Единственный, кто может звать ее Герми

POV Гермиона

      Сон был неспокойный и отрывистый, сказывались события предыдущего дня. Я то и дело просыпалась от кошмаров, как и весь год. Только к бесконечно умирающему Сириусу добавились Рон, который загнал меня в тупик, и меня парализовало от страха. Как он сдëргивает с меня одежду… Мне снилось, как Джинни говорит Гарри прыгать вслед за крëстным в Арку и он, находясь под действием любовного зелья, радостно выполняет то, что она приказала. Но самое ужасное, я снова и снова стирала память своим родителям. Чувствовала, как глаза наполняются слезами. Как я стучу в дверь нового дома родителей в Австралии, открывает отец и спрашивает кто я. Я пытаюсь вернуть ему память, но ничего не получается. Ни одно заклинание не работает. Приходит из магазина мама, а с ней маленькая девочка. Она спрашивает у МОЕЙ мамы «Мама, кто это?» хлопая большими карими глазами, такими же, как были у меня в детстве. А мама отвечает «Никто, эта девушка уже уходит. Так ведь?». Она обращается ко мне. Я смотрю то на неë, то на папу, пытаясь найти в их глаза хоть малейший признак того, что они меня узнают и не нахожу. Я пытаюсь объяснить им ситуацию, а они ничего не хотят слушать и прогоняют меня.       На глазах выступили слëзы, я сжала рукой одеяло. Это сон. Это просто сон! Все будет не так. «Если выживешь».       Саркастически сказал непрошеный голос в голове.       — Это сон, просто сон! — повторяла я вновь и вновь.       Немного успокоившись, я встала, поправила кровать и вышла из комнаты.

