как Огонь и Вода

Арсений никогда не замечал ничего странного за своим одноклассником Антоном Шастуном. Ну, если только чуть-чуть. А у кого из нас нет каких-то заскоков или особенностей, правда? Ну, так считал и Арс, наблюдая за тем, как мальчик буквально выбегивает свои оценки перед учителями, не отстанет, пока не получит своего, ноет, если кто-то не даёт ему ручку (что всегда вынуждало Попова «дарить» их парню. Потом ручки возвращали, но в шоковом состоянии).У Антона энергии только занимать. У него всегда и всё получалось. Арсений не имел представления, каким образом он успевает на несколько дополнительных, к репетитору, сделать домашку, потусить с друзьями и при всем этом оставаться в онлайне в 4 утра (скорее всего, не просто во Вконтакте, а на сайте, доступ к которому получают через ВК, где у парня стояли гордые 18 годиков, хоть этой пиздючке было 16).  Антон был безумно милым, поддерживающим, добрым, а также любимцем классу (к)хи.  Арсению нравился Антон со всеми маленькими ебанутостями, которые Арсений воспринимал, как что-то пиздец прекрасное и светлое.  Что насчёт ориентации и всего, что к этому относится? Антон был открытым бисексуалом, никогда  не скрывал это и посему был ещё большим солнышком и поддерживающей булочкой. Что стояло за этим? Антон был гиперсексуален. Он не мог жить без ежедневной четырехразовой мастурбации, а лучшим вариантом был просмотр фильмов для взрослых целую ночь или… вирт. Антон не считал себя грязным, он ведь не зарабатывал на этом и не тратился на это никак. Но тем не менее. Для него это было жизненно необходимо. А Шастуну нравился этот мальчик, сидящий на последней парте, с вечным запасом канцелярии и такими же синими, как паста в ручках, глазищами, с ресничками до бровей и музыкальными длинными пальцами. Да, по меркам Антона Арс был ещё какой слоупок, постоянно жующий свои карандаши, мечтательным взором гипнотизирующий всех, кто был на пути его взгляда в окно. Как раз-таки Антон, кручёный-верченый и течный, как не знаю кто, все время поворачивался, чтобы поймать тот момент, когда Арсений, драматично вздыхая, думает о жизни там, за окном, а не об уравнениях. Антон всегда хотел узнать его получше, но знал его только по подмоге, взгляду и музыке, что все время слушал Попов на перемене: его наушники очень сильно пропускали звук, и всем было слышно, что ты можешь называть его пидором и сучкой, а на деле ты просто гнида. Но его тапки не были от гуччи, обычные паленые конверсы с рынка, ничего особенного. Порой Арсений слушал что-то из ранних Prodigy, и Антоха мучался поиском этой чёртовой песни по двум словам, что услышал, мимолётом проходя мимо Арсюхи. Что же насчёт Арсения? Ох, никто не знал, что с ним не так. Но по друзьям ходил слух: Арсений был фригидным? Асексуалом? Или просто скрытным? На деле-то у Арсения была импотенция. И для себя он решил, что не будет никого обременять этим в своей жизни. Арсений был какой-то странной загадкой. Вроде Антон и перехватывал его взгляды порой, а физиономия совсем не выражала ничего положительного.  Попов был откровенно тихим, по-своему красивым и даже симпатичным. Ни с кем не общался. Не участвовал в жизни класса никак, но иногда вытаскивал свою выдвижную задницу на пижамные вечеринки общих с Антоном друзей, но только не одноклассников, Боже упаси.  одна такая пижамная вечеринка все и изменила.  *** Это была самая обычная ламповая вечеринка, Антон хотел расслабиться после нескольких контрольных работ и подзарядиться энергией перед предстоящим концом полугодия — неделей КДР и прочего.  Честно сказать, Ира, их общая знакомая, пригласила Арсения по просьбе Антона. Шастуну хотелось узнать его получше.  Ему хотелось разглядеть в этих глазах совесть, а ещё собраться с мыслями и поговорить с ним. Но так думал не только Антон.  Арсений узнал у Иры предварительно, будет ли тот самый парень, о котором тот все уши прожужжал. И Ира отвечала неопределённо, все же надеясь, что Попов не припрется, и Кузнецова на этот вечер заграбастает себе Шастуна.  Не тут-то было.  Антон дико переживал перед тем, как придти. Он упросил Иру пригласить Арса, но какова будет реакция и решение парня — предугадать не мог, а готовился так, словно идёт на свидание. Даже духами попшикался. Хотел понравиться.  Арсений же просто паниковал и пытался… «Красиво зачесаться».  