Выбирай сам

      — Отчаянный ты человек, лисенька!       — Я тебя позвал не за тем, чтобы ты мне говорил то, что я и без соплей твоих знаю, — огрызнулся Кир. — А за советом, — весомо добавил он.       — Хм-м-м, — промычал Энжи и задумчиво постучал по губам ложечкой от мороженого.       Это мороженое — невообразимую конструкцию с фруктами, сливками и всякими разными сладостями — Энжику презентовал какой-то бедолага, который теперь не сводил с мыслителя восхищенного взгляда. Энжи же при получении мороженого сладенько улыбнулся дарителю, а потом полностью переключился на Кира.       — Просто выбери кого-то одного! — предложил он Киру.       — Кого именно? — фыркнул Кир. — Предложить им на камень-ножницы-бумагу меня разыграть?       — А че сразу в крайности?! Размышляй логически. Кто, по-твоему, окажется лучшим любовником?       — Энжи! — возопил Кир. — Это не та тема, в которой можно размышлять логически!       — Тогда выбери того, к кому больше душа лежит, — хмыкнул Энжи, совершенно не впечатленный Кириной тирадой.       — Если бы у меня к кому-то больше лежала душа, то я бы сейчас с тобой не сидел, потому что изначально выбрал бы кого-нибудь одного!       — Ну блин… — протянул Энжи. — Тогда остается только плыть по течению и отдаться… воле случая. Вот как будет подходящий момент и атмосфера, так и прыгай в омут разврата. А там уж кто окажется рядом, тот и окажется.       Кир поморщился. Такое тоже было. Когда они с Маем заскочили к нему домой, потому что какой-то дятел проехал по луже около пешеходника и окатил Маюшины светлые брюки. И когда Май вышел в той самой водолазке, Кир не сдержался — начал целовать его, увлекся, а потом увлекся Май и утащил Кира в спальню. Все шло правильно, хорошо, Кир и не думал ни о чем, вот только стоило Маю звякнуть ремнем, как Кир обнаружил себя на другом конце кровати в абсолютной уверенности, что никакого секса быть не может. По крайней мере, по его доброй воле. А вот по воле Мая, который явно слетал с катушек, — очень даже. Но тот только с силой зажмурился, запрокинул голову, а потом с силой выдохнул, бросил Киру: «Я сейчас» — и ушел в ванную. Кир понимал, что стыдиться нечего, но даже в глаза вернувшемуся Маю посмотреть не смог. Его хватило только на еле слышное: «Извини».       Май еще раз вздохнул и плюхнулся рядом с Киром.       — Да за что извини? Нет — значит нет. До сегодня ждал же, не умер. Еще подожду. Только у меня просьба есть.       — Какая? — спросил Кир, решаясь поднять на Мая глаза.       — Не оставайся со мной вот так наедине. И стопай сразу, если захожу далеко. У меня с тормозами не особо все круто, ты же знаешь.       Кир знал, помнил, но беда была в том, что его личные тормоза тоже барахлили. Так что прыгнуть в омут с головой не удалось, о чем он и поведал Энжику.       — Попробуй сорвать тормоза с Дани. Может, ты просто Мая боишься. Особенно после той истории.       Но Кир только брови выломал. Даня на себя, по всей видимости, не слишком рассчитывал, так что после дня рождения к себе тет-а-тет Кира не звал. Только в компании Мая. А так предпочитал куда-нибудь выбираться. Чаще в Парк Горького, который как-то негласно стал «их местом». Он-то и подвел. На одной из прогулок они за разговорами углубились в безлюдные места и решили посидеть на лавочке. Вокруг не было ни души, да и не предвиделось. Как же тут не воспользоваться случаем? Они оба не планировали ничего такого. Это момент был, подходящее настроение, весна, в конце концов. Кир углубил затянувшийся поцелуй, Даня затащил его к себе на колени, обхватил ладонями за бедра, прижал крепче. Кир к тому моменту соображал совсем слабо, болтался на инстинктах, так что одного касания, слишком легкого трения оказалось мало. Он двинулся еще раз. Даня застонал ему в рот. Кир вцепился в дреды и потерся еще, а на ответных Даниных толчках ему сорвало башню. Кончили они почти синхронно прямо в джинсы. Оба смутились, ужаснулись и в ближайших кустах извели упаковку влажных салфеток, стоя спиной друг к другу. Странно, что на их полыхающие лица не прибежал лесник — издалека стопудово выглядело пожаром.       