write me a song

      Гарри старался приходить в кофейню каждый день. Песни писались на удивление легко, что не могло не радовать его менеджера, а от вопроса: «Кто же эта голубоглазая незнакомка, о которой все твои песни?» певец лишь отмахивался и продолжал писать дальше, злясь на все те ярылки, что на него успели навешать. Но не только это злило Стайлса: песен написано достаточно, скоро надо будет решать, какие из них войдут в альбом, а значит не за горами и промо-тур в его поддержку.       Прямо сейчас Гарри наблюдал, как Луи готовит ему горячий шоколад с добавлением имбиря и гуараны, а глупая улыбка как назло не слезала с его лица. Кудрявый любил то, каким саркастичным и наглым был шатен. Даже на его выбор специй он успел отпустить шутку про то, что Гарри просто боится, что его сперма на вкус не очень. И если кого-то другого и разозлило бы это, то только не его. Он был в восторге.       А еще ему нравилось то, что только в этой кофейне он мог отбросить все маски и побыть обычным парнем хотя бы на час-другой. Луи до сих пор понятия не имел, кем являлся Гарри, и последний молился всем богам, чтобы так оставалось и дальше. Он боялся, что узнай шатен, в каких кругах водился кудрявый, сколько лжи обволакивало его личную жизнь и сколько лицемерных улыбок примерял он на себя ежедневно, то просто бы отвернулся от него. Или чего хуже — стал бы относиться к нему, как все остальные. Гарри боялся. Боялся того, что когда-нибудь парень все же узнает правду. И эта мысль леденящим кровь холодом ползла по позвоночнику, стоило голубоглазому тепло улыбнуться певцу.       Для него казалось уже таким обыденным то, как бариста приветствовал его дразнящей теплой улыбкой каждое утро. То, как он искренне интересовался тем, как поживает лысая «серьезно, Гарри, мне все еще противно думать о ней, но любое живое существо заслуживает кого-то, кто бы любил его» кошка певца или как прошли его выходные в компании сестры и матери. То, как смешно он морщил свой носик, стоило Гарри попросить добавить какие-нибудь изысканные приправы в свой кофе, бурча вполголоса: «Слишком много пряностей, кудрявый, ты точно когда-нибудь поперхнешься, и я не буду тем, кто прибежит на помощь». Гарри нравилось, что парень узнавал его не через призму СМИ, а от него самого. Это было одной из самых интимных и сокровенных вещей в жизни певца, не считая пятничных посиделок с мамой за чашечкой теплого какао.       Луи был глотком воздуха, спасательным кругом, каплей дождя после засухи. Тем, чего Гарри так не хватало. Он не стеснялся в выражениях, порой заявляя приятелю, что тот ведет себя как сноб (а случалось это довольно часто, скажем прямо), на что кудрявый наигранно драматично хватался за сердце, из-под прикрытых глаз наблюдая за появляющимися гусиными лапками у глаз шатена. Гарри наслаждался этой искренностью впервые за те годы, что он провел в окружении лживых лицемерных людей.       — Горячий шоколад с добавлением дерьма в виде вонючих трав для Его Величества готов, прошу, — с серьезным лицом произнес бариста, через секунду все же взрываясь громким смехом, стараясь не разлить напиток и донести его до столика кудрявого. Гарри опустил взгляд на напиток и сразу же перевел его обратно на голубоглазого. Луи стоял на месте, с преувеличенным интересом выковыривая грязь из-под ногтей. Кудрявый прокашлялся и шатен с раздражением застонал, закатывая глаза, но все же направился обратно к бару, доставая из-под прилавка красно-белый леденец.       — Да ты издеваешься надо мной! Сейчас даже не Рождество, — прорычал он, с громким всплеском опуская конфету в чашку так, что пара капель попала на футболку зеленоглазого. Парень лишь мило улыбнулся, замечая, что вторая конфета была зажата во рту шатена, и тот явно наслаждался вкусом.       — Мне нравится ее вкус. И я знаю, что тебе тоже, иначе зачем ты попросил маму закупить их побольше? — с прищуром и игривой улыбкой спросил Гарри, замечая расширившиеся глаза собеседника.       — Это все из-за тебя, придурок! Ты же сразу начинаешь капризничать, стоить мне заявить, что леденцы закончились, вот я и подумал наперед. Мне они вовсе не нравятся, — произнес он, вытаскивая леденец изо рта и с таким же громким всплеском, как и прошлый, засунул его в кружку парня.       Гарри уже перестал возмущаться на такие выпады шатена. Он лишь откидывается на спинку стула с довольной улыбкой, с легкостью помешивая одним из леденцов свой горячий шоколад. Луи лишь разворачивается и удаляется к бару, игриво покачивая бедрами и показывая средний палец, вызывая смех кудрявого.       — Ты так и не сказал мне, какая музыка тебе нравится, — резко вспомнив об их прошлом разговоре, заявил Гарри.       — Тебе не понравится то, что я слушаю, хипстабой, — ответил бариста из-за прилавка. Его спина была сгорблена, а в руках виднелась тряпка и моющее средство. Значит, скоро придет его мать.       — Хипстабой? Серьезно, Луи? — разразившись смехом, произнес Гарри.       Луи резко выпрямляется, откладывая тряпку, и тянется за телефоном в задний карман джинс с нахмуренными бровями. Спустя минуту его пыхтений и быстро скользящего пальца по экрану, из динамиков раздаются биты электро-гитары и барабанов, а на лице его владельца появляется умиротворенная улыбка, голова сама начинается покачиваться в такт музыки.       — In Bloom — Nirvana. Не говори, что не знаешь Нирвану, Гарри. Курт Кобейн, Крист Новоселич…? Ну же, Гарри! — с мольбой в голосе произнес Луи, но видя в ответ лишь непонимание на лице кудрявого, он переключает песню, и кофейню наполняет нежная мелодия. Это все еще рок, очевидно, но кудрявому эта песня нравится гораздо больше предыдущей.       — Это Every Rose Has Its Thorn — Poison, — с напевом произносит шатен, замечая интерес во взгляде приятеля.       — Мне нравится, — произносит тот, постукивая указательным пальцем по столу в такт.       — Ну хоть что-то! Ты не так безнадежен, как я успел подумать, — счастливо заявляет Луи, с удовольствием разглядывая разгладившиеся от наслаждения песней черты зеленоглазого. Гарри поднял взгляд и лишь улыбнулся такому вниманию, продолжая отбивать бит по столу. Но улыбка быстро исчезла с лица. Промо-тур. Гарри скоро уедет.