Про марионеток, Кукловода и прочие радости жизни

      Я благодарила Бога, Одина, Озириса, Летающего Макаронного Монстра и даже таинственного Вицлипуцли* за то, что Кукловод открыл для меня Детскую после своего возвращения. Я бы не смогла в полной темноте ползать по ней, пытаясь понять, что же изображено на миниатюрном клочке бумаги.       Однако здесь тоже были свои плюсы. Я познакомилась с милой девушкой Тэн. Вежливая японка попросила меня познакомить ее с остальными обитателями дома. Файрвуды с пониманием отнеслись к ее нежеланию вступать в какую-либо из организаций. Дженни обрадовалась новой знакомой. После их встречи Тэн выглядела смущенной и немного испуганной. Я ее понимала. Если бы не несколько экзотичные обстоятельства нашей с Уоллис встречи, у меня была бы такая же реакция.       Но самое главное - в Детской было печенье и мороженое. Если первое я в избытке могла найти в Прихожей, то второму я несказанно обрадовалась. Мороженое было моей страстью. Почти такой же, как и кактусы. Или даже чуть больше.       Поначалу Кукловод возмущался. Он снова начал читать мне нотации про излишнее расточительство бюджетных средств, но потом лишь махнул рукой.       Кстати говоря, после своего возвращения он не особо изменился. Не знаю, о чем он размышлял, но на него это никак не повлияло. Маньяк остался все таким же саркастичным и глумливым.       С недавнего времени я стала замечать, что в доме очень жарко. Несмотря на приближение осени и не работающее еще отопление, мне постоянно было душно. Однажды это дошло до такой крайности, что я закрыла кровать и компьютер найденной в подвале клеенкой, легла на пол и, чиркнув спичкой, подожгла лист бумаги. Противопожарная система сработала безотказно и уже через несколько секунд на меня полилась вода. Я блаженно улыбнулась.       - Что ж ты делаешь-то?       Я перевела взгляд на камеру.       - Мне жарко.       - Разденься.       - Как видишь, уже. - Действительно, лежала я в одних только майке и трусах.       Кукловод перекрыл воду. Я начала было возмущаться, но он меня проигнорировал.       На следующее утро я уже не смогла встать с кровати. Во всем теле чувствовалась такая тяжесть, что, казалось, даже дышать было тяжело.       - Кукловод, - просипела я.       - Чего тебе?       - Позови Джима.       - Сама к нему сходить не можешь?       - Я пошевелиться не могу.       Он несколько секунд помолчал, а затем буркнул: "И почему я это делаю?" Через минуту в комнату вошел Файрвуд-старший. Он сел на кровать и положил руку мне на лоб.       - Да, температура. Вставай, я тебя послушаю.       Опершись на него, я села и задрала футболку. Пока Джим водил по моей груди стетоскопом, лицо его было задумчивым.       - Все не так хорошо, как хотелось бы, - сказал он наконец и, вытащив из кармана градусник, протянул мне. - Померь пока температуру, я посмотрю, какие лекарства у нас есть.       Вернувшись через пять минут, он сообщил, что лекарств от простуды почти нет, но зато в изобилии имеется ромашка. Посмотрев на градусник, покачал головой и обратившись к Кукловоду, сказал, что мне необходим постельный режим. Маньяк что-то невнятно пробурчал, но возражать не стал.       Следующие две недели я питалась исключительно куриным супом и апельсинами, запивая все это ромашковым чаем. И от первого и от второго и, в частности, от третьего меня уже начало мутить, но Джим был непреклонен. Вскоре мне стало лучше, а еще через несколько дней я уже встала на ноги. Дженни по такому случаю испекла для меня большущий пирог, который мы с ней и с Тен умяли за пару часов, попивая чай и не впуская никого на Кухню.       Болезнь повлияла на меня достаточно положительно. Я отдохнула, отоспалась и с новыми силами принялась проходить испытания. Но Кукловод все равно был недоволен.       - А знаешь, почему ты заболела? Кое-кто ест слишком много мороженого.       - Я просто кусать его буду меньшими кусками.