И с неделю еще чувствовалось между ними легкое напряжение, такое ненужное и неправильное, что Кир двадцать раз пожалел об этой прогулке. Хотя пару раз сбрасывал напряжение под воспоминания. Ну, может, и не пару, но срывать тормоза с Даньки тоже был не готов.       Энжи поморщился.       — Ну, течки дождись тогда. — Он посмотрел на Кира и охнул: — Да ладно?!       — Угу.       — Как?!       — В кино пошли.       С одного бока был Даня, с другого Май. Рука Мая грела Кирину коленку, а Данина — сжимала руку Кира. И поначалу повышение температуры Кир на них и списывал, пока не пошевелился и не почувствовал, что уже мокрый. И тут же стиснулись пальцы и на колене, и на руке. Кир встрепенулся, сердце заколотилось как бешеное, он выпрямился и замер.       — Таблетки с собой? — прошептал на ухо Май.       Кир закивал болванчиком, и тут же исчезли сжимающие его пальцы, а Даня поднялся и двинулся к выходу, благо народа было не так чтобы много.       И да, Кир выпил таблетки. И да, отпустило. Но даже течка в их случае ничего не решала. Потому что ни один не готов был шагнуть, а остальные этот шаг поддержать, потому что неясно было, что делать дальше, после этого шага.       — И что? — Энжи закинул в себя еще одну ложку мороженого.       — И ничего. В очередной раз поиграли в пуритан, когда все обо всем знают или догадываются, но блюдут честь друг друга.       Энжи закатил глаза и покачал головой:       — А я-то думал, что главной твоей проблемой будет впихнуть в себя одновременно два…       Кир взвыл и зажал ему рот рукой. Энжи сдавленно загыгыкал, а потом лизнул Кирину ладонь холодным языком. Кир взвыл снова.       — Тогда я могу посоветовать тебе исключительно не заморачиваться. Медленно, но верно будете расширять границы. Петтинг-шметтинг, все дела, а там, глядишь, и до секса дочапаете. Ну а с кем первым он будет, решишь по ситуации. Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы с Дани.       — Почему с Данькой? — подозрительно сощурился Кир. С Энжика и Ко сталось бы замутить какое-нибудь дурацкое пари.       — Потому что Данька в разы спокойнее и контролирует себя лучше. Хотя, — слегка, еле заметно, нахмурился Энжи, — кто знает, что будет, когда он до тебя дорвется?       — Даже и не знаю, как тебя за помощь благодарить, милый друг, — едко ответил Кир.       Но Энжи закатил глаза и отмахнулся.       — Вы-то с Тошей мне про Дена охуеть сколько полезного насоветовали! А ведь вдвоем были, мыслители. Кста-а-ати, — протянул он, — а с Тошей ты разговаривал?       Кир кивнул и поводил пальцем по кромке блюдца.       — Посоветовал дождаться лета. Но он больше тебя буксовал.       Энжи захмыкал:       — Немудрено. Тошечка-то у нас однолюб. Уж если вкрашится, то фиг на кого другого посмотрит. Но вообще совет дельный.       Кир снова кивнул. Лето действительно всегда было своеобразным Рубиконом. Даже если отбросить последние два года трэша, именно тогда происходили всякие глобальные перемены. Кто-то начинал встречаться, кто-то расставался. Наверное, исчезали сторонние отвлекающие факторы, вроде учебы и родителей, и всех затягивало общение нон-стоп. Тут-то и искрило.       Кир расслабился. Перестал искать подходящего момента, бояться, что обламывает ожидания Мая или Дани. И стало легче, проще. Как будто они тоже вглядывались, вчитывались в него, а прочитать сумбур в Кириной голове не могли. Тут навалилась сессия, курсач, и дыхание Кир перевел только в Маюшиной машине, когда они массово уезжали на дачу. Безусловно, Май предлагал съездить куда-нибудь на море, Даня конкретизировал это «куда-нибудь» до Испании, но Кир упорно стоял на даче. Зыбкие Тошины и Энжиковы предположения о поворотном моменте отчего-то превратились в Кире в абсолютную уверенность. Ему жизненно необходимо было оказаться на даче. Конечно, его желания оказались в приоритете, и теперь их троица катила на дачу. Если Киру не показалось, то последнюю сумку Май, сдавленно матерясь, утрамбовывал плечом.       