Единственный, кто может звать ее Герми

      Гарри снова шëл по лесу и злился. Так в последнее время бывало часто. Он не мог позволить Гермионе носить медальон и считал, что это правильно, хоть она и с завидным упорством пыталась доказать обратное. Однако вскоре просто смирилась. Понимала, что Гарри отличается истинной гриффиндорской твердолобостью. Однако сейчас его гложили не только злоба и раздражение, с ними-то как раз всë понятно, он как-никак носил на себе крестраж самого сильного тëмного мага этого столетия.       Парня беспокоило другое. Странное и крайне неприятное чувство. Оно исходило откуда-то изнутри.       Сейчас каждая струнка его души и каждая мышца в теле натянулась и напряглась, причиняя боль при каждом движении.       В груди будто обосновалось, что-то большое и жаждущее вырваться наружу.       С каждой секундой это странная боль только увеличивалась. То будучи тупой и непрекращающейся, то приходя вспышками, заставляющими сбиваться с шага и чуть ли не падать.       «Нужно снять медальон» — единственная мысль, сумевшая проникнуть в голову сквозь череду безмолвных криков, которые юноша уже с трудом мог сдерживать.       Наконец заставив себя поднять руки и подтянуться к цепочке, он только дважды ударив себя по носу и оцарапав скулу выступом на ней, которого он мог поклясться раньше не было, парень сумел бросить его куда-то в сторону или в верх, или назад, Гарри не знал, он уже почти не соображал от боли.       И в тот момент он наконец не выдержал и упал на колени, его рот широко открылся и это последнее, что он осознал, прежде чем провалиться в небытие.       Когда Поттер открыл глаза солнце уже поднялось над горизонтом, но его было довольно плохо видно из-за… пепла?       Гарри сел и шире распахнул глаза, вокруг в радиусе где-то двух с половиной ярдов* от него всë было выжжено. Уничтожено. Пахло гарью, пеплом, который попадая в нос, заставлял покашливать, и страхом. Весь лес замер в ужасе от того, что произошло.       — Что?.. — Хотел было произнести Гарри, но из груди вырвалось только слабое сипение, больно царапавшее горло. Челюсть болела. Видимо он сорвал голос от крика. Но что всë же случилось?       Гарри прислушался к своим ощущениям. Ему стало намного лучше. Лëгкая усталость от долгой ходьбы и всë. Не было больше того ужасного давящего чувства. Будто внутри в его лëгкие налили воды, причем куда больше чем они могли вместить. Сейчас же дышалось вполне легко, если не брать в расчет пепел.       Оглядевшись по сторонам парень быстро уловил блеск медальона Слизерина и встав подобрал его. На крестраже не был ни царапины, в отличии от всего находившегося вокруг. Гриффиндорец ещë раз огляделся. И присмотревшись увидел, что растения, а в основном вековые деревья не просто сожжены до больших углей, но как-бы выброшены в лес, словно их сначала сожгло, а потом снесло невидимой силой. Понимая, что сейчас он сделать ничего не может, Гарри просто пошëл к палатке, не рискнув больше надевать крестраж, хотя почему-то очень хотелось.       Уже у самой палатки Поттер отчётливо различил какие-то звуки, похожи на всхлипы. Он бросился ко входу, находу доставая палочку. В палатке парню предстало зрелище заставившее его замереть на пару секунд. Гермиона сидела на кровати, еë одежда была разбросана по полу, а сама девушка укрывалась одним одеялом. Но главное — она плакала, тихо, будто слëзы уже кончились. - Гермиона?       На самом деле Гермиона уже несколько часов, как проснулась, первых минут пять она пыталась осознать, что вообще произошло. Почему она голая лежит в кровати, всë тело болит, а на запястьях синяки? Но потом она вспомнила, не сразу, постепенно. Вспомнила как пришëл Рон, как она радовалась… и что он с ней сделал. Сначала она даже не поверила. Отрицала, что такое могло произойти. Но всë говорило об обратном и если раньше наивные, почти детские самоубеждения в нереальности происходящего помогали хоть как-то держать себя в руках, то навалившееся осознание суровой реальности, полностью разрушило их и из еë глаз хлынули слëзы. Они блестящими, мокрыми линиями очерчивали смуглые щëки девушки. В их горечи смешалось всë: обида, страх, ненависть, разочарование. Каждая негативная эмоция сейчас выплëскивалась вместе с ними. Гермиона проплакала так час или больше, она не знала, потеряв счëт времени. В конце концов, слëзы кончились оставив после себя ледяную, склизкую пустоту внутри. Она просто сидела время от времени всхлипывая и хныкая.       — Гермиона? — послышался тихий, неуверенный знакомый голос.       Девушка подняла голову. Увидев Гарри она застучала зубами, как от холода и новый неведомо откуда взявшийся поток слëз непроизвольно вырвался из уже сильно раскрасневшихся глаз. Гарри подбежал к ней и присел на колени у еë кровати.       — Гермиона, что случилось?! Ты не ранена?! — взволнованно и сипло, отчего-то Гермионе неизвестного, спросил он.       Но в ответ услышал только усилившиеся рыдания подруги. Поэтому он просто сел рядом с ней и, осторожно обняв, стал поглаживать по голове и шептать что-то утешительное. Проведя там около двадцати минут Грейнджер наконец успокоилась, хотя зуб на зуб у девушки всë ещë не попадал. И тут Гарри опомнился:       — Ох, ты же наверняка замëрзла.       Он наложил на Гермиону согревающие чары, собрал всю одежду девушки, положил на кровать и кинул на подругу вопросительный взгляд, а получив в ответ слабый кивок — вышел.       Девушка одев джинсы и футболку снова забралась по одеяло и позвала Гарри.       Зайдя он на этот раз куда внимательнее с беспокойством рассматривал подругу. Глаза красные от слëз, волосы в ещë большем беспорядке чем обычно, а с губ срываются рваные вздохи и редкие всхлипы.       — Гермиона, ты можешь рассказать мне, что произошло? — Аккуратно взяв еë за руки, с теплотой и просьбой во загляденье спросил парень.       Грейнджер хотела ответить, но с губ не сорвалось кроме жалобного выдоха.       — Пожалуйста, — уже почти просил он. — Мне очень важно знать, правда. Ты ведь знаешь, ты можешь мне довериться. Да?       Девушка несколько раз кивнула, наконец поднимая на него затравленный взгляд.       — Эт-то… — заикаясь начала она.       Гарри одобрительно кивнул, прося продолжать.       — Это Рон, — выдохнула она.       Глаза Гарри расширились в изумлении.       — Рон? Он был здесь?       — Да. Он пришёл и стал говорить странные вещи. Что пришёл потому что не получил того-чего хотел и сейчас хочет взять, — слëзы снова прокатились из глаз, но Гермиона пытаясь хоть как-то сформулировать неконтролируемо льющийся поток слов этого похоже и не замечала. — И когда я спросила чего он хотел, он сказал… сказал…       — Что он сказал? — мягко, но настойчиво спросил Гарри.       — Что ему нужно… нужна я!       Гарри не сложно было сложить в голове два и два. Вот причина по которой одежда подруги была разбросана по всей палатке, а рубашка порвана. Но он должен был убедиться.       — Ты хочешь сказать, что он… Ты… Он тебя.?!       Но Грейнджер только вновь зарыдала, и Поттер прижал еë к себе. Возобновляя успокаивающие поглаживания по голове и тихий шепот.       Однако внутренне он негодовал. Как Рон мог так поступить?! Он же был их лучшим другом! Хотя, как вспомнил один непрошеный голосок в голове, по магловской статистике — большинство актов сексуального насилия совершают именно хорошо знакомые люди, часто, даже друзья. Но это же Рон! Гарри просто не верилось, что его друг на такое способен. И он наверное никогда бы и не поверил…       Если бы это была не Гермиона. Парень конечно знал, друг не ровно дышит к девушке, но такое…       Однако если был человек которому он бы доверял за всю свою жизнь больше чем Рону, даже больше чем себе — это была Гермиона. Лучшая подруга, которая никогда его не предавала и не придаст. И если младший из сыновей Уизли и раньше не был идеалом, то Гермиона им была. Он за неë готов был в прямом смысле — убить. Но для Рона это будет слишком малой местью. Гарри должен его найти!       Он посмотрел на Гермиону, оказалось она заснула в его объятиях. Гарри осторожно положил подругу, убрав лезущие в лицо волосы, накрыл одеялом и выйдя из палатки трансгрессировал.