Конец POV. Гермиона

      Спустившись на кухню, Грейнджер увидела всë семейство Уизли (кроме мистера Уизли и Перси), а также Гарри уже, которые уже собрались за столом и приступили к завтраку.       — Доброе утро, Гермиона! Ты уже проснулась? Джинни сказала ты очень крепко спишь, вот мы и решили тебя не будить, — улыбнулась девушке миссис Уизли. Вдруг еë тон стал озабоченным, — Гермиона, дорогая, ты точно хорошо спала?       Девушка только сейчас поняла, что наверняка выглядит мягко говоря — неважно. Глаза покрасневшие от недавно лившихся из них слëз. И так непослушные, пушистые волосы не причëсаны, и от того растрëпаны даже больше обычного. Кофта слегка порвана, а губы при взгляде на Рона, Джинни и Гарри стали дрожать.       И тут еë как петрификусом приложило. Вот, что она не заметила, осознавая лишь краем уставшего сознания. Джинни так и не пришла! Она всю ночь где-то гуляла и по их переглядкам становилось понятно, что с Гарри. И ей вдруг стало так обидно. Нет, не за себя, не за часы, что она потратила на размышления и наблюдения за другом, пытаясь понять, что же с ним не так. А за самого Поттера. Он ведь не осознаëт, что делает. И тут Гермиона вспомнила историю с Томом Редлом. «В тот раз всë было точно также», испуганно подумала девушка.       — Гермиона, дорогая, чего же ты застыла? — выдернул еë из размышлений голос миссис Уизли.       — Садись, покушай. И так, вон, еле на ногах держишься! — обеспокоенно пролепетала женщина, накладывая Грейнджер порцию побольше, пока девушка садилась за стол.       Гермиона неохотно начала ковырять вилкой яичницу. Она глянула на Джинни и Гарри. Заметив еë взгляд, рыжая послала ей короткую, довольную улыбку и вернулась к разговору с парнем. Хотя разговором это назвать было сложно. Джин что-то увлечённо рассказывала Поттеру, пока тот плавающим взглядом и с дурацкой улыбкой глядел на неë, вряд ли даже понимая, о чëм она говорит.       — Джинни! — шепнула в сторону девушки Грейнджер.       Та неохотно отвлëкшись от монолога, вопросительно взглянула на подругу. Гермиона жестом показала на лестницу, Уизли мотнула головой в знак отказа, но после строгого взгляда подруги, который недвусмысленно намекал, что это была не просьба, всë же кивнула.       — Девочки, вы уже поели? — с подозрением спросила миссис Уизли.       — Да, мам, — сказала рыжеволосая протягиваю матери пустую тарелку.       — Да, миссис Уизли, — так же кивнула Гермиона, которая предусмотрительно скормила свою тройную порцию яичницы с беконом Живоглоту.       — Что случилось? — недовольно спросила Джинни, когда они зашли в их комнату.       — Что случилось?! Это я тебя должна спросить! — воскликнула Гермиона, как только закончила с заглушающими чарами.       — Не понимаю, — уже растерянно проговорила младшая Уизли.       Шатенка молча подошла в шкафу и выудила из одежды, лежащей неровной кучей, бутыль с любовным зельем.       Сказать, что лицо Джинни перекосило от страха значит — не сказать ничего.       — Г-гермиона, эт-то не то-о-о чëм ты п-подумала, — девушка так испугалась, что стала заикаться, да так, что сам профессор Квиррелл мог бы с удивлением вскинуть брови, если бы услышал.       — Тогда буть так добра, объясни, — требовательно сказала Гермиона, кладя зелье на кровать соседки.       Конечно ей и так уже было всë понятно, но было интересно, что придумает Уизли в своë оправдание.       — Ну… — неуверенно начала рыжая, — это не моë! — вскинулась она.       — Это моей подруги, она попросила летом оставить зелье у меня, потому что у неë самой родители бы точно нашли! — отчеканила она, слегка запинаясь.       Надо признаться, история получилась бы довольно правдоподобной, если бы не одно но.       — А твоя подруга знает, что срок годности Амортенции — 1 месяц и 23 дня, ровно?       — Ээээ, ну это еë личный рецепт…       — Да? С мускусом? Интересный рецепт. Вот только он давно изобретëн. И также давно известно, что это усиленная версия этого зелья.       На Джинни было жалко смотреть. Она потеряла всю ту уверенность и лоск, которыми просто светилась за столом. Она была похожа на нашкодившую маленькую девочку, которую поймали на крупной проказе.       — Джинни, я тебя не осуждаю. Хотя нет, конечно осуждаю, но понимаю зачем и почему ты это сделала… — начала Гермиона, но неожиданно рыжеволосая еë перебила:       — Да ни черта ты не понимаешь! Я любила, правда любила! Шесть грëбаных лет, но он никогда на меня не смотрел как на девушку. Я для него была кем угодно: сокурсницей, подругой, сестрой, но он и не пытался ответить на мои чувства! Он будто играл со мной! — Джинни была уже не напугана, девушка источала зло, даже можно сказать ярость. Она кричала так, что наверняка бы на крики сбежались бы все жители Норы, если бы не заглушающие чары, которые Грейнджер поставила на всякий случай. Шкафы в комнате затряслись, а с полок посыпались книги, статуэтки и всë, что на них было.       — Я ждала, долго ждала. Но он снова и снова, курс за курсом, год за годом не обращал на меня внимания!       Девушка была похожа на разъяренную мантикору. Гермиона поняла, пора еë успокаивать, иначе может произойти огромный магический выброс.       — Джинни…       — И тогда, я решила взять всë в свои руки! Теперь мы вместе и мы счастливы! — не давала и слова вставить рыжая.       — Джинни, я понимаю! — повысила голос шатенка, — но это не выход! Давай просто поговорим, я уверена, Гарри тебя поймëт! Но так нельзя!       — Откуда тебе знать?! — голос Уизли сорвался из глаз хлынули слëзы, — он меня возненавидит, а сейчас всë так хорошо! Зачем это рушить?       — Джинни, рано или поздно и ты поймëшь, что поступаешь неправильно.       — Да почему неправильно?! Я ведь хочу как лучше!       — Джинни! — Гермиона уже тоже кричала, чтобы рыжая еë хотя бы слышала, — ты ведь его обманываешь! Почему ты никак не поймëшь? Ты не даëшь ему выбора! А в отношениях главное взаимность. Во всëм. Гарри должен сам решить: хочет он быть с тобой или нет. А не давая ему выбора ты полностью обесцениваешь его мнение. А разве это любовь? Разве любовь, когда он делает что-то для тебя не потому что хочет тебе помочь, сделать приятно, развеселить, а только потому что находится под действием зелья?       — Он сам меня полюбит! Рано или поздно, — кричала в ответ Уизли.       — Так же думала и мать Волдеморта! — крикнула Грейнджер.       — Что? — резко севший голосом переспросила Джинни.       — Да! Знаешь кто был первой жертвой, тогда ещë Тома Реддла?       Уизли отрицательно помотала головой.       — Его отец! А знаешь почему? Потому что он бросил Меропу Мракс — мать Тома, как только она перестала поить его любовным зельем! Ты хочешь, чтобы с Гарри случилось тоже самое? Хочешь, чтобы он бросил тебя как только ты бы попыталась проверить его «любовь»?       — Н-нет, — запнувшись ответила Джинни.       — Тогда тебе стоит ему рассказать, как только действие зелья закончится.       — Но…       — Джинни! Помни о Меропе! — прервала еë Гермиона.       — Да, — ответила рыжая и свлëзы с новой силой хлынули из еë глаз.        — Ну, не плачь, он поймëт. Может он даже знал о твоих чувствах, — сказала Грейнджер, подходя к девушке и обнимая еë.       — Но если знал, почему игнорировал? — немного отстранившись подрагивающим голосом спросила младшая Уизли.       — Я думаю, потому что сам не чувствовал того же и не хотел тебя ранить. Наверное думал, что это просто симпатия и ты быстро переключишь свое внимание на кого-то другого. Так и случилось, ты начала встречаться с Дином. Он был правда рад за тебя, — поглаживая рыжие волосы ответила Гермиона.       — Ты права, я должна всë ему рассказать. Я была не права. Извини.       — Передо мной ты не виновата. Извинись перед Гарри, когда он конечно придëт в себя, — хихикнув сказала Грейнджер.        — Да, — Джинни издала нервный смешок.

