Про марионеток, Кукловода и прочие радости жизни

Rammstein - Ohne Dich       Кукловод исчез. Он не разговаривал с нами, не давал заданий, вообще никак не напоминал о своем существовании. Даже камеры выключил. Мы - Последователи - переживали, что с ним случилось. А Подполье, наоборот, радовалось. Они даже вечеринку устроили. С песнями и танцами на рояле в Гостиной.       Однако спустя несколько дней все утихомирились, стали какими-то печальными. Даже Джек ходил, понурив голову. Нам его не хватало. Это признавали все. Не хватало строгого голоса, едких замечаний, смеха над неудачами. Не хватало постоянного мигания камер. Не хватало заданий - теперь при входе в комнаты не включались таймеры. С исчезновением режиссера его театр замер.       Скорбели все. Дженни ходила с красными глазами. Джим сидел в Гостиной, уставившись в одну точку. Джек безвольно слонялся по дому; взгляд его был пуст и отречен. Я же предпочитала не выходить из своей комнаты, чтобы не видеть всего этого безумия. Я лежала на кровати и разглядывала потолок. Я скучала. Скучала по разговорам, по нотациям за стащенные кактусы, по вечным придиркам. Порой на глаза наворачивались слезы, но я старалась их сдерживать.       Все закончилось так же внезапно, как и началось. Однажды проснувшись утром, я по привычке повернула к камере голову и увидела на ней мигающий красным огонек. Я радостно закричала и вскочила.       - Кукловод! Кукловод! - я постучала пальцем по объективу.       - Чего? - послышался тихий, хриплый, но такой знакомый голос.       - Ты вернулся!       - Не кричи, пожалуйста. Я за эти дни отвык от каких-либо звуков вообще.       - Хорошо. Где ты был?       - Переосмысливал свою жизнь.       Я расплылась в улыбке и обхватив камеру руками, начала покрывать ее поцелуями.       - Что ты делаешь?       - Я скучала. Мы все скучали.       Он фыркнул. Внизу раздался радостный вопль: "Учитель!!!" А вслед за ним - деланно-недовольное: "Неет!" Кукловод недовольно заскрипел.       - Чего ж так орать-то?       Я снова прижала камеру к себе.       Вернулся маньяк голодным - судя по тому, как кто-то каждую ночь гремел посудой за запертыми дверями Кухни - и безмерно злым. Всем во всех комнатах приходилось проходить только тайники. Причем это не зависило от того, собрал ты паззл или нет. Ключей он не давал.       Мы терпели. Действительно, стоически терпели все его придирки. Никто не сказал ни слова против. Новичкам было тяжелее всего. Я не представляла каково это - проходить комнаты, которые видишь впервые, в режиме тайника. Даже мне, привычной к ним, было сложно. Особенно в подвале, где приходилось ползать фактически в полной темноте. А однажды я свалилась с лестницы в Прихожей. Но все были счастливы. Даже Подполье, которое хоть и ворчало, но тайком прятало счастливые улыбки.       Закончилось это все недели через две. С Кухни перестал доноситься звон посуды, а в комнатах снова стало светло. Кукловод снова начал глумливо хихикать, и жизнь встала на привычную колею.       - Вы правда скучали?       - Да, мы все.       - И Джек?       - Особенно Джек, - я улыбнулась. Как же мне не хватало этих разговоров! - Правда, они едва не сломали рояль.       - Как? - загробным голосом спросил маньяк.       - Ну, в первый день они устроили вечеринку и танцевали на нем.       Повисла тишина. Я со страхом покосилась на камеру. Мало ли что придет в голову Кукловоду после такого заявления.       - ДЖЕЕЕЕЕЕЕЕЕК!!! - заорал он через минуту.       Я вжала голову в плечи. Только бы Файрвуд-младший не узнал, что это я его спалила. Он же тогда точно соберет водородную бомбу и взорвет ее в моей комнате. Если, конечно, будет кому или чему собирать.