The Wyvern

Март 2014 г. Икитос, Перу — Слушай, — сказал Баки со своего поста у окна, — на самом деле я тебя почти не знаю. Мэгги оторвала взгляд от ноутбука, в котором занималась тайными списаниями средств со счета ГИДРЫ. Она моргнула. — Ты знаешь обо мне все. Он склонил голову набок. — Нет, я имею в виду… Я знаю только то, что ты мне рассказывала с того времени, когда была ребенком, и я знаю о тебе как о Виверне, но что на счет сейчас? — Сейчас? — Какие вещи тебе нравятся. Какие вещи тебе не нравятся. Подобная ерунда. Мэгги задумалась об этом. Она поняла, что, хотя они с Баки связали свои судьбы вместе, она все еще по-настоящему не знала его. У нее была информация о нем, как о Баки Барнсе, и о нем, как о Зимнем Солдате, но человек, сидящий сейчас перед ней, был загадкой. Мэгги нахмурилась. Концепция знакомства с кем-то была странной. — Как нам узнать это? Баки закинул ноги на кровать — Мэгги выяснила, что это была его любимая привычка, чувствовать себя как дома, где бы он ни находился. Как будто Баки перенес столько дискомфорта и боли под влиянием ГИДРЫ, что впредь собирался где угодно пребывать в комфорте. Или, возможно, он всегда был таким. — Мы позадаем друг другу вопросы. Я начну — какое твое любимое блюдо? Мэгги сморщила нос. — Как еда поможет тебе узнать меня? Он пожал плечами. — Думаю, когда-то я делал это с Коммандос. На фронте категорически не доставало еды, поэтому мы описывали вкусные блюда, обещая съесть их после войны. Дуган сходил с ума, говорил, что от этого он только становился голодным, но было весело. Я до сих пор помню, как сильно Дернье любил оливки. — Какие блюда тебе нравятся? Он покачал головой. — Нет, я первый спросил. Мэгги поджала губы и задумалась об этом. Они с Баки питались консервами, протеиновыми батончиками и сухими злаками с тех пор, как сбежали от ГИДРЫ. Она заметила, что у нее появились предпочтения: томатный суп вместо тыквенного и так далее, но Мэгги не могла сказать, есть ли у нее любимое блюдо. Баки купил ей пиво, и оно было вкусным, но оно ей не понравилось. Она попыталась визуализировать свое любимое блюдо из детства, но воспоминания были расплывчатыми. Мэгги вздохнула. — Я не знаю. Баки не давил — он видел, как Мэгги вела внутреннюю борьбу. Вместо этого он нахмурился и пробормотал: — Полагаю, на самом деле мы не жили настоящей жизнью. — Какое из обещанных на войне блюд было твоим любимым? — спросила Мэгги, чтобы снять напряжение. Он закатил глаза. — Ну, я хорошо помню, что всегда описывал стейк. Вырезку, бифштекс…о, и я обычно говорил Фолсворту, что продам его нацистам в обмен на фрукты — обычно яблоки, — он закрыл глаза и улыбнулся. — Хотя, на самом деле, я предпочел бы что-нибудь из дома. Мы со Стивом покупали хот-доги и попкорн, когда могли себе это позволить. Иногда даже когда не могли. Мэгги понравилось, как морщины на его лице смягчились, когда Баки заговорил о хороших воспоминаниях. Когда он открыл глаза, то посмотрел на нее. — Ты пробовала что-нибудь из этого? Мэгги покачала головой. Она знала, как выглядели описанные им блюда, но даже представить себе не могла их вкус. У него отвисла челюсть. — Ну, это неправильно. Мы должны начать покупать больше еды, мы должны… — Хорошо, — засмеялась она, поднимая руки. — Мы так и поступим. Задай другой вопрос. Но Баки все еще был зациклен на еде. — Серьезно, никогда? Ты не помнишь ничего о еде из детства? Мэгги задумалась об этом, борясь с болезненностью вида своих глаз, которая неизменно возникала, когда она заставляла себя искать воспоминания. — Кажется, я помню…мороженое? С Тони? Я на самом деле не помню вкуса, только то что… Тони отвлекся, когда говорил о чем-то, и мороженое растаяло у него в руке, — она улыбнулась, радуясь, что к ней вернулось еще одно воспоминание. Ужас Баки немного сошел. — Тем не менее, нам нужно разнообразить питание. Не могу поверить, что не подумал об этом раньше. Еда…еда — это здорово. Тебе понравится. — Уверена, что так и будет, — ответила Мэгги, смутившись. — И тебе лучше выполнить все те обещания съесть еду после войны. Это заставило его улыбнуться. — Хорошо, твоя очередь задавать вопрос. Мэгги нахмурилась. — Я не знаю никаких вопросов. — Просто придумай. Есть ли что-то, что тебя интересует? — он поднял брови, глядя на нее. Мэгги откинулась на спинку стула за столом, разглядывая Баки. Если ему и было неловко под ее пристальным взглядом, он этого не показал, сидя по-прежнему прислонившись к стене и сложив ноги на кровати. — Ты читал книги? — в конце концов спросила она, а затем уточнила: — Кроме тех, что по психологии. Книги с историями. У Баки снова отвисла челюсть. — Неужели я…да, да, я читал подобное, — он