Влюблённый единорог

— Прекрасная леди, позвольте подарить вам свои книги с автографом. — Гилдерой улыбнулся так, что даже лампы дневного света померкли, восхитившись его красотой. — Как вас зовут, моя прелестная спасительница? Кого мне благодарить? — продолжил свои медовые речи влюблённый волшебник. — Да на хрена мне твои книжки? — презрительно фыркнула дева. — Я такую фигню не читаю, мне только супергерои нравятся. — Но позвольте, — растерянно пробормотал Гилдерой, тут же растеряв весь свой апломб. — Ведь вы же пришли на встречу со мной… Вы же были в толпе моих поклонников… — Да не поклонников, — закатила глаза блондинка. — Я — твой сегодняшний админ мероприятия вместо Евы, она чем-то там важным занята, попросила её подменить. — Евы? В смысле, миссис Снейп? — окончательно сбился с толку Локхарт. — Да ты ещё и тормоз, — фыркнула девушка. — Как будто у тебя столько знакомых Ев в окружении. Надо ей сказать, чтобы тебя в Мунго проверили, что-то ты совсем неадекват. — А вы ей кто? — Гилдерой решил не отпускать свою возлюбленную и узнать всё, что она захочет ему поведать (а остальное выпытать у своего зловредного агента). — Я-то? — усмехнулась блондинка. — Я ей крестница и дочка её лучшей подруги. Петунья Дурсль, тётушка Гарри Поттера, знаешь такую? — увидев кивок Гилдероя, она продолжила: — Так это матушка моя, очень строгая дама. Она и Гарри воспитывала, пока Ева не появилась, да и нас с братцем гоняла, как беговых гиппогрифов на тренировке. — Ой, так вы волшебница! — обрадовался непонятно чему Локхарт. — Ну, раз вы знаете о гонках гиппогрифов… — уже тише закончил он. — Ты точно переутомился от всемирной славы, — ответила девушка, окинув его озабоченным взглядом. — Давай я тебя подвезу, куда тебе там надо, я на мотоцикле, так что в пробки не попадём. Дальнейшее Гилдерой запомнил очень смутно. На него напялили чёрный шлем и разместили «нажопником» на спортивном байке. Он сидел в весьма неудобной позе, вернее, почти лежал на тоненькой, но очень сильной девичьей спине. Ревел мотор, мимо проносились автомобили, деревья, люди и дома, но Гилли ничего не видел. Все его чувства сконцентрировались в собственных дрожащих ладонях, которые прижимались к чужому животу. Короткая поездка закончилась до обидного быстро. Его стряхнули со спины, как приставучего жука; сдёрнули с сиденья мотоцикла и чуть ли не пинком направили в сторону двери. Пока Гилдерой подбирал в меру настойчивое, но куртуазное приглашение на свидание, байк снова взревел, и через несколько секунд великий писатель и далее по списку остался один на пустынной улице. Он улыбнулся и понюхал свои ладони — показалось, что от них до сих пор пахнет розами. Насмешливо каркнула пролетающая мимо ворона; соседская чихуахуашка окропила деревце и гордо потащила за собой на поводке своего огромного хозяина с длиннющей бородой. Жизнь снова стала прекрасна и заиграла всем спектром радуги, Гилдерой помахал рукой коту на чьём-то балконе и пьяной походкой отправился домой. *** Как он завоёвывал свою прекрасную Розу, можно рассказывать бесконечно. В ход шло всё: просьбы, подарки, «случайные» встречи, сговор с Поттером. Этот нехороший целитель потребовал за свою помощь вставить в следующую книгу второстепенного героя-вампира по имени Северус («как уважаемый директор Хогвартса, но это чистое совпадение!»), а потом долго хихикал над собственным коварством. Хотя и признался, что его сын, тоже Северус, большой поклонник «гилдеринианы» и просто мечтает попасть на страницы будущего знаменитого романа. Так вот. Не прошло и года, как локхарто-ненавистница приняла приглашение на первое свидание. Гилли так разволновался, что не мог спать всю ночь накануне знаменательного дня. Он обвёл кружочком дату в настенном календаре, потом пририсовал сердечко, потом кучу «поцелуйчиков», и успокоился только тогда, когда на поверхности листа не осталось свободного для творчества места. Роза приказала ему одеться «не по-старпёрски», пришлось просить помощи у фыркающей Евы, а та передала нервничающего Локхарта в надёжные руки своего сына. Алекс протащил его по самым крутым бутикам, торгующим одеждой для продвинутой молодёжи. Отдельно посетили страшный магазин для байкеров. Там на милашку Гилли косились огромные медведе-мужики с бородами и татуировками на всех видимых местах. Итогом шопо-загула стали несколько пар странных брюк со множеством карманов; полный кожаный байкерский прикид, включающий сапоги с металлическими носами; футболки, толстовки, мокасины, какие-то странные жилетки и рубашки всех цветов радуги. В общем, Локхарт был