write me a song

      Зайдя в кофейню в следующий раз, Гарри разочарованно выдохнул, заметив за прилавком вместо Луи незнакомую женщину с красиво уложенными волосами и яркой улыбкой. Прошло почти 2 недели, как певец был здесь последний раз, будучи занят различными интервью и фотосессиями. Поклонники требовали от него новый альбом, а для этого ему надо было написать еще порядка 5 песен. Именно поэтому у него под мышкой был зажат кожаный блокнот с небольшими набросками и рваными метафорами на страницах внутри.       — Здравствуйте, хотите чего-нибудь? — вежливо спросила женщина. (Не Луи). Гарри мило ей улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Казалось бы, его должно было обрадовать столь вежливое и теплое приветствие, но он ждал обратного. Он хотел услышать едкую колкость из уст Луи и, возможно, притвориться до ужаса оскорбленным, но все равно продолжить диалог.       — Только кофе, — ответил он на вопрос. Парень достал из кармана смятую бумажку и кинул ее на прилавок с тихим: «Без сдачи». Через две минуты перед ним стояла кружка с крепким напитком, заставляя глаза слезиться от горячего пара. Рядом с чашкой лежали два пакетика с рафинированным сахаром и небольшая баночка с корицей. Гарри уже собрался уходить, не застав здесь так полюбившегося ему баристу, но в следующую секунду дверь подсобки с грохотом отворилась, и появился он.       Его волосы были уложены по-другому: мягкие пряди были взлохмачены, а на переносице красовалась пара очков в тонкой оправе. Он выглядел до ужаса сексуально. На его лице красовалась небольшая щетина, брови нахмурены, а под рабочим фартуком скрывались спортивки. Его руки были испачканы в сыром тесте, а подбородок — в муке.       — Этот новый миксер, что ты купила, — дерьмо собачье. Ты только посмотри на меня, мам! — прорычал шатен. Гарри пришлось сделать быстрый глоток кофе, чтобы скрыть свою широкую улыбку.       — Луи… Ох, дорогой, — ласково проворковала женщина. Она послала извиняющуюся улыбку Гарри и отошла от прилавка, направляясь к сыну. Подойдя к Луи, она облизала большой палец и стала оттирать муку с его лица, смущая сына своей материнской заботой.       — Нечего было старый ломать, и следи за своим языком, молодой человек! У нас посетители, — вполголоса проговорила его мама, ласково потрепав его по волосам наперекор своему строгому тону. Луи сразу же обернулся в сторону прилавка, нахмурив свои брови, но, увидев Гарри, черты его лица смягчились.       — А, это ты, — произнес он скучающим тоном. Гарри слегка усмехнулся и помахал парню, присаживаясь на кресло у окна. Мама Луи скрылась за дверью, причитая о неаккуратности сына, на что шатен смешно скривился и высунул язык. Певец не мог оторвать своего взгляда от баристы, пристально разглядывая его аккуратные черты лица, в то время как их обладатель старался отряхнуться от муки. Гарри знал, что ему нужно искать рифмы и не отвлекаться, за этим он сюда и пришел, но он просто не мог.       — Можешь сфотографировать, на телефоне хоть приблизить сможешь, — сострил Луи, замечая пристальный взгляд кудрявого. Гарри уткнулся в блокнот, стараясь успокоить быстро бьющееся сердце и скрыть стремительно краснеющие щеки.       — Занимаешься? — спросил Луи, закончив отряхивать фартук. Гарри покачал головой, аккуратно поднимая взгляд на парня. Он вспомнил, что шатен считает его обычным посетителем, и ему это начинало нравиться. Ему порядком поднадоело то, что все обращались с ним, как с королевской особой. Конечно, ему льстило все это внимание, но также он хотел, чтобы в его жизни был кто-то, кто видел бы в нем не только звезду, но и простого парня.       — Вообще-то, я пишу песню, — негромко проговорил Гарри, наблюдая за реакцией второго. Сперва парень стоял молча, не выражая никаких эмоций, но затем громко рассмеялся, хватаясь за живот, будто смех причинял ему физическую боль.       — Ну и что тут смешного? — обиженно спросил певец.       — Ты. Приходишь сюда весь такой деловой, в солнцезащитных очках и бини, будто боишься, что кто-то тебя узнает, оставляешь моей маме огромные чаевые за обычный кофе, а теперь говоришь мне, что пишешь песню, — ответил Луи, усмехаясь.       — И что в этом плохого? — спросил Гарри, поднимая брови от удивления. Луи запрыгнул на прилавок, облокачиваясь спиной на кассу.       — Не знаю. Видишь ли, в первый день ты приходишь сюда и ведешь себя как огромная заноза в заднице, а сейчас кажешься не таким уж и плохим парнем, — произнес он, усмехаясь. Певец не отрываясь наблюдал за прелестным бариста, и, по внезапно возникшей довольной улыбке на его лице, понял, что снова был пойман с поличным.       — Никакая я не заноза в заднице! — быстро проговорил он, опуская взгляд в блокнот. Он не доставляет проблем людям. Не может он быть занозой в заднице. Конечно, иногда он капризничал, но это было скорее в силу юного возраста да и статус всегда позволял ему подобное поведение. Его желание получать все и сразу не было связано с тем, каким он был человеком. По крайней мере он хотел так думать.       — Может и нет, но уже который раз ты ведешь себя как засранец. Но все нормально, я тоже не сахар, не мне тебя судить, — безразлично произнес шатен, со слишком наигранным энтузиазмом выковыривая грязь из-под ногтей.       Гарри точно был с этим не согласен. Он мог бы привести 1000 и 1 причину почему Луи можно было назвать сладким, и даже этого было бы мало. Но он лишь отстранено кивнул, не отрывая взгляд от разлинованных пустых страниц. Что-то в этом жесте, видимо, показалось голубоглазому смешным, от чего он склонился пополам и громко рассмеялся. Гарри мог бы поклясться, что ничего идеальней он не слышал в своей жизни. Ни раритетная пластинка The Queen из его коллекции винилов, ни новый CD с хитами Олли Мерса не могли бы сравниться со смехом этого парнишки. Стало даже досадно, что за его пение люди платят тысячи долларов, а смех Луи остается неоцененным. Не задумываясь, Гарри переносит свои мысли на бумагу.       — Дай угадаю, Мистер «Я-ходячее-клише-для-хипстерских-ромкомов», у тебя есть кошка, — спустя пару минут молчания произнес Луи. Кудрявый лишь закусывает губу и застенчиво кивает.       — Персидская?       Качает головой.       — Сиамская?       Снова мимо. Луи замолкает и смотрит на Гарри в ожидании правильного ответа.       — Она лысая. Сфинкс, — растягивая буквы, произносит наконец зеленоглазый, наблюдая, как губы парня кривятся в отвращении. Тем не менее он наклоняется поближе к Гарри и с интересом в глазах произносит:       — Не верю. Покажи!       И то, как по-детски прозвучала эта просьба, заставляет сердце Гарри пропустить удар. Какой же он, черт возьми, милый.       Гарри тянется рукой к заднему карману джинс и достает оттуда телефон, сразу же заходя в галерею в поисках фотографии.       — Твою мать, она и правда лысая! Ее будто наизнанку вывернули. Как ты ее назвал? Пилотка? — довольный своей остротой, спрашивает бариста с издевкой в голосе.       — Пеблс, но я зову ее Пебс или просто Пеб, — закатив глаза, произносит Гарри, все же не в силах спрятать растущую улыбку. Луи снова рассмеялся, тряся головой, и зеленоглазому пришлось приложить огромные усилия, чтобы не протянуть руку с целью пропустить между пальцев эти мягкие шоколадные пряди.       — Очень мило. Ты о ней пишешь песню? — спросил он и попытался заглянуть в блокнот, еще ближе наклоняясь к певцу.       — Вовсе нет. Если честно, у меня даже нет идеи для песни, — пожаловался ему тот, аккуратно прикрывая страницы тетради от взора собеседника. Только Луи открыл рот, чтобы что-то ответить, как из кухни вышла его мать со скрещенными на груди руками и нахмуренным взглядом.       — Луи Уильям Томлинсон, сколько раз я говорила, чтобы ты не сидел на прилавке? — грозно бросила она, по пути поправляя хлопковую скатерть на единственном столике во всем кафе. Воспользовавшись ее секундной задержкой, шатен быстро спрыгнул с гарнитуры и подошел к кассовому аппарату, делая вид, что счищает с нее пыль.       — И протри там, где сидел! Не хватало еще, чтобы в глаза посетителей бросались странные потные пятна размером с две спелые дольки грейпфрута. Я ушла. Шарлотту надо подбросить на танцы, а Дэн занят. Вернусь через полчаса. Свежая партия шоколадного печенья остывает в печи, не забудь ее выключить через 10 минут, а противень замочить, — быстро проговорила она, на ходу чмокая сына в лоб, и выбежала за дверь.       — Я все помню. И моя попа не похожа на дольки этого дешевого фрукта! — в спину ей прокричал Луи, в ответ слыша лишь приглушенный смех и звук отъезжающего бьюика. Смущенно выдохнув, бариста достал из-под прилавка тряпку и бутылек дешевого моющего средства, начиная натирать лакированную поверхность до блеска.       Все это время Гарри наблюдал за ним с немым восхищением: нос у Луи был небольшого размера с россыпью едва заметных веснушек, ресницы длинные и пушистые, а брови тонко изогнуты, что создавало сильный контраст с густыми, прямыми бровями Гарри. На вид его кожа казалась такой мягкой и золотистой, а губы столь манящими, что кудрявому стало сложно удерживать себя в руках. Ему срочно нужно было выкинуть эти мысли из головы, они знакомы с Луи всего ничего и он не должен вызывать у него столько эмоций. Остается надеяться, что это всего лишь безобидное увлечение, а никакая не влюбленность. Луи просто очень привлекательный, а Гарри давно ни с кем не встречался.       Бариста закончил с прилавком и устало зевнул, разминая спину и руки:       — Так о чем мы говорили? А, вспомнил! Ты пишешь песню, но идей никаких, — произнес шатен и, сделав вид, что задумался, почесал подбородок. Спустя минуту раздумий он наклонился ближе к кудрявому и громко произнес:       — Тебе нужна муза, Гарри Стайлс! Подумай об этом, а сейчас извини, меня ждут печеньки, — и, по-дружески стукнув зеленоглазого по плечу, скрылся за поворотом на кухню.       Проследив взглядом за карамельной макушкой, Гарри понял, что знает, о чем будет писать.       Он нашел свою музу.