write me a song

      Гарри закидывает Луи смс-ками ежедневно. Если уж совсем честно, он пишет ему каждый час. Телефон шатена затихает только в те дни, когда кудрявый приходит к нему в кофейню, чтобы вживую обсудить недавний твит своего коллеги или то, в каком платье Рита Ора появилась на красной дорожке Каннского кинофестиваля.       Они общались от силы месяца два, что означало, что выпуск нового альбома Гарри переносился уже раза три и отставал от графика запланированных событий ровно на месяц и двадцать пять дней. Шатена даже не пугали ссоры с Джефри, менеджером, и его угрозы «разобраться своими способами со всей чертовщиной, что происходила в его жизни в последнее время и мешала ему нормально работать», потому что он знал, что за альбомом последует промо, качество которого обеспечить сможет лишь мировой тур и бесконечные автограф-сессии, а он никак не мог допустить такое долгое расставание с солнечным мальчиком из кофейни за углом на Даунинг-стрит.       Он до сих пор и словом не обмолвился Луи о предстоящем туре, потому что боялся, что тот не будет ждать (как драматично, Гарри) его, простого посетителя, парня, который выставляет себя глупцом при каждом неподходящем моменте, так к тому же собирается уехать на целый год. Он бы не ждал.       Утром Луи позвал его к себе в гости после своей дневной смены, и прямо сейчас Гарри сидит в своей машине, смертельной хваткой вцепившись в руль, и пытается успокоить бешеное сердцебиение. От нервов он готов хоть сейчас выблевать остатки того буритто, что он купил по дороге сюда в какой-то жалкой забегаловке, зная, что в таком состоянии ему не стоит показываться перед приятелем, но уехать он не может. Он медленно вдыхает и выдыхает три раза и отпускает руль, вытирая вспотевшие ладони о грубую ткань джинс. Он обещал Луи, что будет у него ровно в три. Мельком взглянув на экран телефона, он понимает, что безбожно опаздывает уже на двадцать минут, так что он спешно открывает дверцу машины и, поставив ее на сигнализацию, торопится к подъезду.       Подойдя к зданию, певец бегло пробежался взглядом по списку фамилий и, остановившись на Томлинсон, 6В, нажал находившуюся справа кнопку домофона.       Спустя пару секунд из динамиков раздался звонкий голос Луи:       — Кто там?       — Твой самый любимый человек на свете, — произнес Гарри с ухмылкой, сильнее кутаясь в шарф.       — Ты точно не Дэвид Бэкхэм, но, пожалуй, я впущу тебя, — со смехом ответил голос, после чего раздался громкий писк и характерный лязг открываемой двери. Тяжелая металлическая дверь поддалась вперед, и Гарри зашел внутрь фойе, ощущая, как его лицо обдало теплым воздухом, а в нос ударил запах овсяного печенья. Тут было мило. Правда мило. На секунду парень подумал, что мог бы даже жить здесь. Каждую субботу он ходил бы в продуктовый за углом, ворча себе под нос каждый раз, когда входная дверь заедала, а по воскресеньям он бы заходил на чашечку чая к соседям, обсуждая все новости дома. Такая жизнь казалось ему столь реальной, что на секунду он даже забыл про то, что у него свой особняк, а продукты закупает не он, а домработница.       Луи сказал, что живет на шестом этаже в восточном крыле, так что Гарри поднимается по лестнице ровно пять пролетов и идет по длинному коридору, пока не натыкается на темного цвета дверь, украшенную разноцветной гирляндой. Этот ребенок точно одержим Рождеством.       Он дважды стучит по деревянной поверхности и делает шаг назад, когда слышит за дверью торопливые шаги и тихое ворчание. Через секунду дверь распахивается, ударяясь о стену от той силы, с которой была открыта, и пара сильных рук утаскивает певца в квартиру, не заботясь о том, чтобы закрыть дверь.       