Will you be my savior?

За все свои шестнадцать лет жизни Азуми не познала нормальной родительской любви, не получила должного ухода и заботы. Отец ушёл из семьи, мама уехала за границу с богатым мужчиной, издевательства и проблемы с учителями в средней школе, попытки суицида, побои, чуть не стала жертвой изнасилования — всё это послужило эмоциональным выгоранием девушки и стало причиной разрушения психики. Сейчас Накамура боится всего, винит себя во всём том, чего не делала, даже говорить не может толком. Она ненавидит саму себя за слабость. Но сильнее её добила встреча с обидчиками из средней школы, которые с какой-то стати решили, что могут возобновить издевательства. Азуми даже не хочет ходить в школу, а всё из-за них и страха быть жертвой новых игр Мики и Эрики. Девушка не знает, сколько ещё это будет продолжаться, сколько ещё она должна страдать и жить в страхе. И её голову всё чаще стали посещать мысли о смерти, которая, как казалось Азу, могла решить все проблемы и избавить от боли. Прошло почти две недели. И всё это время Азуми была подвержена издевательствам. Почему же она никому не скажет об этом? Боится показаться слабой? Возможно. Однако она лишь боится, что станет только хуже, что этим только помешает всем. Такой глупый и наивный ребёнок, которого никто никогда не защищал. Сакуса и Иссин стали первыми, кто встал на её сторону. Это впервые, когда кто-то проявил заботу об Азу. И она впервые тогда ощутила чувство безопасности. Но сейчас... Сейчас всё иначе. Накамура не хочет обременять никого. Особенно Киёми и Такуму. Именно поэтому девушка на данный момент стоит перед зеркалом в ванной, держа в руках канцелярский нож, который преподнесла к рукам в надежде, что как только она проткнет вены, то весь этот ад закончится. Боль уйдёт, переживания исчезнут, как и страх, а главное она наконец найдёт тот желанный покой, о котором мечтала с того дня, когда её жизнь пошла под откос.       «Нет... Если умру здесь, то лишь обременю Сакусу и его родителей», - внезапно пронеслось в голове девушки, и она поджала губы. — «Если умирать, то только там, где никто не увидит», - взглянула себя в зеркале и скривилась. — «Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу». Накамура отключилась. Она уже не контролировала себя. Тело двигалось само по себе. Лезвие уже коснулось нежной кожи и оставило маленький порез, вот каждую секунду порез становился больше. Боли не было. Вообще. Девушка не чувствовала ничего, только спокойствие. И если бы не резко открывшаяся дверь, и не Сакуса, который вырвал канцелярский нож из её рук, то неизвестно, что было бы дальше. — Ты совсем рихнулась?! - шёпотом крикнул брюнет, схватив подругу за плечи и начав трясти. — Ты что это удумала с собой сделать?! - последовал второй недовольный крик парня, вернувший Азуми сознание. — Какого черта ты сейчас творишь?! Накамура резко осознала свои действия. Она ведь решила, что сделает это не здесь, а в другом месте, где её никто не увидит, но... всё вышло из-под контроля. Азуми вновь заставила волноваться кого-то, хотя совсем не хотела этого. Сейчас шатенка, не удержавшись на ногах, начала падать вниз, а слёзы начали течь из глаз. Сакуса понял, что ей срочным образом нужно проветриться, поэтому он, схватив руку Азуми, повёл за собой. Девушка не понимала, куда её тащат в такой час. Но как только они оказались на улице, Киёми остановился и повернулся к подруге лицом. — Повторюсь, ты совсем рухнулась?! О чём ты только думала, когда решилась на этот ужасный и отвратительный поступок?! Ты хоть подумала о моей маме? Об отце? А обо мне?! Что только заставило тебя пойти на этот шаг? - на полном серьёзе спросил Киёми, сильнее сжав запястье подруги. — П-прости, - слёзы потекли с новой силой. — Я-я-я... н-не знаю, - начала мотать головой