нахмурился. — Мэг, прости, я не понимал, как много ты пропустила. Она подумала, что могла бы занять оборонительную позицию, если бы Баки сказал это несколько недель назад, но Мэгги дала обещание быть честной с самой собой. Баки был прав — если простые люди ищут для себя обычной жизни, то жизнь Мэгги закончилась в пять лет. Она делала определенные вещи для миссий по шпионажу, например, потягивала алкогольные напитки или притворялась, что читает газету, но Мэгги всегда думала только о миссии. Она всегда только подчинялась. Баки спустил ноги с кровати и наклонился вперед. — Прости, Мэг. Мы можем…мы можем позволить себе делать разные вещи. Мы убегали и продолжаем убегать, но это не значит, что мы должны продолжать жить так же, как жили при ГИДРЕ. Давай начнем делать то, чего ты никогда не делала прежде, и то, что я пропустил за семьдесят лет, — его глаза были серьезными, а лицо светилось энергией. — Например? — Например… — он оглядел комнату, словно ища ответы. — Например, читать другие книги, не те, что мы изучаем, чтобы привести наши сознания в порядок. Пробовать еду. Выходить на улицу и наслаждаться видами, делать все, что захотим, — он провел рукой по подбородку, злясь на себя за то, что не подумал об этом раньше. Мэгги обдумала это. Ее исследования в области психологии доказали, что взаимодействие с миром и хобби важны для улучшения психического здоровья. Раньше она бы отбросила, скажем, знания о терапевтах, потому что сочла бы их бесполезными. У нее не было хобби. Она не могла взаимодействовать с миром. Но Баки, казалось, думал, что это возможно. Идея была одновременно ужасающей и захватывающей. — Хорошо, — решила она. — Но сначала ты должен рассказать мне о своей любимой книге. Это, казалось, ослабило его волнение. — Э-э…… Я всегда говорил своему учителю английского, что мне нравятся пьесы Шекспира, но это было правдой наполовину. Я помню, как мы со Стивом в детстве читали одну книгу, его мама подарила «Хоббита» Стиву на день рождения. Там были…гномы, дракон и тот маленький парень, — казалось, он был доволен собой за то, что вспомнил. — Мне бы понравилось? Баки склонил голову набок. — Не знаю. Стоит это выяснить, — он поднялся на ноги и натянул велосипедные перчатки. — Пошли. Мэгги моргнула. — Куда? Они не испытывали нужды в припасах и не планировали покидать этот безопасный дом или Икитос еще некоторое время. Напарники сбавили темп своего путешествия перед разделением, и им больше не нужно было так быстро менять города. — Пойдем прогуляемся, — сказал Баки. — Сделаем что-нибудь. Как обычные люди, — он пожал плечами. Мэгги медленно поднялась на ноги. — Ты уверен? Баки кивнул. — Мы хорошо справляемся, Мэг, никто не знает, где мы находимся, и мы работаем над тем, чтобы избавиться от влияния программ. Я помню, как гулял по городу, потому что мог, я помню, как делал что-то ради веселья, а не из необходимости. Но у нас обоих давно не было такой возможности. Ты мне доверяешь? — Конечно, — ответила она. Идея просто выйти за дверь без плана была ей чужда, но стало ясно, что Баки лучше нее разбирался в том, как быть человеком. — Ради миссии? — спросила она с ухмылкой. — Ради миссии, — ответил он и открыл дверь.

***

Они прошли всего несколько кварталов, прежде чем наткнулись на оживленный рынок с яркими прилавками, кричащими детьми и музыкой, разносящейся в воздухе. Мэгги с тревогой посмотрела на Баки, но он только кивнул ей, улыбаясь, и они направились в самую гущу событий. Ни один из них не собирался ослаблять наблюдение за окружением, и у обоих была вся необходимая подготовка, чтобы заметить любой признак слежки. Держась поближе к Баки, Мэгги уставилась на зрелище перед ней. Люди сновали взад и вперед по улице, перескакивая от прилавка к прилавку и перекрикивая друг друга. Все это было так красочно. Над каждым прилавком были натянуты алые полотна, защищающие товары от солнца, и местные жители не стеснялись носить одежду ярких цветов. Пока Мэгги смотрела, они прошли мимо прилавка, ломящегося от фруктов, другого с рядами бутылок из зеленого стекла и третьего с безделушками из камня и дерева. Баки, казалось, был в таком же восторге от рынка, что и Мэгги — он подтолкнул ее локтем в плечо и указал на женщину, продававшую черепа различных животных на пластиковом столе. Пока они смотрели, пожилой джентльмен торговался из-за цены крокодильего черепа, обтянутого кожей. — Местные рынки отличаются от тех, к которым я привык, — пробормотал Баки, прежде чем они продолжили движение по улице. Они нырнули под несколькими низко свисающими веревками, украшенными ожерельями из бисера и деревянными масками. Мэгги беззастенчиво пялилась. Она