Выбирай сам

      У Кира было не так-то много принципов. Но одним из них, непреложным, было нежелание жить с альфой до свадьбы. Еще когда отношения только переросли из конфетно-букетного зародыша во что-то полноценное, он честно выложил Юре свою позицию:       — Если семья, то и пожениться не запарно. Денег нет — можно без торжества обойтись. Но быть сожителем я не хочу. Я детей планирую, быт, у меня, как говорится, часики тикают. Если у тебя другие планы на жизнь или я в них не вхожу, ты просто скажи сразу. Я истерить, честное слово, не буду.       — То есть тебе будет пофиг? — вскинув бровь, поинтересовался Юра.       — Нет. Не будет. Я тебя люблю, и мне наверняка будет очень хреново.       — Тогда почему бы не пожить вместе?       — А зачем? Что ты еще хочешь обо мне узнать? Какой я домохозяин? Я тебе и так скажу, что на троечку. Чистоту готов наводить, а попой кверху двенадцать часов стоять — нет. У меня куча интересов и друзей, и я не готов их променять на ежедневное надраивание унитазов.       — Про это я в курсе, — засмеялся Юра. — И это мне тоже в тебе нравится.       — Юрась, — Кир взял его за руку и заглянул в глаза, — ты не подумай, что я сейчас на свадьбу напрашиваюсь. Я просто хочу, чтобы ты понимал меня. Без этого ведь никак. И лучше я честно и в открытую тебе сейчас признаюсь, чем мы будем строить то, что заведомо не построится.       — Да я знаю, маленький, — улыбнулся Юра и усадил Кира к себе на колени. — Это правильно, наверное, то, что ты говоришь. А насчет свадьбы — так я сам тебе уже предложил. Я пока тяну, просто потому, что спешить не стоит. Ну, мне так кажется. В этом ведь тоже своя романтика есть.       Кир закивал. Все-таки просто здорово, когда альфа полностью разделяет и поддерживает твои мысли. Тем удивительнее было предложение съехаться, прозвучавшее от Юры на День святого Валентина.       — Эм, ты серьезно? Мы же вроде говорили уже об этом.       — Кира, — мягко начал Юра, — ну это же смешно. Мы взрослые, совершеннолетние люди, столько лет уже встречаемся, спим, в конце концов. Я хочу всегда быть рядом. Просыпаться утром, засыпать. Не тратить время на дорогу до дома от тебя. У меня своя квартира. Зачем эти сложности?       — Не знаю, Юр, — честно ответил Кир. — Если ты хочешь съехаться, то давай распишемся.       Юра нахмурился и забарабанил по столу.       — Я не хочу расписываться. Я хочу нормальную свадьбу.       — Нормальную — это какую? Мы можем позволить себе позвать родителей и близких друзей в ресторан. Не в «Пушкин», конечно, но и не в макдак.       — Ты знаешь, сколько у меня друзей? — язвительно поинтересовался Юра.       — Столько же, сколько и у меня, — резковато ответил Кир. — Только это не друзья, а очень хорошие приятели. И я не понимаю, почему бы не отметить с ними после на даче с шашлыками.       — То есть кого-то позвать, а кого-то нет? — раздраженно спросил Юра.       — Да, — спокойно кивнул Кир. — Потому что есть реально близкие, и их немного, и есть все остальные. И если они действительно друзья, то поймут, почему мы не потянем гигантский банкет. Лично я ничего плохого в дачном праздновании не вижу. Никому за руль потом не садиться, ехать никуда не надо. Нам же не по сорок лет, чтобы гнаться за статусом.       — Это какой-то идиотизм.       Юрка злился. Кир очень четко видел. И он знал, что этот разговор ни к чему хорошему не приведет. Поэтому он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и, стараясь не выдать недовольства, попросил:       — Давай сейчас не будем продолжать разговор. Я ведь свою позицию тебе объяснял. Если она больше тебя не устраивает, то… нужно что-то делать.       