Было три часа ночи, все уже изрядно напились, заигрались в «бутылочку», потом это надоело, и каждый начал рассказывать свои «целовальные» (так по-воронежски обозначил Шастун) истории. — Меня однажды учительница в прошлой школе поцеловала по-французски. — Арс выглядел так, словно ему было стыдно, а Антон зажегся.  — А как это? Покажи! — Антон оживился, буквально подпрыгивая с места — Как я тебе покажу? — устало взглянул на него Арсений.  — Ну покажи! — не прекращал Антон. Глаза так красиво сияли в приглушенном свете. Арсений привстал, набравшись смелости, потянул Антона за собой: — Попов, а что это? — Арсений, изображая училку, ткнул пальцем в космический корабль на пижамке Шаста.  — Что?  — Зачем так красиво, ммм? Это для меня? — Арсений, пользуясь случаем, приобнял Антона, мягко прижимаясь губами к губам, на что отвечал и Антон. Показывать так показывать! Поцелуй же французский был.  Пришлось подключить язык, а затем, побагровев от стыда, отстраняться и плюхаться задницей на то же место, где сидел. Осознание приходило долго, а пока что Антон заболтал знакомых о том, что у него тоже такое было и все увлечённо слушали его (вымышленную) историю, но не Арс: парень просто сидел и улыбался, даже не видел, как кусала губы Кузнецова, как странно смотрели на это все общие знакомые, хоть и не подали вида (что это? ну, сами же разберутся, правда?).  Когда все уснули, а Арс допил со всех бокалов, он тоже шатался по направлению к своему матрасу на полу, но столкнулся с кем-то, пока шёл и смотрел под ноги.  Арсений поднял глаза, но темнота и куриная слепота не позволили мальчику распознать, кто стоял перед ним. Зато он узнал Антона по губам. Буквально. ***  Арсений и Антон встречались не так долго, но это была уже целая история. Их влюблённость друг в друга никогда не могла превратиться в настоящую любовь без одной детали.  Антон абсолютно понимал и принимал, кто такие асексуалы (лгущие псевдоасексуалы в случае Арса) и что, хоть их и не интересует секс, порой они могут заняться любовью, чтобы… сделать приятно партнёру, наверное.  Но Антона клинило. Арсений никогда не запрещал ему ничего: что угодно, только бы быть вместе, ведь Арс рассчитывал, с такой проблемой он вряд ли понадобится кому-то, а тем более тому, в кого он сам влюблён. Антон держался. Антон очень жестко держался. В ущерб себе, своей продуктивности и энергии, он старался подавить желание. И у него правда получалось… какое-то время. А Арсений не хотел для него пересилить себя и просто заняться с ним любовью. Это было пиздец нечестно, обидно и грубо. А самое неприятное — Арсений никак не отреагировал, когда парень заявил ему о своем заболевании. Отмахнулся, указав на свое сердце, пробормотал что-то про недостаточность, какой-то неработающий правый желудочек. Честно сказать, Арсений не верил в эти отношения. Для него они были фактом, не больше. Он считал себя недостойным и «не тем» для Антона. Но сознаться в этом у него не было сил, поэтому он просто жил с этим и свыкся с этой моделью поведения. А Антон влюбился. Бесповоротно. В эти милые черты лица, голубые глаза и такие красивые волосы, просто потому, что безумно любил поправлять Арсению чёлку, тем самым стараясь лишний раз прикоснуться, а может быть и втянуть в поцелуй. Арсению нравилось целоваться. Арсению нравился Антон. Арсению не хотелось расставаться, но для Антона была важна физическая близость (и химические связи в тупой башке Арсения, фабрикующей думки о том, что он не истинный). Антон чувствовал себя лучше рядом с ним. Он чувствовал здоровую привязанность и желание чисто из-за того, что так сильно сдерживался, не хотел обидеть тем, что заменяет своего парня хентаем или просмотром ебли сутулых собак, если ничего нормального не ищется. Из-за нервов парень-солнышко начал курить, стрелял сигареты у одиннадцатиклассников. Совсем отбился от рук Попова, которому теперь не давал и шанса прикоснуться к себе — пришло его время морозиться и защищаться бронёй. Болезненное вожделение сводило с ума по ночам, сигареты совсем не помогали успокоиться, а хотелось ведь не порнухи. Хотелось его нежных рук, его сладких губ, его неумелых ласк. Хотелось, блять, прибить к стене этого ебаного Арсения и наказать за все, что он сделал. Вернее, не сделал. Все тело ныло при одном взгляде на парня. Антон отстранялся максимально, а отношения становились невозможными. Хоть и отправной точки по типу ссоры не было, но