никогда не была где-то просто так и обнаружила, что не возражает против таких прогулок. Запах свежеприготовленного мяса ударил ей в ноздри, и в животе заурчало. Баки услышал это даже сквозь шум толпы. — Пора начинать пробовать новые блюда? — спросил он, ухмыляясь. Мэгги закатила глаза. Они протиснулись сквозь толпу к киоскам с едой, и она немедленно согласилась с идеей Баки. Никогда раньше ей не предлагалось так много вариантов. Казалось, что у каждого продавца было что-то свое: чаны, наполненные тушеным мясом, рыба, приготовленная на гриле, мясные шашлыки, столы, уставленные хлебом и вяленым мясом. Запахи смешались в воздухе в дразнящий и странный аромат. Баки тоже казался немного растерянным — здесь определенно не было хот-догов, — но в конце концов выбрал киоск и направился к нему. Они ушли с двумя мисками такачо, которое, похоже, было местным деликатесом, но ни Баки, ни Мэгги не знали его ингредиентов. Баки краем глаза наблюдал за Мэгги, пока она ела чоризо с овощным пюре, и поймал себя на том, что посмеивается над явным изумлением на ее лице. — Это как фасоль! — воскликнула она с набитым ртом. — Чили! Он снова рассмеялся и продолжил есть свою порцию, пока они исследовали рынок. Им встречалась одежда, еда, произведения искусства и другая сотня вещей, которых ни один из них раньше не видел. Прогуливаясь, они продолжали задавать друг другу вопросы. — Любимый…цвет? — спросил Баки, жуя свиной шашлык. Его глаза блуждали по сторонам, изучая толпу и точки выходов, затем вернулись к Мэгги. Она не думала об этом раньше, поэтому посмотрела в сторону ближайшего художественного киоска в поисках вдохновения. Там были очень красочные, замысловатые работы. Мэгги склонила голову набок. — Красный, — решила она. — Сперва я собирался обвинить тебя в том, что ты это выдумала, — сказал Баки, — но думаю, тебе можно так делать. Мэгги остановилась у прилавка с цветочными композициями и заморгала от яркости красок. — Ты знаешь какие-нибудь шутки? — спросила она. Баки поправил кепку. — Э-э, может быть. Почему спрашиваешь? — Моя очередь задавать вопрос, — выругалась Мэгги и стукнулась плечом о его плечо, чтобы они снова пошли. Он наклонил голову, улыбаясь. — Ладно…нет, не знаю. Кажется, Хаули травил анекдоты и, э-э, расистские шутки на войне, но я не могу их вспомнить. Прости. — Все в порядке. Я вспомнила шутку на днях. Помню, как рассказывала ее всем в особняке, потому что она показалась мне смешной. Я рассказала ее Тони четырежды, пока он не выгнал меня из мастерской. — Хорошо, — сказал Баки. — Валяй. Мэгги прочистила горло. Она не рассказывала анекдотов больше двадцати лет и хотела постараться сделать это правильно. Мэгги убедилась, что запомнила точную формулировку, прежде чем открыть рот. — Почему слон покрасил ногти на ногах в красный цвет? Он нахмурился. — Э-э…без понятия. — Чтобы спрятаться на вишневом дереве, — серьезно объяснила она. Баки нахмурился еще сильнее. — Хорошо… — Мэгги видела, как он пытается придумать какой-нибудь вежливый ответ. Потом она спросила: — Ты когда-нибудь видел слона на вишневом дереве? — Нет…? — Работает, не так ли? Баки откинул голову назад и застонал, хотя и смеялся. Мэгги ухмыльнулась от уха до уха. — Видишь, я помню такую реакцию! Они продолжали исследовать рынок, задавая вопросы друг другу, и согласились продолжать пробовать новые блюда. Однако, когда они подошли к самой оживленной части рынка, Мэгги замолчала на полуслове. — Мэг? — Баки быстро осмотрел толпу вокруг них, его глаза метнулись к выгодным позициям и мертвым зонам, но он не заметил ничего необычного. Затем Баки проследил за ее взглядом и вздохнул, когда понял, что заставило Мэгги замолчать. Это была одна из музыкальных групп, выступавших на рынке: они стояли на слегка приподнятой сцене, исполняя народные песни перед толпой. В группе было трое мужчин, игравших на пианино, барабанах и гитаре, и женщина-вокалистка. Мэгги была потрясена. Песня была гладкой и бархатистой, а аккорды струились в воздухе, как по волшебству. Вокалисткой была крупная женщина с копной черных как смоль волос, и она напевала испанские тексты с захватывающей страстью, закрыв глаза и сжав кулаки. Ее голос звенел, как колокол. Мэгги никогда не видела и не слышала ничего подобного. Она поймала себя на том, что самозабвенно подходит ближе, напрягаясь, чтобы уловить каждую ноту. Не успела Мэгги опомниться, как оказалась у подножия сцены, уставившись на певицу, которая пропела последние несколько нот. Баки заметил, что Мэгги выглядела ошеломленной, ее глаза блестели, а лицо раскраснелось. — Ты в порядке? — пробормотал он, когда песня закончилась. — Я просто…не знала…что это