Кир довольно ерзал на заднем сиденье, подпевал радио, заплетал Даньке косички и старательно, по вдолбленной Русиком привычке, не тревожил водителя.       Но вышло все не совсем так, как виделось Киру. Да, они были вместе почти нон-стоп. Все вместе. Вся большая многочисленная дачная компания. Через неделю Кир в шоке под гогот Энжи жаловался, что почти и не общался со своими альфами. Всеобщий движ не прекращался. То омеги массово задумывали что-то, и Кир уматывал с ними, то такое же неотложное веселье затягивало Мая с Даней. А потом разнополые компании объединялись.       — Все, — решительно заявил Кир, — завтра прям вытащу их, и мы рванем куда-нибудь.       — Куда, например? В поля? — насмешливо хмыкнул Энжи и закинул в рот очередную черешенку, такую бордовую и аппетитную, что Кир тоже потянулся к миске.       — Да хотя бы и в поля! — жуя, огрызнулся он.       В поля не вышло. Почти сразу Киру позвонил их московский сосед — Владя. Они были в очень приятельских отношениях, и периодически Кир сидел с его маленьким сыном. Киру — подработка, Владе — проверенная няня с «неоконченным профильным образованием». Лелик был восхитительным, чудесным, идеальным ребенком. Тихим и послушным, но в то же время с радостью поддерживающим любую Кирину инициативу от «посидеть дома» до «погнали в зоопарк, а потом по музеям». Лелик живо интересовался животными, поэтому иногда уматывался так, что засыпал по дороге, и Киру приходилось тащить его на себе.       — Киренька, — с мольбой в голосе начал Владя, — выручи, плиз! Нам с Эльдаром друзья подарили масштабное свидание. С утра до утра, блин. Внезапно и прям завтра. А нам Лельчика не с кем оставить. Ты в Москве? Сможешь посидеть?       И Кир живо представил, как Владьке хочется на свидание, потому что он редко куда выбирался, да и деньги наверняка жаль, и ответил, почти не раздумывая:       — Конечно посижу! Во сколько приехать?       Он даже не стал упоминать про то, что сидит на даче. С Влади сталось бы развести трагедию и отменить целый день общения с любимым супругом.       — К десяти сможешь?       Кир угукнул и поморщился, удерживаясь от тяжкого вздоха — выезжать придется сегодня, уже почти сейчас, потому что на первую электричку он решительно не готов был вставать. Состояние потом будет явно не для сидения с ребенком, пусть даже золотым.       Так что Кир покидал в рюкзак жизненно необходимое, проверил расписание и вышел из дома. Он уже запирал дверь, когда заурчал мотор мотика. Май остановился у его калитки и заглушил мотор.       — Так-так-так, — медленно проговорил он и, скрестив руки на груди, уставился на Кира, — и куда же это мы убегаем? Даже без предупреждения, м?       Кир сбежал по ступенькам, попутно заталкивая ключи в карман и закидывая рюкзак за спину. Он подошел к Маю и сделал умильную мордашку:       — Отвези меня на станцию, пожалуйста.       — Серьезно, Кира? — Май вздернул бровь и скептически ухмыльнулся.       Кир наклонился и выдохнул Маю в губы:       — Пожалуйста, Маюша.       Конечно, сразу и без лишних разговоров был утянут в поцелуй и на колени. Видимо, Май тоже прилично изголодался по их общению, потому что притиснул Кира к себе и запустил большие пальцы под ремень его шорт, а указательными с силой вычертил круги на ягодицах. Кир застонал в поцелуй, а Май рыкнул и сжал его бедра.       — Ну и куда же ты собрался, сладкий? — хрипло спросил он, с трудом отрываясь от Кира.       «Никуда», — билось в Кириной голове. Но так подставить Владю он бы не смог.       — Мне нужно в Москву, посидеть со знакомым ребенком.       — А если я за час найду на завтра няню? Охуенную, пятизвездочную и все дела? Тогда тоже нужно будет ехать?       Теперь Май поглаживал Кира по бокам, и мысли разъезжались в стороны вместе с Кириными ногами.       — Нужно будет, — честно признался Кир.       Май снова рыкнул, теперь недовольно, и укусил его за подбородок.       — Так бы и съел тебя, Киря, — заглядывая Киру в глаза, заявил Май. — Но пока живи уж, — закончил он, ссаживая его с колен и разворачиваясь.       Кир плюхнулся сзади и крепко обхватил его за талию — гонял Май так, что Кир иногда повизгивал. Да и теперь не подвел, домчав минуты за три. Так что до электрички оставалось пятнадцать минут, за которые Май зацеловал Кира до такого состояния, что хоть подавители принимай. А когда электричка уже подъезжала, рывком развернул его, притиснул, вжался пахом в ягодицы, намотал Кирин хвост на руку и, отведя его в сторону, широко лизнул сзади в шею. Кир вскрикнул, благо на станции никого больше не было, и обмяк.       — До встречи, сладкий, — прошептал Май ему на ухо, отпустил и помог забраться в вагон, не преминув пожамкать за попу.       — Засранец, — буркнул разнеженный, красный от смущения Кир и облизнул припухшую губу.       Май явственно залип на этом движении, а Кир залип на нем и уже в закрывающиеся двери успел крикнуть:       — Люблю тебя!       В окне увидел теплый Маев взгляд и ехал в Москву в очень приподнятом настроении.       — Так, Киря, — наспех вводил его в курс дела Владя на следующее утро, носясь по квартире, — вот тут я оставил деньги тебе — возьми сразу, а то забудешь, а вот тут — на мелкие расходы с Лелей. Не начинай, — отмахнулся он от Кира, на котором обезьянкой висел Лелик, — у нас начался период красоты, и Лелич мне все уши прожужжал, как хочет тебя накрасить. А мы вчера половину косметоса извели точно. Ой, — спохватился Владя, — тебя же можно накрасить? Косметика детская.       — Ну, Владя, — закатив глаза протянул Кир.       — Короче, тогда дальше сами!       Владька вихрем пронесся по квартире, что-то затолкал в сумочку, чмокнул Лелика и Кира и принялся обуваться. Эльдар, дремавший сидя на пуфике в прихожке, со вздохом поднялся.       — Ну что, — спросил Кир у широко улыбающегося Лелика, — тусим?       — Да! — завопил тот, слегка оглушая хохочущего Кира.       Леличек действительно вступил в ту пору расцвета омежки, когда хочется вот прям как у папуленьки — украшения, рюшечки, каблучки-макияж и все дела с поправкой на полное отсутствие границ. Чтобы если мейк — то боевой раскрас, если прическа — то я у папы вместо швабры. А уж цацками обвешаться как восточный божок — это как пить дать.       К середине дня Кир, погребенный под слоем косметики и бижутерии, с ног до головы облепленный татушками-переводилками и стразами, боялся чихнуть.       — Что ты хочешь на обед? — спросил он у утомившегося стилиста.       — Пиццу.       — Ты же имеешь в виду бульон и пиццу?       Лелик поморщился, но кивнул. Знал, что в вопросах питания Кира не переупрямить.       — Но пиццу пойдем есть в кафе, — сразу выдвинул он встречное условие.       Кир вздохнул. Диадема у него на макушке опасно качнулась.       — Ладно. В кафе так в кафе. Но придется нам снять немного украшений. А то украдут!       Единственный, кто мог их украсть, — стая сорок, но про это Кир благоразумно решил не упоминать. Тем более Лелик впечатлился перспективой быть украденным и снял с себя большую часть украшений, оставив по три кольца на каждой руке, четыре браслета и трое самых любимых бусиков. Потом он повертелся перед зеркалом и, решив, что ослепительности маловато будет, налепил под глазами с десяток мелких стразиков. Кир тем временем пытался в ванной подтереть макияж так, чтобы не обидеть художника, но при этом не напугать прохожих. Краем глаза он заметил, что Лелик с топотом куда-то умчался, а потом услышал шорох и пыхтение. Выскочив из ванной, он увидел Лелю, волочившего из родительской спальни баулище.       — Боже, — воскликнул Кир и подскочил к Лелику, — что это, малыш?       — Это папа тебе оставил.       