оба знали, в чем дело. И никто из двух упрямцев не хотел признавать свое поражение. Антон знал, как выиграть эту войну. Конечно же лисьей хитростью. Антон был уверен в том, что нашел своего истинного. И готов был бороться за Арсения и всю хуйню, что прилагалась в комплекте. *** никто не пришел на фан-встречу или план «перехват». Пригласить Арсения на пижамную вечеринку для самых близких, ведь Попов был настолько глупеньким, насколько Антон был хитреньким, что не догадался ни о чем, но самым родным и близким приходился Антону именно он. Антону казалось, что Арсений не сразу все понял. Попов же лишь подыгрывал парню. Именно этот вечер он выбрал для признания в том, что же с ним не так. Справлять с недугом стало труднее, когда Антона не было рядом. Справляться с чёртовым осознанием, что он никогда не сможет удовлетворить Антона… Это было больно, ебать как больно, сильно било по самолюбию, что и так было на нуле, выбивало горячие слезы в подушку в смеси со скулежом и всхлипами. Пора было заканчивать это все. Шастун пытался делать вид, что все не так, как Попов мог подумать, но все и всё в башке Попова сошлись во мнении, что это свидание с заявкой на продолжение, когда взгляд упал на 8 разноплановых свечей всех калибров (да-да, Шаст готовился и собрал все свечи в доме, даже ту жалкую, что оставляли на случай отключения электричества) и бутылку вина на журнальном столике. — Оу… — со вздохом вырвалось у Арсения. — Тебе нравится? — объятие со спины ударило током обоих. Зеленоглазый не стеснялся прикасаться, ему чудилось, что сегодня можно всё! Конечно, он ведь бахнул перед приходом Арса. Через три бокала и восемь поцелуев Антон, прежде полулежавший на диване, закинув ноги на своего благоверного, подскочил и плюхнулся на коленки парня. Без разрешения, без каких-либо вопросов — ведь и хочется, и колется, и не ебет, так хоть на коленках дай сидеть. — Я… очень хочу, Арс. — Антон ерзал на коленках парня, пытаясь уговорить его, завести его. — Ну Арсюш. — шепот в губы — слабость Арсюши. Слабость, которой грех не воспользоваться. Шепот, переходящий в нежнейший поцелуй. Шаловливые ручонки заныривали под футболку и гладили торс непокорного Арсения. — Арс, ты так меня заводишь… — горячо выдохнул Шастун и укусил мочку ушка своего парня.  — Шаст, я… — неловкий и краснеющий юноша не мог просто оттолкнуть, тем более, в тот момент он почувствовал то, что никогда не чувствовал, но модель мышления под именем «топи любое положительное событие» списала все на чёртову непривычность и дизмораль. — Ах? Что? — Шастуна охватывало чувство, заставляющее терять контроль и развязывающее язык. — Трахни меня, пожалуйста. — сладко шептал нимфоман на ушко импотенту. — Прямо тут. Выеби свою нимфу. — ухмылка и закушенная губа, горячие вздохи — Тоша источал желание, сексуальную энергию, которую Арсений отвергал — Антоша, я солгал насчет болезни. У меня… импотенция. — очень вовремя и уместно выпалил. Молодец, Арс.  — Но… — Шастун положил руку на стояк Арсения, что так явно выпирал из пижамных штанов. Арсений не понимал природу своих чувств, оттого ощущалось все это еще круче. — У тебя все хорошо, не ври мне. — улыбнулся Шастун, а к букету  эмоций и ощущений прибавилось ещё одно радостное чувство — полноценность. Наконец-то один нашёл того, кто избавит его от боли самой ярой нимфоманки Воронежа, а у другого… стоѝт. И это дорогого сто́ит. — Ты мой…  соулмэйт? — Арсений глядел в зеленые глаза тому самому парню, о котором он вздыхал по ночам, жалея, что он — не его родственная душа, а очередная интрижка. — Я ведь… — продолжиться порыву душнятины не позволил Антон, что с каждым поцелуем терял течное желание и приобретал страсть.  — Если ты не замолчишь сейчас же, ты не получишь ничего, совсем ничего, понял меня? — настойчивый, хоть и тихий голос заводил еще больше. Однако, вопреки быстрым выводам и ожиданиям Арсения, его «Антоша» не хотел отдавать ему ни свою девственность, ни свою свободу. А упускать возможность мести совсем не собирался. Иссиня-бесстыжие глазёнки забегали, когда Антон сполз вниз, усевшись на пол, и поволок вниз пижамные штанишки. Пришел его черед терзать и наслаждаться. Ох, а как он ждал этого! Больше не было животной похоти, только желание отыграться и бутылочка вина били по мозгам, отдавая в ручонки-героин для Арсения. — Что с тобой? — с усмешкой поинтересовался Антон, пока