Едва ступив на порог, зеленоглазый замечает довольно уютную, выполненную в теплых бежевых тонах, прихожую, в которой стоял лишь большой зеркальный шкаф, из приоткрытой дверцы которого виднелась пара потертых вансов, пуфик и небольшой комод, на котором лежала связка ключей, пачка Marlboro Red и зажигалка. Его взгляд скользит дальше и падает на просторную гостиную. Темно-серый диван с большим количеством подушек на нем, ковер с животным принтом (Гарри был уверен, это подарок Шарлотты), небольшой кофейный столик, на котором стояла пустая банка Red Bull, книжный шкаф был сверху донизу наполнен различными произведениями с потрепанными корешками и красочными комиксами. Через тонкую узорчатую перегородку располагалась кухня: огромный холодильник, столешница со встроенной плитой и духовкой, керамическая барная стойка и пара стульев. Справа от гостиной была еще одна дверь, певец предположил, что это была спальня парня. На противоположной стене от спальни располагалось большое количество фотографий в рамках, и Гарри сделал себе пометку рассмотреть их чуть позже. Он выдохнул в неверии. Он не ожидал, что квартира Луи будет такой.       Шатен, заметив потрясенный взгляд кудрявого, усмехается:       — Мне потребовалась парочка изматывающих часов в коленно-локтевой, чтобы привести эту дыру в подобающее Вашему Величеству место. Это, конечно, не пятизвездочные апартаменты, но куплена эта малышка на мои собственные деньги, так что я ее люблю.       — Нет-нет, здесь потрясающе. Мне нравится, — отвечает Гарри мягким голосом и, заметив, пристальный взгляд бариста на своих замшевых ботинках, спешно снимает их и проходит к барной стойке. Он может представить, как Луи с друзьями заваливаются к нему домой, кто-то садится за барную стойку, около которой он сейчас стоит, кто-то забирается на диван с ногами, за что получает от хозяина подзатыльник, и они все месте смотрят матч или обсуждают у кого что произошло за тот месяц, что они не виделись. Голубоглазый замечает скользящий взгляд друга по своей кухне и, хлопнув себя по лбу с громким звуком, резко подрывается со своего места и спешит к холодильнику:       — Блять, я такой негостеприимный! Ты голоден? Или может хочешь что-нибудь выпить?       Гарри лишь качает головой, заглушая вырвавшийся смешок покашливанием. У него не было возможности познакомиться с волнующимся и нервным Луи до этого момента. Шатен закрыл холодильник и обратил свой взгляд на него, пытаясь понять что-то для себя, и спустя мгновение улыбнулся, расслабленно направляясь к дивану, за руку утягивая гостя за собой.       — Это было глупо, ведь у меня пустой холодильник. Но я подумал заранее и заказал пиццу ещё до твоего прихода. Довольно умно для среднестатистического парня вроде меня, да? — с сарказмом произнес парень, игриво толкнув приятеля в бок, и завалился на диван, закинув ноги на небольшой столик, перед этим скину банку энергетика на пол. Гарри усмехнулся и сел рядом, сохраняя между ними небольшое расстояние.       Двадцать минут спустя звук домофона прерывает их спор по поводу того, в какой части «Трансформеров» спецэффекты были качественнее всего, и Луи резко подрывается с дивана, направляясь к двери. Гарри вызывается заплатить за доставку, но шатен настоял, что тот «всего лишь гость, так что прекрати кичиться своими деньгами, Гарольд, у меня они тоже есть».       Какое-то время они едят в тишине, иногда сталкиваясь коленями, отчего обоих бросает в краску, но буквально через пару минут шатен прокашливается и поднимает взгляд на друга.       — Не хочу портить момент и все такое, но у меня есть вопрос, — тихо произносит Луи, нервно теребя небольшую дырку на своих спортивках.       Гарри слегка напрягается, но не подает вида, лишь засовывает третий кусок «пепперони» в рот и ободряюще улыбается ему, ожидая продолжения.       — Не знаю, мне просто стало интересно… Ты же часто путешествуешь, да? Все твои туры, выступления… Есть какое-то место, которое тебе особенно полюбилось за все это время? Ты можешь не отвечать, если не хочешь, я знаю, что ты не любишь говорить про работу-, — Луи резко прервался, громко сглатывая. — Хотя ты знаешь, забудь. Не такой уж это и важный вопрос, если честно. Просто всплыл в голове.       За все время, что он говорил, он ни разу не поднял взгляд, предпочитая разглядывать небольшие трещинки на паркете, чем посмотреть на приятеля. Он сам не знал точно, чем вызвано такое волнение, но страх оттолкнуть кудрявого стучал по вискам, причиняя боль похлеще похмелья. Сказать, что Стайлс был в шоке, было преуменьшением. Он ни разу еще не видел друга таким. Его сердце грела мысль, что тот боялся задеть его чувства, поставить его в неловкое положение или как-то смутить. Да, певец однажды обмолвился, что ему не по душе обсуждать то, чем он занимается. Не потому, что он был неблагодарен тому, что у него было, и не потому, что ему не нравилось выступать и петь. Вовсе нет. Просто только с Луи парень мог быть собой, без масок и лицемерных улыбок, отбросить в сторону страх быть непонятым. Он знал: что бы он ни сказал шатену, чем бы ни поделился, Луи не станет кому-либо рассказывать об этом и тем более не станет звонить в дешевую газетенку, чтобы слить его секрет за жалкие пять сотен долларов. Гарри знал о чем говорит.       