полностью готов к разврату в молодёжной среде. Вот только его повели вовсе не в ночной клуб или на романтическую прогулку, а очень даже на знакомство с семьёй. — Не собираюсь тратить время на несерьёзные отношения, — решительно заявила Роза. — Да и ты не молодеешь, так что если родители тебя одобрят, то сразу же проведём помолвку и в ту же ночь переспим. Достала меня эта девственность. — Я только «за»! — горячо уверил возлюбленную Гилдерой. Сама мысль о том, что прекрасная дева хочет с ним того-самого-в-постели, отправила его мозг в космический полёт. Так что дальнейшее знакомство с семьёй прошло как в тумане, вернее, в розовых соплях, как выразилась бы фыркающая Ева. Пришёл он в себя уже за обеденным столом в окружении семьи Дурслей. Хотя, кроме Локхарта, там присутствовал ещё один гость: лучший друг Дадли — какой-то-там-Сворт — имя будто книззлы слизнули из сознания. Приличная семейная трапеза напоминала допрос: кто, откуда, где живёт, был ли до этого женат, есть ли внебрачные дети? Гилдерой честно отвечал: не был, не замечен, ни за что и никогда — он ждал всю свою жизнь только прелестную Розу. Мама, миссис Дурсль («можете звать меня Петунья»), только кивала головой, довольная его ответами. А вот отец, мистер Дурсль («так и зови меня: мистер Дурсль»), недовольно кривился и разглядывал мировую знаменитость, как солдат вошь. — Так сколько тебе лет? — наконец добрался он до самого неудобного вопроса. — Эм, я немного старше вашей дочери, — замялся будущий возможный зять. — Немного это сколько? — допытывался въедливый отец. — Всего на тридцать лет, — бухнул Гилдерой и смело посмотрел на всех за столом. — Но я обещаю, что всю свою жизнь буду заботиться о вашей дочери! Я никому не дам её обидеть, а сам буду выполнять все её желания и устраивать романтические поездки по всему миру! Роза легонько пожала его руку, и Гилли успокоенно выдохнул. Всё же такой стресс — знакомство с родителями. Мистер Дурсль начал подозрительно сопеть и краснеть, видимо, собираясь высказать всё, что он думает о наглом старике-распутнике. — Да как такое может быть? — выплюнул он. — Тридцать лет! Да ты почти наш ровесник! Это ненормально! Мы — приличная семья, никаких странностей и отклонений нет! — Пап, — вмешался Дадли, переводя внимание на себя. — Вообще-то я тоже ненормальный. Видишь ли, я люблю мужчину, вернее, Джека люблю, и мы хотим жить вместе, как пара. «О! Так этого парня зовут Джек!» — вспомнил Гилдерой и внутренне обрадовался, что неожиданный «выход из шкафа» Дадли отвёл грозу от него. Мистер Дурсль теперь смотрел не яростно, а растерянно, переводя взгляд с сына на жену. — Ну что ты, милый, — похлопала его по плечу Петунья. — Джек — приличный мальчик из хорошей семьи. И Гилдерой мне понравился, он любит Розу, а что ещё надо родителям? Тем более, маги живут намного дольше нас и выглядят молодо, да и не болеют никакими страшными болезнями. — Дорогая, разве можно говорить о волшебниках! Это же нарушение Статута! — тут же всполошился Вернон. — Так Джек тоже маг, — успокоил отца Дадли. — Нас Поттер познакомил, они в одно время в Хогвартсе учились, только на разных факультетах. Джек с Рейвенкло. — Ох уж этот мальчишка! — возмутился мистер Дурсль. — Вечно от него какие-то подарочки! — О! Так мы с вами оба рейвенкловцы! — обрадовался Гилдерой. — «Знания превыше всего» — вот наш девиз! — Да, мистер Локхарт, я горжусь тем, что учился с вами на одном факультете. Я ваш давний поклонник! — смущённо пробормотал Джек. — Ну и хорошо, — подвела итог Петунья. — Вот и для Гилдероя в семье нашёлся поклонник, а то так неудобно, что все мы предпочитаем другие жанры. Мистер Дурсль даже если и хотел что-то сказать, промолчал под строгим взглядом своей супруги. Гилли же был просто на седьмом небе от счастья. Он сделал правильный выбор: мало того, что Роза прекрасна, так у неё ещё и правильная семья. Он и сам привык с самого детства, что в их доме царит суровый матриархат: две старшие сестры и матушка правили своими мужчинами твёрдой рукой. Так что предложение о браке восприняли благосклонно и старшие, и младшие Дурсли. Гилдерой надел платиновое колечко с искристым изумрудом на тоненький пальчик своей невесты и запечатлел на её щёчке целомудренный поцелуй. Петунья всплакнула, Вернон разгладил усы, Дадли с Джеком переглянулись, видно, предвкушая собственную помолвку. На десерт подали прекрасный торт с клубникой и взбитыми сливками, а к нему ароматный Эрл Грей. Вот только Гилли не чувствовал вкуса, в его голове бился набат: «Сегодня ночью! Сего-одня но-очью! Се-го-одня но-очью-ю!»