Надо расстаться — именно это должно было прозвучать, но не прозвучало. У Кира от одной перспективы все оборвалось. Но и съезжаться не хотелось категорически. Это было для него совсем неправильно.       — Да, — Юра выдохнул и потер пальцами виски. — Давай по домам. Обдумаем все.       Кир ехал домой, а глаза жгло от обиды. Ведь Юра знал же о Русе, о Тоше, за которых Кир переживал так, что сон нарушился. Знал про его железобетонную позицию и все равно решился начать этот разговор. Кир просто устал очень. Ему совсем не хотелось уже что-то обдумывать и решать. Он мечтал вернуться в то июньское лето, когда все, о чем спрашивал Юра, было местом, куда бы Кир хотел поехать. Когда Тоша совершенно искренне улыбался, а не проваливался то и дело в себя. Когда Русика любили все без исключения омеги, и он не сбрасывал звонки, потому что не мог ни с кем говорить. Киру так не хотелось взрослеть.       Дома был папа, и он обязательно начал бы задавать неудобные вопросы, на которые Кир не готов был отвечать даже себе, так что маршрут изменился, и его конечной точкой стал Парк Горького. Кир медленно брел к набережной, вспоминая, как после Тошиного похудения они устроили здесь гигантскую фотосессию. Тогда столько классных снимков получилось: и показушные, типично омежьи, и дурацкие, но очень живые, которые Кир так любил, и естественные, вроде того, на мосту, который Тоша даже в профиль выложил. Собственно, до этого моста Кир и решил дойти, а потом нырнуть на «Фрунзенской» в метро и ехать домой. Полтора часа — должно же улечься.       Он медленно брел вдоль залитых льдом дорожек, когда его окликнули:       — Кир?       Даня, раскрасневшийся, тяжело дышащий, сжимал в руках клюшку и удивленно смотрел на него. И даже как-то на душе легче стало. Вообще Даня одним своим видом ухитрялся поднимать Киру настроение. Может, оттого, что всегда был милым и добрым, очень понимающим. Несмотря на очевидную симпатию, он, услышав о Юре, ни разу не попытался переступить границы их приятельских отношений. Просто очень-очень хороший альфа.       — Привет! — Кир вполне искренне заулыбался и помахал ему.       — Привет. Ты один?       — Угу. Решил вот проветриться. Иду до метро.       — О! А я не помешаю?       — Конечно нет! А ты закончил?       — Угу. Подождешь немножко, пока переобуюсь?       — Уже жду, — улыбнулся Кир.       Странно. До встречи с Даней Кир хотел побыть в одиночестве, мечтал, чтобы никого из знакомых не встретить, но стоило увидеть его, как настроение тут же переменилось.       — Все. — Киру показалось, что и десяти минут не прошло, как Даня с сумкой на плече и клюшкой в руке стоял рядом. — Не замерз?       — Не, — Кир отрицательно помотал головой. — Я вообще морозоустойчивый экземпляр.       Даня рассмеялся, перехватил поудобнее клюшку, и они пошли к метро. Пофоткали друг друга на набережной, потом на мосту, не переставая болтать, посидели в бургерной и разошлись по разным веткам метро. Не сказать, что все проблемы Кира оставили, как по мановению волшебной палочки, но рыдать и строить машину времени из говна и палок перехотелось. Даня обладал удивительной способностью к принятию любых раскладов и заражал этим Кира.       И парадоксально все стало приходить в норму. Буквально на следующий день позвонил Юра и предложил встретиться.       — Ты был прав, — виновато проговорил он, вертя в руках чашку с кофе. — И я бы тебе прямо сейчас сделал предложение, но, — он покраснел, — я еще не накопил на то кольцо, которое хотел подарить.       Кир улыбнулся и покачал головой:       — Но если бы все-таки предложил, даже без кольца, то узнал бы, что я согласен.       Юра так же широко заулыбался в ответ. И все потекло уже привычно, только теперь с ощущением, что к конкретной цели.       