крыло бабочки

      За окном потёртого автобуса пейзаж безостановочно сменялся. Так как колледж находился в достаточно большом, по сравнению с другими, городом, то вначале многоэтажки мелькали одна за другой, давя на Чонгука, ему казалось, что из этого места просто неозможно сбежать. Каменные джунгли забирали слишком много его энергии, что никогда не давало ему покоя. Ему никогда не нравилось жить в городе. Никакой свободы. Сейчас, когда он переехал, то начал понимать, что в городе ему всегда было действительно тяжело. Знаете, когда делаете что-то одно постоянно, рутина, вам кажется, что так и должно быть, но на самом деле, как только вы меняете что-либо в своей жизни, то сразу понимаете, что жили совершенно неправильно.       Когда автобус уже выехал за пределы города, то от многоэтажных домов не осталось и следа. С обеих сторон лишь леса и поля. Воздух, через открытое окно автобуса, ощущался свежее и легче. Автобус затормозил на очередной остановке, на удивление парня никто не вошёл. Выходить было некому: все уже вышли раньше, ещё до того, как выехали за город. Следующая остановка, на которой шатен нужно выходить. Он серьёзно предпочёл бы дойти сам, но, вспоминая выражение лица Тэхёна, понимает, что бесполезно что-либо говорить. Он вряд ли отступит от своего.       Чон вышел на пустую остановку. Соседа нигде не было. Это начало сильно напрягать парня. Где носит этого чёрта?       Поворачивая голову в сторону леса, Чонгук видит, как оттуда плетётся Ким, совершенно не желая торопиться.       — Опаздываешь, — кинул старший, смотря в лицо Чона. Тот смотрит в телефон. Действительно опоздал. На пятнадцать минут.       — Пробки. Пошли домой? — шатен двинулся в ту сторону, откуда вышел Тэхён несколько минут назад.       — Далеко собрался? Нам не в ту сторону вообще-то, — нервный смешок темноволосого заставил Чонгука резко развернуться.       — Окей, — согласился Чон, — иди ты первый. Я плохо ориентируюсь на местности. В школе у меня всегда был незачёт по этой теме, — улыбнулся парень. Тэхён пошёл чуть вперёд.       — Почему ты так рано вернулся? Всегда думал, что в колледжах занятия до пяти. По крайней мере, так было в моё время. А сейчас даже двух нет.       — Неважно. Я не хочу грузить тебя. Ты и так собрался возить меня на учёбу. У тебя кровь на одежде, ты чем-то поранился? — шатен посмотрел на старшего. Тэхён резко вздрогнул, нервно посмеиваясь.       — Наверное, не заметил. Ничего страшного, пошли, — Ким ускорил шаг, немного оглядываясь на младшего.       Чонгуку показалось это странным, но он решил, что подумает об этом как-нибудь позже. Сейчас в его голове может быть только остроязычный Чимин. Так быстро вывести Чонгука нужно ещё было постараться. Настоящий талант. В этом даже что-то есть. Что-то в Чимине явно отталкивало Чона, но от этого шатену было даже интереснее, даже захотелось с ним пообщаться. Странные вообще желания у Чонгука в последнее время. Наверное ему следует подумать об этом чуть позже. Сейчас он идёт рядом с Тэхёном, и как-то некрасиво его игнрировать.       — Спасибо, что встретил меня. Теперь я запомнил дорогу, так что ты можешь не делать этого каждый день, — улыбнулся Чонгук, пытаясь вразумить Тэхёна, чтобы тот наконец-то отвязался от него. Нет, конечно, Чону нравится общаться с темноволосым, но пока это не начинает переходит все границы, выстроенные в мире младшего.       — Прости, наверное, я слишком заносчив, а ещё прилипала. Просто и меня пойми: я живу здесь двадцать лет. И мне просто не с кем поговорить. Люди, живущие неподолёку, не горят желанием общаться. А тут переехал ты, у тебя ведь нет друзей, правда ведь? — теперь очередь Чонгука вздрагивать.       — Правда. Но откуда ты это знаешь? — удивился шатен. Он ведь действительно не говорил об этом старшему. Откуда он мог это знать?       