может быть так, — она повернулась к нему лицом, качая головой. — Что? — Быть человеком, — сказала Мэгги, указывая на него и рынок вокруг них. — Знать, что есть люди, которые могут делать такое… — она кивнула в сторону певицы, которая начала исполнять более оптимистичную песню. — Быть здесь, есть вкусную еду и просто испытывать все это, это…это замечательно, — Мэгги снова покачала головой. — Спасибо, что показал мне. Баки наблюдал за ней с легкой улыбкой на лице. Он смотрел на нее так, как будто видел впервые. Мэгги прищурилась. — Что? Я никогда раньше не делала ничего подобного. — Наверняка ты раньше слышала музыку. — Да, во время миссий. Но я не…музыка не была причиной, по которой я находилась там. Я слышала музыку, но не думаю, что понимала, как нужно слушать ее. Последний раз, когда я слушала музыку, был еще до ГИДРЫ, но у меня закладывало уши от рока Тони. Баки склонил голову набок. — Рока? — Рок-н-ролл, — уточнила она. — Я помню исполнителей — Led Zeppelin, Van Halen, что-то в этом роде. Тони любил их. Баки все еще смотрел на нее с насмешливым выражением лица, похожим на то, которое он делал, когда Мэгги начинала говорить о продвинутом программировании или аэродинамических теориях. — Что же, — сказала она. — Я познакомлю тебя с рок-н-роллом. Они договорились купить кое-какие ингредиенты для рагу, рецепт которого, как Баки полагал, он еще был в состоянии вспомнить, а затем вернуться на конспиративную квартиру. Однако, прежде чем они покинули главную площадь, Мэгги почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Она прикрыла лицо рукой, украдкой огляделась и нахмурилась, когда заметила своего наблюдателя: маленькую девочку, не старше восьми лет, в белой рубашке и ярко-красной юбке. Широко раскрытые карие глаза девочки были прикованы к Мэгги. Мэгги нахмурилась — она лучше других знала, какую опасность может представлять ребенок. Девочка, казалось, восприняла хмурый взгляд как приглашение и направилась прямо к ней. Баки почувствовал дискомфорт Мэгги и обернулся как раз в тот момент, когда маленькая девочка остановилась у их ног. — Eres muy bonita, [Ты очень хорошенькая,] — объявила девочка, подняв голову, чтобы заглянуть Мэгги в лицо. По поведению и выражению лица девочки Мэгги поняла, что перед ней не обученный убийца. Это только усилило напряжение — она знала, как обращаться с убийцами, но когда дело касалось невинных детей, Мэгги была невежественна. Повисло молчание, пока Мэгги и девочка смотрели друг на друга. Она чувствовала, что Баки наблюдает за ней с удивлением. Наконец, Мэгги выпалила: — ¿Dónde están tus… padres? [Где твои… родители?] — это было ее первое настоящее общение с ребенком с тех пор, как ей исполнился год, и Мэгги понятия не имела, что говорить. — Por ahí, [Вон там, ] — девочка указала себе за спину, не отрывая глаз от лица Мэгги. Баки, наконец, сжалился над ней. Он присел на корточки, поправляя кепку, чтобы заглянуть маленькой девочке в глаза. — ¿Cuál es tu nombre? [Как тебя зовут?] Девочка отвела взгляд от лица Мэгги. — Майра. — Soy Bucky, [Я — Баки,] — сказал он, указывая на себя, затем кивнул на Мэгги. — Y esta es Meg, [А она — Мэг,] — Баки улыбнулся. Мэгги пристально смотрела на него, пока Баки вел беседу с ребенком — он явно знал, как это делать. В линии его плеч и постоянной настороженности все еще были намеки на Солдата, но то, как он улыбнулся девочке и сделал свой голос мягче, без угрозы…это был Баки. — ¿Cuantos años tienes? [Сколько тебе лет?] — спросил он, а затем снова указал на себя. — Tengo noventa y siete años. [Мне девяносто семь.] Майра сморщила нос. — No los tienes! [Не может быть!] — Los tengo, [Честно,] — серьезно подтвердил Баки с видом человека, раскрывающего великую тайну. — Meg, cuentale. [Мэг, подтверди.] Мэгги вздохнула и присела рядом с ними. Опустившись на корточки, она поняла, что день рождения Баки, должно быть, прошел, раз ему сейчас было девяносто семь, а не девяносто шесть. Мэгги вспомнила экспозицию из музея: 10 марта 1917 год. Они расстались в его день рождения — вероятно, Баки был один на Амазонке. У Мэгги было не так много информации о днях рождениях, но она знала, что к ним полагались празднования и подарки. У Баки не было ничего из этого. Словно прочитав ее мысли, Баки толкнул ее локтем в плечо и мягко улыбнулся. Его взгляд говорил, что нужно порадовать ребенка, что Мэгги и сделала. — El tiene razón, [Это правда,] — сказала она Майре. — Él es un hombre muy viejo. [Он очень старый человек.] Баки фыркнул, а лицо Майры стало задумчивым. — ¿Eres muy viejo? [Тебе тоже?] — спросила она Мэгги, и затем ее глаза блеснули в догадке. — ¿Tienes cien años? Mi abuela