А тут и на Тошу снизошло озарение. Он внезапно позвонил после пар, когда должен был чинно-благородно сидеть на свидании, отбиваясь от ополоумевшего Андрейки.       — Я решил с ним расстаться. — И вот теперь в голосе Тоши не было всех этих метаний, волнений. Только твердая решимость и облегчение, что ли.       — Поздравляю, заинька, — хмыкнул Кир. — Приедешь ко мне?       Они отметили такое дело вкуснющей пиццей даже с двойным сыром, хотя Тошка уже почти два года себе ее не позволял. А тут махнул рукой на просительный Кирин взгляд. Потом они смотрели какой-то модный артхаусный фильмец, и Кир заснул где-то на середине. Тоша потом с неделю глумил его, но Кир сильно подозревал, что дружище не сильно отстал в скоростном засыпании.       Кир закономерно опасался, что неуступчивый избалованный Андрей Тошу в покое не оставит, но тот на удивление адекватно все воспринял. Не преследовал, не названивал, не уговаривал ни на что. И Тоша, больше не обремененный чуток поехавшим бойфрендом, решил вплотную заняться Русиком. Кир потирал ручки, но секрет, как и обещал, держал за зубами.       — Надо его отвезти куда-нибудь, — задумчиво предложил как-то Тоша. — И пытать, пока не расскажет все.       — В Африку! — благовоспитанно подняв руку, предложил Кир. — Зароем в песок и подождем.       — Какие ж вы ебанутые, — скорбно покачал головой Ден. — И как меня угораздило с вами связаться?       — А это потому, что подобное тянется к подобному, — просветил его Тоша, не обращая внимание на то, как скривилось от такого предположения Денискино лицо. — Но, если серьезно, я предлагаю Грецию.       — Крит?       — Угу. У нас там много воспоминаний общих. Мы Русика переключим, расслабим, а потом все выпытаем.       — И розовые пески… — мечтательно проурчал Кир. В вопросе выпытывания он предпочитал доверять дело профессионалам.       Русик, не ожидая от поездки подвоха, согласился почти без уговоров. И вот до самой весны все складывалось настолько ровно, что Кир даже расслабился. Подтянул учебу, побегал по курсам маникюра, потому что дело это любил давно и нежно, хотя в профессионалы не метил. И как-то совсем не заметил, как подкралась весна. Наверное, слишком резко она в этом году наступила.       Март, стылый, грязный, совершенно не располагал к прогулкам. И Кир с Тошей тратили выходные на курсовики, зная, что стоит только распуститься первым листочкам, а солнышку засветить теплее — их будет не утянуть домой. А в ту субботу к нависшей над Москвой хмари добавился стылый ветер. И Киру стало как-то тревожно, неспокойно. Он позвонил Юре — тот умотал на дачу, жарил шашлыки и посмеивался над чьими-то шуточками, слышимыми на фоне. Кир быстро свернул с ним разговор и набрал Руса. Отсчитывал звонки, мысленно просчитывая варианты того, что делать, если Русик сорвался и наворотил дел. От волнения уже даже сидеть на месте не получалось. Ответивший Руслан был сонный и вялый, как всегда по весне, когда поток адреналиновых развлекалок сокращался до минимума и витаминов категорически не хватало.       — Ты дома? С тобой все в порядке? — выпалил Кир, стоило услышать его голос.       Рус, привычный к необъяснимой и внезапной фигне, которой периодически осеняло лучших друзей, только вздохнул и покорно ответил:       — Да.       — Что — да?       — Дома. В порядке.       — Спишь?       — Да. — И тут же добавил: — Сплю. Проснулся, но собираюсь снова задавить. У тебя что-то конкретное?       — Нет. Просто нервничаю.       — Выпей чаю с мятой. Литра два.       — Почему два? — удивился Кир.       — Не успокоишься, так хоть займешь себя пи́санием. — И, не дожидаясь возмущенных воплей, положил трубку.       