Владя действительно отдавал Киру некоторые свои вещи. Он поправился после родов, но попал в комфортный для себя размер, так что худеть не стал, а просто обновил гардероб. И теперь медленно, но верно избавлялся от ненужного.       — Я сейчас выберу, в чем ты пойдешь, — продолжил Лелик.       Судя по тому, что вещи Владя отдавал уже года два, конкретно в этой сумке хранилось то нежно любимое, с чем Владюша долго был не готов расстаться. А учитывая, что вкус его был близок к Энжикову, Кир с ужасом ждал Лелиного вердикта. И тот не подвел. Шорты и топ были все усыпаны стразами, к тому же шорты, хоть и свободные, укорачивались по бокам почти до трусов. Но Лелик смотрел на Кира таким восхищенным взглядом, что у того язык не повернулся высказать все, что он думал.       Официант пожирал Кира взглядом. Омеги неопределенного возраста за соседним столом пренебрежительно оглядывали. Киру кусок в горло не лез.       «Зато не поправлюсь», — успокаивал он себя, прося упаковать пиццу. Вложенную в пакет бумажку с номером телефона Кир выбросил сразу, как только заметил.       Стоило помыть и уложить Лелика спать, позвонил Русик.       — Красаучик, — присвистнул он и расхохотался, увидев Кира — как знал, по видосу позвонил!       Кир с обновленным макияжем, в сверкающем костюме, который Лелик решительно запретил снимать, отвел руку с телефоном, позволяя Русику оценить лук во всем его великолепии. Рус ржал как ненормальный.       — Ма-а-арк, — завопил он куда-то в сторону, — зацени.       На экране появилась озадаченная Маркушина мордашка. Он оглядел Кира, который снова принял пафосное выражение и поводил телефоном вверх-вниз. Марк явно завис, подбирая слова, а потом выдавил:       — Красиво. Очень празднично и нарядно, Кира. Тебе идут яркие образы.       Где-то за экраном взвыл от смеха Рус. Марк бросил на него яростный взгляд и смущенно посмотрел на Кира. Кир задавил улыбку.       — Ой, тогда я тебе этот костюм подарю! — предложил он со всей искренностью, которую смог наскрести.       У Маркуши аж глаза округлились от ужаса. Смех Русика напоминал стоны умирающего.       — Да ну что ты, Кира, — испуганно пролепетал Марк, — на мне не будет так красиво смотреться.       Кир зафыркал и замотал головой:       — Шучу я. — Марк облегченно выдохнул. — У меня есть благодарный получатель этого… богатства. А чего Руська мне звонил-то?       — Мы узнали, что ты в Москве и завтра на дачу едешь. — Кир кивнул, и Марк продолжил: — А мы тоже едем. Вот и хотели тебя забрать.       — О! Супер! Я заодно шмотье для Энжика захвачу. Если ты, конечно, не передумаешь и не решишь нырнуть в ослепительный мир роскоши.       Марк рассмеялся и замотал головой:       — От такой роскоши я, пожалуй, откажусь.       Кир послал ему и высунувшемуся Русику воздушных поцелуев, пожелал неспокойной ночи и отключился.       На следующее утро Кир проснулся от жары. Из открытого окна тянуло не свежестью, а духотой, разбавленной вечной московской пылью. Он покормил Лелика завтраком, передал его вернувшимся родителям и захватил из дома плавки, потому что Русик еще ночью написал ему, чтобы плавки брал с собой, потому что «жара пиздец» и домой они заезжать не будут, а метнутся сразу на озеро. Кир был полностью солидарен, поэтому к плавкам захватил плед, бутеры и бутылку воды.       На озере было не просто оживленно. Там было какое-то месиво из воды и взбесившихся людей. И только Данечка привычно валялся на пледике, слушал музыку и с переменным успехом строил в телефонной игрушке мосты. Он, видимо, заметил движение по берегу и увидел Кира с Русиком и Маркушей. Махнул им рукой, а потом сощурился, разглядывая Кира. Да, макияж тот смыл еще прошлым вечером, но переводилки по всему телу и очередные стразы, наклеенные Леликом с утра, никуда не делись. У Дани дрогнули губы. Он поджал их, пытаясь сдержаться, но Кир подошел ближе, Данька обошел его кругом и прыснул.       — Смешно тебе, да? — спросил Кир и ущипнул Даньку за плечо.       — Мечты сбываются, Кира, — расхохотался тот и подхватил его на руки. — Не совсем парный лук, но все равно татухи — зачет. Особенно тот единорог у тебя на спине с радугой в зад…       Кир зажал Даньке рот и внушительно произнес:       — Не знаю, что уж ты там напридумывал, но единорог скачет ПО радуге. А ты просто завидуешь.       Данька чмокнул его в ладонь и покорно закивал. Но глаза у него были такие шкодливые, что Кир немедленно вспомнил, что Леля на прощание напихал ему в рюкзак несколько пластинок с переводилками. Кир убрал руку, чмокнул Даню и пошел к озеру. План настолько захватил его, что Кир просто поцеловал Мая и никак не отреагировал на его: «Охуенно выглядишь, сладкий!»       Кир основательно намок, набрал в помпу воды и выбрался на берег за Даней так, чтобы было незаметно. Тот, совершенно не ожидающий такого скорого Кириного возвращения, залипал в телефон. Кир вытащил из рюкзака переводилки, снял прозрачные пленки и хорошенько намочил бумажки. Потом он облил себя и прилепил татухи обратной бумажной стороной себе на живот и на грудь. Из воды на него восхищенно таращился лыбящийся Энжик, который всегда как жопкой чуял движ и веселуху. Кир отсалютовал ему, быстренько дотопал до Даньки и улегся ему на спину. Тот вздрогнул от холода и неожиданности, но быстро расслабился, отложил телефон и лег на плед. Кир погладил его по шее и за ушами, спустился к плечам и обвел узоры татуировок. Да чего ж красивый все-таки! Кир куснул Даньку в челюсть и осторожно поднялся. Где бы Владя ни купил Лелику татухи, а качество было охрененное! Перевелись все. И теперь поверх Данькиной брутальщины скакали разноцветные единороги, котятки и щенятки, распускались цветы, зырили чьи-то накрашенные глазищи и улыбались не менее накрашенные красные губищи. Все это перемежалось розовыми, золотыми и серебряными надписями «honey», «baby» и «sweet omega». Бочком подобравшийся к ним Энжик беззвучно ржал. Кир был очень горд собой.       — Надеюсь, ты наплавался, — шепнул Энжи ему на ухо. — Потому что нам совершенно очевидно пора валить.       Кир закивал, подхватил рюкзак, придавил камушком улики в виде бумажек от переводилок и потрусил за Энжи наверх. Поднявшему голову Дане Кир послал воздушный поцелуй. Даньке от него почти никогда не прилетало, весь пыл доставался Маю, так что Данька улыбнулся и чмокнул в ответ. А вот Май, на которого Кир додумался бросить взгляд уже наверху, явно просек фишку и подозрительно на него смотрел. А потом двинулся к берегу.       — Энжи, рвем когти, — завопил Кир, втапливая к Энжиковому мотику.       Запрыгнул буквально на ходу и вцепился другу в спину.       — Блин, они нас догонят, — заныл Кир, понимая, что на чем бы ни приехали альфы, на тачке или мотиках, они мигом догонят Энжи, которому Ден давненько скрутил скорости.       Не то чтобы Кир боялся Данькиного гнева, но хотелось еще немножко насладиться своим триумфом.       — Не ссы, рыжуль, прорвемся! — ответил Энжик и свернул куда-то в кусты.       Кир чуть не завыл от ужаса, когда понял, что Энжи едет к оврагу, вцепился в друга так, что тот даже крякнул. Но оказалось, что кроме отвесного склона у оврага есть и пологий, по которому-то и скатился Энжи. Он заглушил мотор, приложил палец к губам и пригнулся, утягивая за собой Кира.       Место оказалось опупенным. С него, оставаясь совершенно незамеченными, можно было видеть дорогу, по которой промчалась Маюшина красотка. И Данькино лицо, полное яростного предвкушения, вселило в Кира уверенность, что прятаться нужно как можно дольше.       — И что теперь? — спросил он у Энжи.       — Поедем ко мне, конечно же. А ночью, под покровом тьмы, проберемся к тебе. Еще Маркушу припашем проверить, где твои полурыцари околачиваются.       — Почему полурыцари?       — Потому что теперь уже оба полудраконы, балда! — загыгыкал Энжи, уворачиваясь от щелбана.       — А до тебя мы как доберемся?       — Ну уж не по главной дороге точно, — фыркнул Энжи. — Держись!       