***

      Этим вечером Гарри с только начинающем проясняться сознанием и Джинни нехотя побрели в сторону леса.       Вернулись они только через час. Первым пришел Поттер и ни с кем не разговаривая, отправился в комнату Рона. Тот хоть и не знал, что случилось с другом, но поймав разъяренный его взгляд предпочел отсидеться в гостиной.       Джинни же пришла только через час и тихо проскользнула в свою комнату, где еë уже ждала Гермиона.       Шатенка сразу увидела заплаканные глаза младшей Уизли. Та, грустно хмыкнув, продемонстрировала подруге пустую бутыль, в котором раньше было зелье.       — Вылила в лесу, — пояснила она.       — Хорошо, как ты? — участливо поинтересовалась Грейнджер.       — Нормально, — грустно отозвалась Джинни, — он пришел в себя, я ему всë объяснила, извинилась и…заплакала.       — А он?       — Он накричал на меня и сказал, что разочарован, но не злиться. Понимает и всë такое, но сказал, что мы уже не сможем общаться как прежде.       — Ясно, ну, это не худшая реакция, которая могла бы быть в такой ситуации, — преувеличенно бодро произнесла Гермиона.       — Ага, — улыбнулась ей Джинни, — как же глупо я поступила.       — Главное, что ты это осознала и понимаешь свою ошибку, — подбодрила еë подруга.       — Спасибо, Герми, ты…       — Гермиона, — слишком резко прервала еë девушка, но поняв это, повторила более мягко, — Гермиона, не люблю когда моë имя сокращают.       — Хорошо, — немного удивлëнно согласилась Уизли, — я хотела сказать тебе спасибо, за то что открыла мне глаза, на мою же ошибку.       Остаток вечера они болтали, шутили, шатенка всеми силами пыталась отвлечь подругу от грустных мыслей. Уставшие, они совсем забыв про ужин уснули, прямо на полу, где сидели играя в карты.