стягивал такие невзрачные серые и довольно потрепанные жизнью трусишки Арсения. Парень молчал, лишь шумно дышал, наблюдая за действиями парня. — Будешь молчать — не коснусь даже. — Да я… — стоило этой псине подать голос, — рука легла на его теперь уж чувствительное место. — Не молчу, Шаст… — Арсения бросило в пот. Никто и никогда не касался его там, даже он сам. — Говори мне то, что ты чувствуешь, хорошо? — в попытках сохранить спокойствие и расслабиться Антон потерял себя насовсем и, изогнув шею, посмотрел на член Попова, оказавшийся, мягко говоря, не таким уж и средненьким, как парню хотелось бы представлять. Взглянув на Арсения из-под низу и утратив еще и самообладание, Антон прильнул губами к стволу, однако тут же пожалел о своем решении и отстранился. Он хотел быть сверху, хоть и находился в положении не совсем уж и актива. Да и зачем доставлять Арсению удовольствие, если можно помучать, правда? Медленное движение едва касающегося кулака заставляли краснеть и постанывать. Бедный парень инстинктивно полез руками, чтобы сделать все сам. Впервые. Антон все так же медленно и неумело дрочил, сдерживая руки Арсения поцелуями. Он позволил Арсу запустить ладошку свои волосы.  — Только не пережми, хорошо? — Антон тревожился за свои волосы и чтобы пояснить, что будет, если его просьбу не выполнят — зажал руку на члене, заставляя партнера стиснуть зубы.  — Отпусти! — а рука безотчетно вцепилась в волосы. Два девственника, вцепившиеся друг в друга, и не знающие, как дальше жить с этим. и Антон был первым, кто сдался и ослабил  хватку.  — Не такой уж ты и простой. —  обиженным тоном заключил зеленоглазый.  — А ты так любишь мучать, правда? Я был лучшего мнения о тебе. — отозвался растрёпанный нижний. — Не будь такой сукой.  Антона не так просто вывести из себя. Но именно в этот момент он загорелся идеей ещё больше.  Сидеть внизу все время  — это не так весело, как сидеть на своём парне в одежде и издеваться над ним, правда? Так и поступил Антон. Только при помощи трения, не давая прикоснуться к себе совсем.  — Можешь целовать меня, если тебе этого хочется. — он слегка улыбнулся, и рука задвигалась быстрее. Арсений был способен только на скулёж. Вой Арсения побуждал Антона начать рычать, прекращая двигаться так яро и размашисто. Но Антону стало жалко ноющего, надутого Арсюшу, что так по-блядски стонал и закатывал глазки. — Ты можешь прикоснуться к себе, но не наглей.  Арс хмыкнул, положив свою ручку на ладонь Антона.  — Давай… Вместе. — большой палец худой руки юноши нарочито задел и без того истекающую смазкой головку арсюшиного достоинства, оттого Арс запрокинул голову, открывая простор для засосов, и протяжно простонал.  — Вместе, да? — культяпка Арсюхи едва успевала за ручонкой Антона, за юркими пальцами и откровенно быстрым темпом. Даже бывший нимфоман больше не мог держаться. Горячий и мокрый язык вылизывал душу тонкую шейку, Шаст не хотел причинять боли и ставить засосы, но это было только пока. — Ты казался мне смелее. — Арсений чувствовал холодок по коже даже от такого огненно горячего  дыхания, — Ты даже, блять, представлялся мне загадкой. — Антон шептал, переходя на крик, и снова возвращался к тихому шепоту. Загадкой для Антона стало и то, каким образом Арсений, даже не дойдя до самого сладкого, прервав заготовленные фразы, обкончался на его выцветшие розовые штанишки. Тяжелое, теплое дыхание грело шею. Арсюшин «Тоша» не хотел вставать с него. Более того, мести больше не хотелось. Антон прижимался губами ко лбу Арсения. Они оба все еще хотели близости, но куда ближе-то, чем сейчас? — А я… — Арсений все еще стыдился своего парня, все еще краснел и даже хотел начать извиняться за пижамку. — Я же смогу еще? Антон ухмыльнулся: — Конечно сможешь! — улыбка, такая чистая, добрая, заставляла верить во все, о чем говорил мальчик-огонь. Это была та самая ночь, когда Антон узнал свой максимум, хоть и не просил об этом, а Арсений узнал о новых возможностях своего тела. Насколько бы разными они ни были, их отношения были в полной гармонии и, вопреки всему, а секса было не так много, но всегда достаточно, чтобы поддерживать хорошее настроение Антона и вдохновлять Арсения на новые свержения. Они, как противопоставляемые стихии — огонь и вода, дополняли друг друга, помогали друг другу и были неразлучны, словно мира для каждого не было бы, если не вторая половинка.