Начисто отбивая задницу на неведомых дорожках, которыми колесил Энжик, Кир уверялся в мысли, что надо было сдаваться Даньке, потому что отшлепать его сильнее вряд ли вышло бы. В целях конспирации Энжи решил подъехать к задней калитке.       — Го теперь искать тебе чего поразвратней из моих запасов, — возвестил Энжи, открывая дверцу.       Но прежде чем Кир успел что-то ответить, мир кувырнулся у него перед глазами, и Данька, поудобнее умостив охнувшего Кира на своем плече, преувеличенно вежливо ответил:       — Спасибо, Энжи, но Кире вряд ли понадобится одежда. И за то, что подвез, тоже спасибо.       И только теперь Кир понял, что Даня с Энжи жили очень близко, буквально через улицу.       — Данечка, — позвал Кир и потянул носом запах Данькиной футболки — кондиционер и море с солнцем.       — Мы у меня дома поговорим, Кира, — все так же вежливо отозвался Даня и погладил его по спине.       А Кир понимал, что не страшно. Ни отголоска страха ни от угрозы, ни от положения, ни от места назначения. Только будоражащее, сбивающее дыхание предвкушение. Кир отстраненно думал о том, чувствует ли Данька его стояк.       Пришли до смешного быстро. Даня открыл дверь и взбежал по ступенькам на второй этаж, словно Кир и не весил ничего. Прошел какую-то комнату и вошел в ванную. Поставил Кира на пол, стянул с него и отбросил в сторону рюкзак. Обвел Кира тяжелым темным взглядом, задержался на обтянутом эластичной тканью плавок члене и сжал челюсти. Шагнул ближе, ухватил Кира за подбородок и напористо, жадно поцеловал — Кир и не думал, что Даня так может. А тот подхватил Кира под попу и занес в ванну. Дал ему бутылочку с гелем и мочалку, отступил на шаг и медленно снял футболку. Кир шумно сглотнул и не мигая уставился на Даньку, а тот так же неторопливо расстегнул ремень и потянул вниз шорты. Кир закусил губу.       Оставшись в плавках, Данька тоже залез в ванну, потерся щекой о Кирину щеку и прошептал прямо в губы:       — Отмывай, Кира.       Развернулся и сел спиной к нему.       Кир, у которого уже в ушах шумело от возбуждения, включил душ — вода крупными, но редкими каплями посыпала сверху из «тропической» лейки, — вылил на руку гель и растер по Даниной коже. Подавился очередным вдохом и тихо застонал. Данина спина под рукой закаменела. И Киру решительно плевать уже было, отмываются ли татушки, он гладил, тер Данькину спину, руки, а возбуждение все нарастало, и никакого от него не было спасения. Кир всхлипнул и прижался к мокрой Даниной спине губами. Даня застонал сквозь зубы — Кир прогнулся в спине — и зашептал что-то на испанском. И пусть даже он ругался и всячески поносил Кира — все равно. Кир целовал его спину, плечи, обводил рисунки языком, а потом не выдержал, захныкал, стащил плавки и задвигал рукой. Данька тоже задвигался, шепот стал рваным, совсем глухим. Кир снова всхлипнул, укусил Даньку в сгиб между плечом и шеей и кончил так, что в глазах потемнело. Даня зашипел и выгнулся. Несколько секунд они пытались отдышаться, а потом Даня осторожно высвободился и развернулся, усаживая Кира к себе на коленки и выключая воду.       — Я этого не планировал, честно, — все так же шепотом проговорил он Киру на ухо, чередуя слова с легкими поцелуями.       — Но вышло здорово, — тоже шепотом ответил Кир.       — Охуенно вышло, Кира.       Они еще раз помылись и, привычно засмущавшись, разделись, стоя спиной друг к другу. Даня замотал бедра полотенцем, а Кир завернулся в его халат, когда в Кирином рюкзачке телефон тренькнул сообщением.       «Одежду для тебя закинул Даньке за забор».       «Ты лучший, Энжи!» — ответил Кир.       — Ты же все отмыл, Кира? — поинтересовался Даня, когда привез его домой.       — Конечно, — ответил Кир честно-пречестно, глядя глазами Бэмби.       — Вот и умничка, — чмокнул его Даня.       Кир улыбнулся. Блестящая золотистая надпись «honey» под Данькиной правой лопаткой сама каким-то чудом не смылась. Он тут вообще ни при чем!