tiene cien años, pero ella no es bonita. [Тебе сто? Моей бабушке сто лет, но она не такая красивая.] Баки начал смеяться по-настоящему, вокруг его глаз образовались морщинки. Прежде чем Мэгги успела прояснить ситуацию, родители окликнули Майру. — ¡Adiós, ancianos! [Прощайте, старики!] — крикнула Майра и умчалась. — ¡Adiós, Mayra! [Прощай, Майра!] — отозвался Баки, и они с Мэгги поднялись на ноги. Мэгги нахмурилась. — Мы пропустили твой день рождения. — Ничего страшного, очевидно, у меня их было много, — общение с ребенком значительно улучшило его и без того хорошее настроение. Мэгги покачала головой. — Но большинство из них пришлись на годы с ГИДРОЙ. Что ты обычно делал в свои дни рождения? Баки подумал об этом. — Дома мне бы подарили несколько подарков, и я, может быть, съездил бы на Кони-Айленд или в кино со Стивом. В военное время я получил от коммандос бутылку скотча и пачку сигарет, а Стив подарил мне… — Баки улыбнулся. — Он сделал для меня набросок моих сестер. Мэгги почувствовала себя несчастной. Она даже не подумала об этом. — Что бы ты хотел получить в этом году? Баки снова улыбнулся ей. — Сегодня. Этот день был хорошим. Мэгги улыбнулась. Он был прав, предлагая сделать что-то из удовольствия, а не из необходимости. Мэгги чувствовала, что ее многочисленные демоны притаились, ожидая, когда она ослабит бдительность или уснет. Мэгги знала, что этой ночью ей продолжат сниться кошмары. Баки тоже. Но это не делало сегодняшний день с походом на рынок, едой и пением менее приятным.

***

Конечно, Мэгги не могла успокоиться, пока не купила бы Баки идеальный подарок на день рождения, пусть и с опозданием. На следующий день она вернулась из одиночной поездки за продуктами с бутылкой скотча, пачкой сигарет и канцелярскими принадлежностями для его блокнота. Мэгги вручила подарок в пластиковом пакете из продуктового магазина и просияла, когда Баки поблагодарил ее. Затем она показала два стейка «портерхаус», за которые сторговалась в той же поездке, и напарники паршиво справлялись с их готовкой на крошечной кухне конспиративной квартиры. Баки продолжал давать бесполезные кулинарные советы, поэтому Мэгги пришлось обратиться к интернету. К тому времени, как она сообразила, что к чему, стейки были слегка пережарены, но Баки заявил, что это было его лучшее блюдо за восемьдесят лет. Сигареты он выбросил, но скотч они выпили вместе за ужином. Мэгги протянула через стол последнюю часть подарка: экземпляр «Хоббита» (или, точнее, «El Hobbit»), который она случайно заметила в книжной лавке на обратном пути. Баки замер при виде этого, его взгляд был прикован к обложке. — Черт, — сказал он в конце и поднял на нее блестящие глаза. — Ты хороша в подарках, Мэг, ты знаешь это? — она не была уверена на этот счет, поэтому едва заметно вздохнула с облегчением. — Спасибо, — сказал Баки. Он выглядел…тронутым. — Тебе следует прочесть ее первой. Мэгги покачала головой. — Это твой подарок, наслаждайся. Кстати, ты знал, что есть еще книги того же автора? Я проверила даты, они были опубликованы после войны. Глаза Баки засияли. — Есть еще?

***

Апрель 2014 Океанские брызги на ее лице, холодный асфальт стартовой площадки под босыми ногами. Растерянная, она была в замешательстве. Ее привели сюда, она спала — или продолжает спать… Давай, тебе нужно идти. Мужчина в огромных круглых очках, похожих на глаза насекомого. Он был маленьким и испуганным. Она помнила его руку у себя на затылке, когда он разрывал ее на части. Нет, пока он делал ее сильной… Идти…куда? Ее детский голос был ровным — она знала только миссию. Прочь отсюда! Улетай, убирайся подальше от них! Я уже сбежала, хотела сказать она. Но ее челюсть была крепко сжата, недвижима. Разве она сбежала? В чем моя миссия? Мужчина вздохнул. Он увидел ее, увидел девочку внутри монстра. Он открыл рот и произнес: «Будь свободной». Океан ревел, взбираясь на утес, чтобы вцепиться в ноги Виверны. Она закричала, но мужчина в очках-насекомых больше не смотрел на нее. Она видела, как сквозь его затылок образовалась дыра и брызнула кровь, которая мерцала, как туманное облако. Океан утянул ее вниз со скалы в водную глубь, прочь от человека, что поручил ей миссию, которую она не могла ни понять, ни исполнить. В темной воде вырисовывались очертания лиц — двух плачущих, дрожащих женщин, стоящих бок о бок в маленькой комнате. Выбери одну. Она не выбрала ни ту, ни другую. Они обе умерли. Молния, подобная огню, пронзила ее тело. Мужчина и женщина в следующий раз — они тоже умерли. Выбирай. Выбирай. Выбирай. Она выбирала, одну за другой, поднимая пистолет и нажимая на спусковой крючок. Ее руки были такими маленькими. Лица