ты была такой маленькой! — он показал размер трехмесячной Мэгги руками. — Объясни, почему я не помню тебя, — маленькая девочка посмотрела на него с плохо скрываемым презрением. — Да, я не так часто бывал у вас дома, ведь это все равно, что пытаться попасть в Форт-Нокс. Ваш дворецкий не слишком-то меня жалует. — Джарвис отлично разбирается в людях, — ответила Мэгги. Пока Роудс пытался понять, как он, черт возьми, был поставлен на место четырехлетним ребенком, Тони наконец решил присоединиться к их разговору. — Ах, да. Моллюск, это мой друг Роудс. Роуди, Моллюск, — взмахнув руками между ними, вставил Тони. — Знаешь, это дороги называют в честь людей, а не наоборот, — сказала Мэгги, покосившись на Роудса из-под темной челки. Он моргнул и посмотрел на Тони, взглядом прося о помощи, но парень в это время был увлечен двумя женщинами, которые направлялись к бару. — На самом деле мое имя Джеймс Роудс, — он произнес фамилию по буквам. — Я думаю, оно произошло от названия острова в Греции, точно не в честь дорог. — Хм, — прищурив глаза, Мэгги окинула Роудса взглядом. — Ты служишь в армии? Роуди уже хотел ответить девочке, но тут ее подозвал к себе Обадая Стейн. В это же время Тони решил исчезнуть с приема. Звонко чмокнув мать в щеку прямо перед Госсекретарем, он побежал к пожарной лестнице и прокричал: — Давай, Роуди, следуй за вечеринкой! Роудс уже оплакивал свою упущенную возможность наладить связи на приеме, но затем подумал, что кому-то же нужно будет убедиться, что Тони не окажется в Гудзоне к концу ночи. К тому же, у его друга была полезная способность находить отличные вечеринки. Тони действительно оказался в Гудзоне. Он свалился за борт круизного лайнера, пока пытался забраться на неоновый флагшток. К счастью, две красивые девушки успели кинуть ему спасательный круг, и парень заявил, что это того стоило. Утром Роудс вытащил юного гения из женского общежития университета и привез прямо в резиденцию. С указаниями Тони, страдающего от похмелья, они смогли избежать встречи с родителями Старка и назойливым дворецким и пробраться на маленькую кухню, которая редко использовалась по назначению. — Эй, Тони! — прозвучал детский голос прямо за юношами, как только они проскользнули за дверь кухни. Роудс и Тони оба подпрыгнули и обернулись, пока Мэгги в полосатой фланелевой пижаме невозмутимо прошла мимо них. — Привет, Роуди, — добавила она, направляясь к холодильнику. — Эй, Магнит, что ты тут делаешь? — простонал Тони. Он обессилено сел на стул и опустил голову на столешницу стола, закрывая руками глаза. — Пришла за апельсиновым соком, — ответила девочка, открывая дверцу холодильника. Она была достаточно высокой, чтобы справиться с этим самой, кончиками пальцев подсекая коробку с полки. — Спасибо, что ушел так рано. Папа разозлился, и мне пришлось разговаривать со старыми мужчинами вместо тебя. — Мне тоже налей, — пробормотал Тони, пропустив замечание мимо ушей. — Ты слишком взрослый для апельсинового сока, — Мэгги осторожно налила оранжевую жидкость в стаканчик. Роудс закрыл дверь в кухню, достал два стакана и наполнил их водой. Один он поставил перед Тони, с другим сел за стол. — Эй, Роуди? — Мэгги села на последнее свободное место за столом, держа в руках стакан, что был больше ее головы. — Да? — Я прочитала все про остров Родос. Он покрыт руинами, — она серьезно взглянула на него через стол. — О, и что же? — Но я также прочла, что в Египте был остров, — Мэгги отодвинула свой стакан от нападок Тони, — который фараон назвал Антиродос. Это буквально означало анти-Родос, потому что египтяне действительно ненавидели тот Родос. Поэтому они назвали так свой остров, чтобы доказать, как сильно они его ненавидели, — она сделала большой глоток сока, смотря прямо в глаза Роуди. — Хм, — протянул Роудс и посмотрел на Тони. Плечи у него тряслись, а секундой позже он закинул голову и рассмеялся в голос. Гений схватился за лоб одной рукой и, продолжая смеяться, все еще пытался дотянуться другой до стакана с соком. — Боже мой, Антиродос! Я обязательно запомню это, Роуди, боже! — Не смей, — слабо возразил ему друг. (К его сожалению, неделей позже Тони разместил надпись «Антиродос» над дверью своей мастерской, а также над несколькими знаменитыми клубами Нью-Йорка и входом в авиационный ангар, в котором работал Роудс). Небольшой урок истории, должно быть, привел Тони в чувство, и он поднялся, чтобы налить себе в стакан сок самостоятельно. Роудс попытался сменить тему, стараясь избежать еще одного смущающего заявления от дочери Старка. — Мэгги, ты спрашивала, служу ли я в армии. Я на самом деле офицер Военно-Воздушных Сил США. Она резко поставила стакан на стол, заставив Тони поморщиться от громкого звука: — Ты можешь летать? — О, боже, — простонал Тони, опускаясь на стул. В следующие десять минут на Роуди обрушился шквал вопросов: «Умеешь управлять самолетом? А беспилотником? А какие бывают самолеты? Ты на всех летал? Какой был самый быстрый?» — Вообще-то, я мог бы показать тебе их всех как-нибудь, — предложил он, и завуалированное недоверие Мэгги к нему сменилось на страстное восхищение. — Летать? Ты дашь мне полетать на самолете? — Управлять самолетом буду я, но ты могла бы… — Боже, Роуди, — прервал их Тони. — Приглашать младшую сестру на свидание прямо перед ее братом, это грубо! И в следующие двадцать минут Тони и Мэгги оба подшучивали над Роуди, используя свой особый язык, который он совсем не понимал. В то утро Джеймс Роудс осознал, что младшие Старки станут силой, с которой определенно придется считаться.