Кир грозно посопел, но перезванивать не стал. Он все-таки плюхнулся на кровать и набрал Тошу. Телефон был выключен. Кир поерзал и попытался отставить панику. Паника не отставлялась, и он набрал домашний. Никто не отвечал. У Кира затряслись руки. Он выронил телефон, но потом все-таки набрал Дена. Дозвониться удалось раза с пятого.       — Да, — отрывисто бросил Ден. И по его голосу стало понятно, что не отвечает Тоша не просто так.       — Где Тоша?       Ден тяжело вздохнул, но тут же пояснил:       — Уже все в порядке. Эта падла его украла.       — В смысле — украла?       У Кира даже в голове все это не укладывалось. Долбоебизм отдельных представителей, в его понимании, должен был все-таки иметь какие-то границы. Кир ожидал, что Андрей так просто не оставит эту ситуацию, что будет доставать, уговаривать, может, угрожать или писать какие-нибудь оскорбительные гадости. Но все это должно, просто обязано было решаться максимум сменой номера мобильного. Как так украл? Милого, солнечного, обаятельного Тошу Андрей что? Сунул в мешок?       — Вколол какую-то хуйню и увез в ебеня, — выплюнул Ден. — Его уже освободили, падлу эту с дружками повязали.       — С какими дружками? Зачем?       Ден еще раз глубоко вздохнул:       — Бери такси и езжай к Тоше.       Кир быстро собрался, прихватил связку ключей от Тошиной квартиры и рванул к нему.       Тоша был на удивление спокоен. Как будто до конца не осознал, что с ним случилось. И Кир всеми силами пытался не дать ему понять, задуматься. Сам не заводил разговор об этой истории ни в тот день, ни после, хотя Тоша, конечно, все ему рассказал.       Решение суда обескуражило. Несмотря на все знакомства родителей Тоши, Дена и Руса, все ограничилось смешным запретом на приближение. Ден с Русом не спускали с Тоши глаз и все время с кем-то встречались и что-то выясняли. Кир нервничал впустую, потому что с ним никто из альф ничем не делился, а сам он не мог сделать ровным счетом ничего, чтобы обезопасить Тошу. И только сам Тоша был весел и беззаботен, как будто и в самом деле верил в то, что смешное постановление суда сможет удержать явно поехавшего Андрея. Он играючи сдавал сессию и курсач, гулял, вел насыщенную культурную жизнь и совсем не боялся. А Кир считал дни до отъезда на Крит.       Оставалось всего-то ничего, они, можно сказать, сидели на чемоданах, когда ночью к Киру приехал Руслан. Бледный, с горящими глазами, злой и одновременно с тем испуганный.       — Быстро собирай вещи. На лето уезжаем на дачу. Бери все, что может понадобиться.       И Кир сразу понял, вцепился Руслану в футболку:       — Тоша, да? Что с ним?       — Уехал, — процедил Рус, старательно не глядя Киру в глаза.       — Почему? Почему уехал? — затряс его Кир.       — Потому, — рявкнул Рус.       Кир аж отпрянул. Никогда еще Руслан не кричал на него так беспричинно. Но Рус тут же обмяк, выломал горестно брови и сжал, втиснул в себя — это даже объятиями трудно было назвать.       — Я все тебе расскажу, но позже, когда мы уедем и когда ты будешь в безопасности. Пожалуйста, сейчас просто собери вещи и дай мне тебя увезти, Кира, я тебя умоляю.       Кир чуть вывернулся, запрокинул голову и внимательно вгляделся Русу в глаза:       — С Тошей все нормально?       — Он в самом безопасном месте, в котором только может быть.       Сейчас этого было достаточно. Кир начал судорожно скидывать вещи в большие сумки. Какое-то время Рус переминался в коридоре, а потом сдернул обувь и начал помогать.       — На хуя ты столько тащишь? У тебя там полно шмотья, — ворчал он, утрамбовывая аккуратные стопки в сумки и превращая их в неопрятные кучи.       — Потому что я вполне мог поправиться за год.       — Ты обдрищал, — фыркнул Рус.       — Ничего подобного, — огрызнулся Кир.       