прижались к ней: бледные, утонувшие существа, жаждущие ее плоти. Виверна лягалась, но не могла вырваться. Она попыталась поднять крылья, чтобы вылететь из океана, но они не двигались. Verre. [Стекло.] Нет, только не это… Transmission. Affamé. [Передача. Умираю с голоду.] Только не снова, она не сможет этого вынести… Sept, veiux. [Семь, старый.] — Нет… Sécurité. [Безопасность.] — Хватит! Trois, tunnel. [Трое, туннель.] Теплая рука коснулась ее рта, и Виверна открыла глаза, увидев блеск металла и алую звезду. Она закричала и набросилась, ударив нападавшего кулаком в грудь и завершив взмах пяточной шпорой — лезвие промахнулось, но нападавший отступил. Она выпуталась из своих оков — простыней? — и бросилась на твердый пол, перекатываясь к ближайшему выходу. Она слышала собственное сердцебиение в ушах, а горло саднило от крика. Слова, лица, …миссия. — Мэг, подожди! Виверна замерла, уже наполовину оказавшись в соседней комнате — кухне? Она чувствовала себя обязанной прислушаться к голосу, но ее инстинкты все еще кричали нет и беги. Грудь вздымалась, она схватила нож с сушилки и развернулась, подняв руки. Мужчина в комнате, из которой она сбежала, не преследовал ее. Он стоял у дальней стены с поднятыми руками — одна из плоти, другая из металла — и изучал ее лицо. У нее закружилась голова. Она знала его, эта рука, он… — Солдат? — прохрипела она, не опуская нож. Вспышка боли исказила лицо Солдата. — Нет, это… Я — Баки, помнишь? — его голос был тихим, но она распознала напряжение. — Я… — Виверна оглядела комнату. В углу стояла кровать с изодранными простынями, а в другом конце комнаты на пластиковом столе стоял открытый ноутбук. — Где я? — Перу, — сказал человек по имени Баки. — Ты в Перу, Мэг, помнишь? Это был просто кошмар, ты здесь со мной. Виверна заметила, что рука, держащая нож, дрожит. Все ее тело охватил тремор, по коже стекали капельки пота. Она приложила свободную руку ко лбу. Неисправность — она была отравлена? — Я… — она покачала головой. — В чем моя миссия? Она, наконец, перестала оглядываться и встретилась взглядом с человеком по имени Баки. Они были серо-голубыми и блестели от смятения. — Я, — пробормотал он. — Я — твоя миссия, Мэг. Миссия. Мэгги судорожно всхлипнула, когда кошмар наконец отпустил ее, и воспоминания нахлынули снова. Нож выпал из ее дрожащей руки, и она рухнула на колени. Баки мгновенно оказался рядом с ней, отбросил нож от ее неприкрытой кожи и поймал за руки, не давая ей полностью упасть на землю. — Баки, — выдохнула она, ее грудь содрогнулась. — Баки, я… — Я знаю, — пробормотал он и притянул ее к своей груди, обнимая руками из плоти и металла. — Я знаю, Мэг. Ты вернулась. Его теплое прикосновение немного растопило ледяной ужас, поселившийся внутри, но Мэгги не могла контролировать свое дыхание — она задыхалась, хватая ртом воздух. Баки отпустил ее. — Давай, Мэг, дыши. Я собираюсь прикоснуться к тебе, здесь… — он схватил ее за руки и положил одну ей на грудь, а другую на диафрагму. — Вдохни. Мэгги следовала его инструкциям, закрывая глаза и пытаясь сделать долгий, медленный вдох через нос. Но ее сердце все еще колотилось, мышцы сводило судорогой, и ей нужно было больше воздуха. Мэгги выдохнула и снова вдохнула, широко распахнув глаза. Это напомнило ей о сне, где она тонула в лицах, без возможности всплыть. Баки сказал: — Ты в порядке, ты в безопасности. Тебе просто нужно дышать. Но она тонула и не могла спастись. — Крылья, — выдохнула она, хватая Баки за руку. — Мои крылья, мне нужны мои крылья. Он исчез и вернулся в одно мгновение, бросив спортивную сумку рядом с ней и достав первое крыло. Все еще тяжело дыша, Мэгги наклонилась вперед и задрала рубашку на спине. Он с усилием закрепил в отверстии левое крыло, заставив Мэгги наклониться в сторону, а затем правое крыло. Когда тяжесть легла на ее позвоночник, удерживая на месте, Мэгги, наконец, смогла сделать долгий, медленный вдох. Используя знакомый вес, чтобы сосредоточиться, она вспомнила свои методы преодоления трудностей и повторила их, считая вдохи, расслабляя мышцы и напоминая себе, что она в безопасности. Тебя зовут Маргарет Старк. Ты с Баки. Он — твоя миссия. Ты — личность. Когда ее дыхание и сердцебиение успокоились, Мэгги открыла глаза и поудобнее устроилась на полу, прижав крылья к телу. Баки ушел на кухню, пока она использовала свои техники релаксации, и теперь он снова сидел рядом. — Вот, — пробормотал Баки и протянул ей стакан воды. Мэгги неуверенно улыбнулась ему, затем заметила, как осторожно он прижал руку к телу. — Я причинила тебе боль… — она поморщилась. Мэгги вспомнила, как ударила его кулаком в грудь, замахнулась на него пяточной