Вопрос снова остался проигнорирован, что не на шутку начало раздражать младшего. Скотское отношение.       — Эй! Ты не ответил на мой вопрос, не выдержал Чонгук, обгоняя Кима, становясь впереди, пристально глядя в его глаза.       — Что? О чём это ты? Ты ничего не спрашивал, — Тэхён улыбнулся. Той самой улыбкой, которая и вправду уже сводила шатена с ума. Не той ужасной улыбкой до ушей, а нежной и до безумия притягательной.       — Да ничего, Боже, — они почти пришли. Чонгук уже видел свой дом, так что ускорил шаг.       — Ах, Чонгук-и, не бросай старика одного. Вдруг у меня начался маразм, — рассмеялся темноволосый, заметив, как младший уже почти перешёл на бег.       — Если ты такой старый маразматик, то мне страшно ходить с тобой по лесу, — Чон тоже начал смеяться. Впервые за несколько лет он чувствовал себя так легко при общение с другим человеком, — спасибо, что проводил. Пока.       — Пока, — кинул Тэхён, ускорив шаг к своему дому. У него ещё есть его взрослые дела.       Матери дома не было. Слишком рано. На часах стрелка уже перевалила за два. Сейчас самое время пообедать, только Чонгуку кусок в горло не лезет. Не хочется ни есть, ни пить, ни думать о чём-либо. Последнее у него как-то не получается.       Сначала Чимин. Боже, этот червь за пару минут выел половину души Чонгука, проходясь по самому больному в его жизни. Мерзко, мерзко, мерзко. У шатена проблемы с доверием после того, как его жёстко нагнули в школьной столовой, выливая горячий суп на голову. Это, наверное, можно назвать переломным моментом в его жизни. Он думает, что Чимин не такой уж и плохой человек. Чон чувствует это. Но поделать с собой совершенно ничего не может. Тогда, в колледже, в глазах сероволосого он видел только холод, настоящая Антарктида. Чонгук, конечно, особой эмоциональностью тоже не блещет, но по сравнению с Чимином, он тот ещё сангвиник.       Потом Тэхён. Красивый до потери сознания. Серьёзно, ослепительно красивый. Чонгуку кажется, что этому человеку можно простить его странное поведение. Вообще всё можно простить. Его Тэхён привлекает, пугает чуть меньше. Шатен хочет узнать о страшем больше. Он думает, что действительно очень похожи. Одиноки. Так что шатену кажется, что они с Тэхёном должны подружиться. Так считает Чонгук, который не доверяет людям. А если так считал сам Чон, то темноволосый не сможет сбежать. Его помощь из самых светлых побуждений должна быть вознаграждена.       Чонгук решил, что он уже взрослый мальчик, а в холодильнике есть необходимые продукты. Поэтому неплохо было бы приготовить для Кима что-нибудь, чтобы поблагодарить за то, что тот, так велекодушно решился возить Чона в школу.       Из младшего повар, конечно, не очень хороший, но что-то съедобное он сделать в состоянии. Пирог. Обычная яблочная шарлотка. В школьные времена, когда мать задерживалась на работе до поздна, Чонгук любил готовить такую шарлотку. Когда женщина возвращалась с работы, то сын всегда приносил ей кусочек. Она постоянно откусывала немного, говоря, насколько вкусно в это раз. Пока шатен замешивает тесто, воспоминания бьют по его памяти с новой силой больше и больше.       Шарлотка была готова, так что Чонгук решил, что пока она ещё не остыла, то следует отнести её Тэхёну.       — Ты чего пришёл? — хриплый голос окатил Чонгука.       — Я принёс тебе пирог. Я сам его приготовил, хочу, чтобы ты его попробовал. Это в знак благодарности за то, что собираешься возить меня в колледж до конца моих дней.       — Мило. Проходи, — сказал темноволосый, отходя в сторону, пропуская Чона в дом.       Дом Тэхёна внутри выглядел достаточно тёмным. Было понятно, что это дом абсолютно одинокого человека. Пустой. Этот дом пустой. Пугающе пустой.       — Ты живёшь в этом кошмаре один? — поинтересовался Чонгук, кладя тарелку с шарлоткой на небольшой столик.       — Да, — Тэхён ухмыльнулся, — а что? Здесь не так уж и плохо. Просто я один, вот и всё, — с грустью в голосе ответил Ким.       — Тут так темно, пусто, холодно. Здесь нельзя жить, хён, — от слова "хён" лицо старшего перекосило, — ты не хочешь, чтобы я тебя так называл? Я подумал, что раз ты старше, то я могу называть тебя так...       — Конечно, ты можешь называть меня так. Просто мне так непревычно, меня так давно никто не называл. Я уж и забыл про то, каково это слушать, — опять эта улыбка, от которой у Чонгука уже пульсирует в висках.       — Тебе нравится? — спросил Чон, смотря на то, как Тэхён откусывает большой кусок шарлотки.       — Нравится. Ты бы был хорошей хозяюшкой, — старший потрепал шатена по голове, получив на этот жест смущённую улыбку младшего.       — Я рад, что тебе нравится, — глаза Чонгука ярко светятся. Приятно, — кстати, я хотел спросить кое-что. Можно? — шатен выжидающе смотрел на собеседника.       — Тебе всё можно, только в пределах разумного, — ублюдский флирт. Что за чёрт, — спрашивай, что вздумается.       — Кем ты работаешь? Куда ты ездишь каждое утро? — глаза Чонгука раскрылись до предела.       — Не важно, кем я работую. Просто поверь, эта работа очень сложная, но интересная. Раньше я ездил на неё не каждое утро, но теперь приходится. Это очень выматывает меня в последнее время. Знаешь, ехать в полной тишине несколько километров — кромешный ад.       — Я живу так десять лет, — с грустью в голосе ответил Чонгук, — Господи...       — Зато сейчас ты сидишь у меня дома, и мы едим шарлотку, которую ты приготовил специально для меня, — Тэхён поднял подбородок младшего, заставляя посмотреть на себя, — верно?       — Д-да, — что с голосом, Чонгук, — верно. Хён, мы можем стать д-друзьями? — последнее слово настолько выдавлено из души шатена, что он сам не верит в то, что только что сказал. Если он услышит "нет", то прямо сейчас пойдёт и вскроется в ванной. Стыдно.       — Конечно, Чонгук, мы можем. Почему нет? — сказал Ким, — У меня нет причин тебе отказать.       Они просидели так несколько часов. Просто говорили о своём прошлом. Тэхён рассказал о своей семье. Сказал, что они никогда не были близки, каждый жил сам по себе. С каждым годом даже родители общались всё меньше и меньше. У каждого были любовники, но брак оставлася из-за двоих детей. Тэхёна и его младшего брата. Вся семья отдалилась друг от друга, тогда, впервые в своей жизни, Тэхён почувствовал себя одиноким. Невыносимо одиноким. Больше он никогда не ощущал родительской заботы. Это бесило его до побелевших костяшек.       — Время уже шесть, мама должна уже вернуться. Я пойду, спасибо, Тэхён, — Чон улыбнулся, поднимаяюсь из-за стола.       — Тебе спасибо, Гуки, — Чонгук вопросително посмотрел на старшего, — ну раз я хён, то ты Гуки. Всё честно.       — Не спорю, — Чон ещё раз поблагодарил соседа и вышел из дома.       Вернувшись домой, парень обнаружил обувь матери и её одежду в прихожей. Значит она уже вернулась. Пройдя в гостиную, он увидел женщину с обеспокоенным лицом.       — Где ты шлялся? — строгим голосом спросила она.       — Я был у соседа, мам. Мы с ним друзь...       — Да мне всё равно, кто вы там. Что бы каждый свой шаг мне расписывал, понятно? — похоже на истерику.       — Что случилось? — Чонгук присел раядом с матерью на диван.       — Тот маньяк опять кого-то убил сегодня, Гуки, — абсурд.       — Мам, какой маньяк? Что за бред? Иди отдыхать, ты устала на работе.       Чон так же пошёл в свою комнату, решая послушать музыку, надевает наушники. Очередной розыгрыш, по мнению Чонгука. Он ведь свосем не глупый мальчик, поэтому, надев наушники, игнорирует истошные крики о помощи, доносящиеся с улицы.