Он жутко переживал за Тошу, хоть и старался гнать упаднические мысли из головы, бесился из-за суматошных сборов, а Рус своими неуместными комментариями только подливал масла в огонь.       — Чего-чего, — не унимался тот. — Вон, смотри, даже зачатки задницы исчезли.       — Ах ты гад!       И раздраконенный Кир принялся лупить Руса любимым комбинезоном, потому что из-за слишком маленькой и плоской попы он давненько комплексовал.       — Отпустило? — спросил Рус, когда Кир бросил комбез в сумку и принялся дальше перекапывать полки. Ясное дело, он вовсе не про реакцию на дразнилку говорил.       — Немного. Но ты все равно гад. Я этого тебе так просто не прощу.       — Обязательно, — проворчал Рус. — Ночью, когда я буду спать, сядешь мне на голову и задушишь своими необъятными булками. А сейчас поехали уже. Если что, я потом привезу все оставшиеся трусы и носки, без которых ты прожить не сможешь.       Кир ткнул его кулаком в бок и быстро выбежал в коридор обуваться.       У входной двери Руслан, увешанный сумками, его тормознул:       — Первым выхожу я.       Он снова стал напряженным. Кир уцепился за шлевку его джинсов и старательно семенил следом, силясь успеть за широкими шагами. Дойдя до машины, Рус, не церемонясь, зашвырнул туда скопом все сумки, а Кира буквально впихнул на пассажирское кресло. Он вел резко, рвано, в совершенно несвойственном ему стиле. Кир вцеплялся в сиденье и старался не пищать под руку, хотя хотелось попросить не гнать так. Остановились только один раз, на заправке, когда Рус, бросив короткий взгляд на приборную панель, выругался и тут же с визгом шин свернул. Вернулся с двумя сандвичами и большой бутылкой чая:       — Хрен знает, что там с прошлого раза осталось.       Кир покивал, снова вцепляясь в ручку и сиденье. Есть не хотелось совершенно. Было тревожно. Беспокойство то накатывало, и Кир дышал часто, закусывал губу, запрещая себе паниковать, то отпускало, и мысли путались, бросало в холод, хотя жара на улице стояла зверская.       Слава богу, обошлось без пробок. Русик поставил машину в гараж, вытащил притихшего Кира и за ручку повел его в дом. Он так и не выпускал его все то время, пока включал дом.       — Пописать мне можно самостоятельно? — недовольно поинтересовался Кир.       Эта таинственная запредельная охрана выводила из себя. Кир и так нервничал, Рус ничего не объяснял, но вел себя так, как будто вот-вот случится какой-нибудь пиздец.       — Идиот, — фыркнул Рус и отпустил руку.       Кир хотел было воспользоваться гостевой ванной, но Рус развернул его на подлете и потащил наверх.       — Спишь со мной.       Кир не стал спорить и только покивал. Он как-то резко устал и хотел уже хотя бы лечь, пусть и просидел полтора часа в машине. Да и вообще спать с Русом он любил. Потому что тот, в отличие от того же Юрки, не вертелся, не пытался перетащить одеяло и не складывал на некрупного Кира свои руки и ноги. Спать с Русом было очень уютно и защищенно, что ли. Раньше они нередко ночевали вместе. Долго лежали и болтали будто бы ни о чем, а потом так и засыпали. А потом у Кира появился Юрка, который от рассказа о таких ночевках пришел в ужас, и Кир послушно с Русом спать перестал, даже когда домой никаких сил и желания тащиться не было. Потому что, наверное, это действительно странно и неправильно спать в одной постели с альфой. Но иногда Кир жалел, что все так сложилось, потому что, наверное, если бы они с Русом вот так болтали перед сном, вскользь, ненавязчиво рассказывая о важном, не было бы у Руса этих больных глаз и, может быть, таинственный «он» не возненавидел бы, не шарахался и, может быть, смог бы разглядеть достойного.       — Так что случилось? — спросил Кир, когда Рус доел его сандвич. Сам Кир от волнения не смог протолкнуть в себя ни кусочка. — Что с Тошей?       — Что ты хочешь услышать? — устало спросил Рус. — С ним все в порядке настолько, насколько возможно в ситуации с этим уебком. Тошу самые надежные люди увезли в самое безопасное место.       Киру о многом хотелось услышать. Например, о том, что это за безопасное место и насколько оно на самом деле безопасно. О том, кто эти надежные люди и могут ли они быть надежны в ситуации все с тем же уебком. Но он отбросил то, на что повлиять никак не мог, и спросил о главном:       — С Тошей все в порядке?       — Напуган, но цел.       У Руса покраснели глаза, вид был изможденный. Видимо, выплеснул все ресурсы, пока спасал сначала Тошика, а потом и Кира. В дороге его еще подстегивало адреналином, а сейчас в запертом на все замки доме потихоньку отпускало.       Стоило улечься, и их словно примагнитило друг к другу в любимой позе, спиной к спине.       — В ближайшее время не вздумай рыпнуться отсюда, — пробурчал Рус, засыпая.       Кир хотел сказать, что у него папа, надо вернуть путевки и самое главное — через неделю у Юры день рождения. Но Рус тут же добавил:       — Это вопрос безопасности. В том числе Тошиной.       Юрка должен был понять.       Но не понял. Кир слушал напряженное, раздраженное молчание в трубке и даже не знал, что еще добавить к сказанному. Ведь не по прихоти какой не едет, а потому, что нельзя. С другой стороны, Юра очень уж не любил внезапно сорванные планы. Его недовольство тоже можно было объяснить.       — Ладно, — наконец выдавил он, — ты не можешь приехать на двух электричках — это я понимаю. Почему нельзя взять такси?       — Потому что за рулем может оказаться кто угодно, — терпеливо объяснил Кир.       — Давай я за тобой приеду.       Кир устало вздохнул.       — Юр, там действительно непростые люди…       — Опять эти твои непростые люди! — перебил его взвившийся Юрка. — Почему у тебя все всегда сложные, один я простой, как сибирский валенок?       — Юр, — выдавил Кир, — при чем тут это? Вот конкретно сейчас.       У Юрки был маленький финансовый бзик. Ну не мог он тягаться с Кириным окружением в плане денег. Да. Но Кир никогда не понимал, отчего это его настолько беспокоит. Сам Кир был равнодушен ко всем этим дорогим статусным вещам, а от любого курорта легко мог отказаться в пользу дачи. Так чего психовать?       — Ладно, — буркнул Юра. — Раз не можешь приехать, то ничего тут уже не поделаешь. Я понимаю, — выдавил он. — Созвонимся вечером, ладно? А то у меня со всей этой подготовкой дел невпроворот.       — Ладно, — печально ответил Кир и тут же услышал короткие гудки.       Он весь день промаялся чувством вины и даже подумывал нарушить запрет. Ведь действительно, Юрка мог приехать и забрать. А расстояние между дачами не настолько гигантское, ночью ехать не придется. Но потом Кир вспоминал о Тоше. О том, что дело сейчас совсем не в нем или Юрке, а в Тоше, которого не просто бомбили эсэмэсками, а преследовали. И фиг знает, что там у придурочного Андрея творилось в голове. Так что к вечеру Кир уже отпустил ситуацию. Поздравит Юрку чуть позже, а подарок можно передать.       На следующий день Кир прибирался за домом, когда услышал ворчание мотора, затихшее у самых ворот, а потом радостные возгласы Русика и хлопки — хитрожопые попытки поколотить другого самца под видом братского приветствия. Кир выглянул на улицу и поморщился.       Если у Мая и была какая-то слабость, то исключительно его тачка. Всегда почти идеально чистая, отполированная, с кокетливо задранной задницей, по которой Киру хотелось отвесить пенделя не меньше, чем по жопе ее хозяина. Май ревностно машинку берег и не давал садиться за руль даже Дане.       