шпорой, и почувствовала тошноту. — Мне так жаль, Баки. — Я в порядке, — заверил он, похлопав себя по груди, чтобы доказать это. — Просто синяк. Ты заставила меня поволноваться. — Прости, я должна была узнать тебя… — Нет, Мэг… — Баки провел рукой по волосам и собрался с мыслями. Он выглядел потрясенным. — Я думал, ты забыла о себе, о том, кто ты. Раньше это не происходило дольше секунды. Мэгги вздохнула. Она знала, что должна выговориться, чтобы сон и воспоминания не загноились, но от мысли об этом у нее задрожали пальцы. Мэгги сделала еще один успокаивающий вдох. — Мне приснилось, что…там был техник ГИДРЫ, который хотел спасти меня. Он сказал мне, что моя миссия — быть свободной, но я не поняла, что он имел ввиду. Руководитель проекта застрелил его и стер мою память. Баки наблюдал за ней, пока она пересказывала сон, его серо-голубые глаза потеплели в темноте. — А потом…люди, которых я убила, те, кто всегда снились мне. Они стали топить меня. Я вспомнила свои триггерные слова и почти произнесла их все, прежде чем ты разбудил меня, — Мэгги вздрогнула. Металлические крылья холодили обнаженную кожу, и она использовала острые края, чтобы напомнить себе о реальности. — Баки, что, если бы я дошла до конца? — Я собираюсь прикоснуться к тебе, — предупредил он, и когда Мэгги кивнула, положил свою руку из плоти ей на плечо. Баки знал, что ей нравится тепло, то, как оно отвлекает от холодных воспоминаний. — Это был сон — даже если бы слова привели тебя в действие, единственным, кто мог бы контролировать тебя, была бы ты. И я здесь, я бы позаботился о том, чтобы ты пришла в себя. — Но что, если… — Ты уже делала это раньше, Мэг, — сказал он, отводя взгляд. — Ты уже выходила из-под влияния слов, влияния ГИДРЫ. Ты умеешь делать это. Она склонила голову. — Я не хочу, чтобы в следующий раз это заняло двадцать лет. — Не займет. И следующего раза не будет — это часть миссии, убедиться, что мы останемся людьми. Я бы не позволил этому случиться с тобой точно так же, как ты не позволила бы этому случиться со мной. Мэгги посмотрела на него, и явная решимость в глазах Баки успокоила ее. Она глубоко вздохнула и провела руками по лицу. Пряди волос прилипли к ее потному лбу. — Я провела исследование по промыванию мозгов, — сказала она, сдвигаясь, чтобы лучше видеть его. — Большая часть доступных данных относится к темам побега от домашних насильников или культов. Они говорят, что лучший способ покончить с такого рода промыванием мозгов — это прервать изоляцию, заняться самообразованием и преодолеть отрицание и страх, — Мэгги пожала плечами. — Кажется, мы уже сделали кое-что из этого. Но я не смогла найти ничего о нашем случае — стирание памяти, слова-триггеры, программирование…что бы ГИДРА ни сделала, они держали это в секрете, — лицо Баки было серьезным, но он не выглядел таким разочарованным, как она ожидала. Мэгги уже некоторое время размышляла над этим. — Мне жаль, — добавила она. — Это не твоя вина, — пробормотал он. — Кроме того, не думаю, что ГИДРА когда-либо хотела, чтобы кто-то вырвался из программы. Я бы сказал, что мы уже зашли достаточно далеко. Мэгги вздохнула. — Ты прав. Я просто надеялась.… Я хотела исправить нас, или, по крайней мере, эту часть. Сделать нас безопаснее. — Ты гений, Мэг, — сказал Баки. — Но даже ты не можешь найти ответы на невозможные вопросы. Все в порядке. Мэгги стиснула зубы, но не стала продолжать тему. Она либо нашла ответ, либо нет, обсуждение с Баки ничего не даст. С его присутствием рядом и успокаивающей тяжестью крыльев буря эмоций в груди Мэгги начала утихать. Баки медитировал после своих кошмаров, но Мэгги такой способ не пришелся по нраву. Тишина и отсутствие мыслей слишком сильно напоминали ей о ее пустоте в голове Виверны. Мэгги предпочитала думать, чувствовать, напоминать себе, что она личность. — Есть кое-что, что я хочу попробовать, — в конце концов сказала она. — Не для того чтобы избавиться от программирования, скорее для того, чтобы…немного облегчить жизнь. Это…это должен делать психотерапевт, но я прочитала все академические материалы, и взломала учебный онлайн-курс, и я могу научить тебя… Баки фыркнул от смеха. — В чем дело, Мэг? — Это называется ДПДГ — десенсибилизация и переработка движением глаз. Я обращаюсь к плохим воспоминаниям, а потом ты… — она подняла два пальца и провела ими взад-вперед перед своим лицом, следя за ними глазами. — Мэг, — он открыл и закрыл рот, — звучит как-то… Она улыбнулась. — Я знаю, как это звучит. Но движение глаз имитирует то, что происходит в фазе быстрого сна — во время нее человек спит и видит сны, — и исследования показывают, что это помогает обрабатывать