Но этот вопрос не был похож на тот, что мог размыть границу между спокойствием и паникой у кудрявого, он был задан из искреннего любопытства, чего певец не встречал ни на одном интервью за последние три года. Теплая ладонь на бедре заставила Луи резко поднять взгляд и встретиться с блеском зеленых глаз. Его губ тронула легкая, слегка нервная улыбка. Певец несильно сжал ладонь, наслаждаясь близостью, и неспеша убрал ее, не желая смущать голубоглазого.       — Мне нравится Япония. Там очень красиво, а люди — самые искренние, — прошептал Гарри, не желая нарушать идиллию момента громким голосом. Шатен широко улыбнулся, от чего у его глаз образовались маленькие складочки, и, Господи, зеленоглазый был влюблен. В его альбоме есть около шести песен, где присутствует порядка девяти метафор для описания красоты улыбки Луи, и прямо сейчас он придумал десятую, стараясь запечатлеть ее на внутренней стороне век. Улыбка Луи могла осветить весь мир.       — Должно быть, там и правда прекрасно. А я вот всегда мечтал побывать в Амстердаме, — признался бариста, не переставая мечтательно улыбаться.       — Там тоже замечательно. Тебе бы понравилось. Может быть, однажды мы могли бы отправиться туда вместе, — с надеждой медленно произнес кудрявый, внимательно наблюдая за другом. Он хотел быть тем, кто покажет Луи весь мир, если бы тот позволил.       — Мне нужно работать без выходных, чтобы накопить хотя бы на билет. Я уже не говорю о проживании и травке, которую я не смогу не купить, будучи в Амстере, — с ухмылкой произнес шатен. — Да и к тому же мама мне ясно дала понять: «Никаких развлечений до окончания школы, юноша, а про наркотики можешь забыть навсегда», — смешно кривляясь и пытаясь спародировать голос матери, произнес парень.       — Я мог бы купить тебе билет. Травку не обещаю, но за перелет и жилье можешь не переживать, — серьезным голосом произнес певец. Амстердам входил с список стран для промо-тура, и он, действительно, без проблем мог бы взять парня с собой, если бы его отпустили.       — Ты не будешь покупать мне билет, Гарольд. Если я и поеду туда, то только на свои деньги, и готов пренебречь мечтой, если не смогу накопить, — пожав плечами, ответил Луи, потерявший всякий энтузиазм поддерживать эту тему.       — Как скажешь. Кстати, я удивлен, что ты не врубил Sex Pistols, как только я переступил порог твоей квартиры, — стараясь перевести тему, усмехнулся кудрявый. Это была единственная группа, которую он запомнил из всех разговоров голубоглазого, помимо Нирваны, но ее он уже упоминал пару дней назад, а его тактика по завоеванию сердца бариста исключала такие явные промахи.       — Не хочу прослыть херовым хозяином, — с дерзкой ухмылкой бросил Луи, на что Гарри закатил глаза и сполз с дивана на пол, где уже удобно устроился приятель.       — В какой-то степени, я даже не против такой музыки. Думаю, через пару месяцев я смогу даже наслаждаться ею.       Не дожидаясь, когда кудрявый договорит, шатен подскакивает и бежит в свою комнату, через пару секунд вновь усаживаясь возле приятеля (ближе, чем раньше, но он старался не зацикливаться на таких мелочах) со старым с небольшими потертостями на заднем корпусе айподом в руках. На его лице играла полу-улыбка, край языка был высунут, пока он сосредоточенно искал песню, которая бы точно понравилась Стайлсу. Последнему оставалось лишь с умилением наблюдать за ним.       — Сходи со мной на свидание, — без раздумий выпаливает Гарри. Когда он осознает, что только что сказал, то поднимает взгляд на Луи, боясь увидеть его реакцию (вдруг парень вообще не гей, а просто очень дружелюбный?), но на лице шатена читается влюбленная улыбка, щеки залиты мягким румянцем, а глаза светятся счастьем.       — С удовольствием.       Спустя час их руки крепко переплетаются, а сердце Гарри пропускает удар.