Выходить и здороваться Киру не хотелось совершенно. По правде говоря, глаза б его Мая не видели все лето. Вот спрашивается, и чего ему не ехалось на какие-нибудь лазурные берега, лучше на те, где самые бурные и внезапные цунами, например… А все потому, что Кир слишком отчетливо помнил, как в прошлом году перед самым отъездом пересекся с Маем. Он тогда убирался на участке, в том числе сносил весь инвентарь в сараюшку рядом с домом. И тут в рычании и грязи подъехал квадрик. Кир даже не сразу узнал заляпанного по самое не балуй Мая. Тот остановился напротив и стянул шлем. Высокие и глухие заборы в их деревне как-то не прижились, а вместо них была натянута сетка-рабица. Так что ничто не помешало Маю оглядеть Кира с ног до головы, а потом задержать взгляд на зажатой в руке лопате. Кир сначала даже не понял, отчего глумливая улыбка Мая перерастает в громкий и обидный хохот. А потом до него дошло, и тут же остро, отчаянно захотелось огреть Мая этой самой лопатой по спине. Кир резко развернулся, бросил через плечо: «Идиот!» — и ушел в дом. Даже лопату с собой утащил. А потом, прячась за занавеской, ждал, когда же выползет Русик и Май уедет-таки, чтобы убрать уже многострадальную лопату в сарай.       За почти год обида хоть и уменьшилась, но не прошла, и теперь Кир очень не хотел не то что здороваться, но даже на глаза показываться. Вот только на заднем сиденье сидел надутый Энжик, которого, видимо, Май подбрасывал до дачи. Так что пришлось выползать.       — Привет, — буркнул Кир Маю и, не дожидаясь ответа, протопал к Энжику.       Вот только по дороге как накрыло гениальной идеей. Кир даже замер на секунду, позволяя улыбке расползтись на все лицо. Он подмигнул подозрительно глядящему на него Энжику, клюнул его в щеку, шепнув: «Запиши Мая на видос», и зашел за машину. Май неосмотрительно вылез с водительского, обошел машину, а глушить ее не стал. И теперь трещал о чем-то с Русом.       Кир пригнулся, подбежал к водительской двери, открыл ее и юркнул внутрь. Быстро перевел рычаг на драйв и нажал на газ. Машина, которой вообще пофиг было, кто за рулем, послушно взрыкнула и рванула вперед. Сзади заорал от восторга Энжик. Кир быстро, но аккуратно проехал всю улицу и плавно вошел в поворот.       — Охренеть! — верещал Энжик. — Ты бы видел их лица. Я чуть не обоссался! Кажется, Май, когда разморозился, рванул за нами, — гогоча, предупредил он.       Кир улыбнулся и выехал на дорогу, огибающую деревню. Машинка слушалась малейшего движения руля, по бокам ее хлестала травка, и Кир готов был петь от восторга. Он повернул снова и подъехал к тому же месту, откуда стартовал. Русик, прищурившись, оглядел его, все еще ржущего Энжика и констатировал:       — Тебе пизда.       — Уже тикаю, — отрапортовал Кир, поставил машину на паркинг и быстренько умотал домой.       Там он заперся, спрятался за шторой и принялся подглядывать. Рус достал телефон и со скорбным видом набрал какой-то номер:       — Возвращайся. На месте твоя тачка.       Кир даже услышал вопли на том конце. Слава богу, слов разобрать не смог. Вялые уши еще никакого омегу не красили.       Минут через десять прибежал Май. Он тяжело дышал и вид имел прямо-таки зверский. Кир даже немножко испугался. Май оглядел его окна и громко и четко проговорил:       — Я тебя прибью, мелкий рыжий засранец. Жди.       Он впрыгнул в машину, зло хлопнул дверью и сорвался с места.       Рус проводил его задумчивым взглядом, а потом повернулся и, безошибочно найдя Кира, поинтересовался:       — Ты же понимаешь, что в ближайшее время потанцевать тебе не удастся?       — Не больно-то и хотелось, — дерзко ответил Кир.       В конце концов, лето длинное, и Май вряд ли все его проведет в деревне. Успеет Кир еще натанцеваться.