память, делает ее менее…чувствительной, — Мэгги провела рукой по волосам. — Я подумала, что стоит попробовать. Баки все еще выглядел настроенным скептически. — Это не введет тебя в гипноз или типа того? Она усмехнулась. — Ты думаешь о карманных часах на цепочке, не так ли? Баки выглядел смущенным. — Ну, звучит одинаково. — Ну нет, это не загипнотизирует меня. Хотя я могла бы после покудахтать как курица, если ты вежливо попросишь, — он рассмеялся, и Мэгги закатила глаза. — Если уж на то пошло, ДПДГ просто заставит меня вспомнить плохие вещи, что лучше, чем пытаться забыть о них. Ты не против помочь мне с этим? Делать движения руками и быть рядом, если я…если что-то пойдет не так. Рука Баки зажужжала. — Конечно. Ты должна проделать это и со мной. — Ты не обязан… — Я хочу, — ответил Баки, скривив губы. — Ты считаешь, это может сработать, а я доверяю тебе. Нам необходима любая помощь. Мэгги улыбнулась в ответ. Они использовали каждую технику, которую могли найти, чтобы получить хотя бы каплю контроля над собственным мозгом: продолжали когнитивно-поведенческую терапию, читали книги по самопомощи, чаще выходили в мир (обычно это быстрая прогулка по кварталу, когда они оба изучали людей и здания вокруг них) и даже скорректировали рацион, чтобы разнообразить питание. Они попробовали экспозиционную терапию, в пределах разумного: после сна, в котором неясные русские голоса шептали в темноте, Баки начинал слушать подкасты на русском языке. В итоге он дошел до того, что погуглил одного из своих жертв, чье имя помнил, и прочитал его некролог. Мэгги избегала лежать на животе из-за воспоминаний о том, как лежала лицом вниз на операционном столе, поэтому она начала намеренно ложиться на живот, работая на ноутбуке. Каждый раз, когда один из них пробовал что-то, что вызывало дискомфорт, другой был рядом, готовый вмешаться в случае приступа паники или другой негативной реакции. И это давало положительный результат, хотя иногда казалось, что они делают один шаг вперед и три шага назад. Сегодняшний кошмар был худшим из тех, что снились Мэгги за последние недели. Ее больше почти не рвало после пробуждения. Мэгги считала это маленькой победой. Им приходилось сохранять постоянную бдительность всякий раз, когда они выходили на улицу, но иногда просто покидать убежище, чтобы прогуляться или осмотреть известную достопримечательность, было похоже на недели терапии: изматывающей, но с чувством достижения. — Значит, крылья, да? — в конце концов спросил Баки. Они все еще сидели на деревянном полу своего убежища в темноте. Мэгги подняла взгляд и нахмурилась. — С ними чувствуешь себя в безопасности, — пояснил он, кивая на сложенный металл. — Вот почему они тебе понадобились. Мэгги покраснела, и крылья бессознательно сложились еще плотнее. — Я знаю, что они не должны, — прошептала она. — Знаю, что они являются частью всех тех ужасных вещей, которые ГИДРА сделала со мной. И у тебя нет возможности надевать и снимать руку, мне не стоило… Баки покачал головой. — Нет ничего плохо в том, что с ними ты чувствуешь себя в безопасности. Я просто не понимал… Если они хорошо влияют на самочувствие, то тебе следует надевать их чаще. Мэгги склонила голову набок и посмотрела на него. Было трудно разглядеть его в темноте, но Баки выглядел так, словно у него был хороший день — морщины на его лице были не такими глубокими, волосы чистыми, и он не выглядел изможденным, как после ночного кошмара. — Ты так думаешь? Баки посмотрел прямо на нее в ответ. — Да. В мире слишком много дерьма, которое навевает плохие воспоминания. Если эти крылья помогают, то я бы хотел, чтобы ты могла носить их постоянно. Крылья немного раскрылись, телескопический адамантиевый скелет бесшумно выдвинулся. — Ты бы хотел, чтобы руку удалили? — спросила она. Баки пожал плечами. — Не думаю, что я бы сильно жаловался, будь оно так — это оружие. Но мы могли бы использовать оружие, на всякий случай, и я…работаю над этим, — Мэгги знала, что это означало работу над принятием, перебирание своих мыслей и чувств по поводу руки в ходе терапии. Она не настаивала. Мэгги сосредоточила свой вес и плавным движением поднялась на ноги. — Сейчас тебе нужно поспать, — сказала она, поведя плечами и пытаясь снять напряжение, которое всегда приносили ночные кошмары. Она пошевелила крыльями. Баки тоже встал и снял с кровати изорванные простыни. — С тобой все будет в порядке? — спросил он, развалившись на матрасе. Мэгги заняла его место за столом. — Да, — кивнула она. — Я собираюсь найти учебный модуль ДПДГ к моменту, когда ты проснешься. — Дашь мне домашнее задание? — он ухмыльнулся. — Я дам тебе больше, если ты не ляжешь спать.