она, чувствуя, что вот-вот сойдёт с ума. Брюнету не нравилось, когда Азуми плакала. Смотреть на неё плачущую почему-то причиняло боль. Парень сам не понимал себя, не понимал то, что чувствует по отношению к Накамуре. Он так легко может касаться её без отвращения, может просто взять и обнять, несмотря на на то, что не любит, когда его личное пространство нарушают. И даже сейчас Сакуса не в силах больше злиться на девушку потянул к себе и обнял. Крепко. Так, чтобы она не могла ни убежать, ни упасть. Волейболист слышал тихое всхлипывание кареглазой, а где-то в области груди всё намокло. Намокло от горьких слёз подруги. — Больше не делай таких опрометчивых поступков, не думай о том, чтобы умереть... Ведь не стань тебя, мне будет... будет о-одиноко, - смущённо выдавил из себя Сакуса, чувствуя, как щеки начали чуть печь.       «Жарко? Нет, этого не может быть. На улице холодно, так какое жарко? Тогда почему?» - размышлял он у себя в мыслях, пытаясь понять причину такой реакции тела. Азуми же лишь сильнее заплакала после слов парня. Впервые ей кто-то сказал, что она нужна, что не нужно думать о смерти, не нужно пытаться убить себя. Этим поступком Накамура лишь заставила волноваться Киёми, из-за чего теперь чувствует себя виноватой. Хотелось провалиться сквозь землю от стыда. — Не проснись я в тот момент, ты бы закончила начатое, не так ли? - последовал кивок. Доигровщик тяжело вздохнул. — Расскажешь мне, почему ты решила так поступить? - задал второй вопрос, на который получил отрицательный ответ. — Почему? — Т-ты будешь злиться, - дрожащим от слёз голосом ответила девушка. — С чего ты решила? - удивился Сакуса. Он не понимал, почему Азу так решила. Почему он должен злиться? — Я всегда готов выслушать тебя. Всё же мы друзья, разве нет? Друзья... Казалось бы обычное слово и ничего такого, но почему-то где-то в груди у Накамуры что-то кольнуло. Неприятное ощущение. Однако она ведь должна радоваться, что парень вообще признал её своим другом, но... Азуми не может этого сделать искренне. Что-то мешало. — Да... Но я не м-могу ра-рассказать в-всего... Не сейчас, - уже чуть спокойно ответила девушка. Слёзы уже прекратили течь. — Ясно. Я понял, - последовал холодный ответ Киёми, который заставил снова что-то кольнуть в груди у Азу. Сакуса был уверен, что в нынешних отношениях с Азуми он мог хотя бы что-то узнать о ней, ведь они всё же друзья как-никак, и должно быть доверие, но... Сама Накамура видимо так не считает, раз уж совсем не хочет ничего говорить о себе. Киёми не сможет понять её, не сможет помочь облегчить боль, если ничего не знает. Он лишь хотел хоть немного помочь той, кто не выходит из его мыслей последние несколько недель. Нет, скорее несколько месяцев.       «Интересно, почему я так часто думаю о ней?» - пронёсся вопрос в голове у парня. — Хочешь, посижу с тобой как в тот раз, пока не уснёшь? - провёл рукой по голове подруги Сакуса.       «Такие мягкие...» — У-угу, - последовал неловкий ответ со стороны девушки. — Хорошо, - слабо улыбнулся он, получив положительный ответ. — Тогда зайдём обратно в дом или постоим ещё немного? — Постоим, если можно... Накамура наконец решилась обнять Киёми в ответ. Его запах дурманил разум, а голос ласкал слух. Никогда ещё Азуми не чувствовала себя так умиротворённо, как сегодня, несмотря на то, что она пыталась сделать с собой буквально двадцать минут назад. Даже холод не чувствовался, хоть они отстояли в одной пижаме, когда на улице стояла осень. Наоборот, было даже как-то тепло. — Спасибо, Сакуса-кун, - улыбнулась, хоть этой улыбки парень и не видит. — Почему бы нам не начать звать друг друга по имени? - внезапно предложил волейболист, тем самым привлёк внимание девушки. Теперь она подняла свою голову и смотрела заплаканными глазами прямо на него. Это даже смущает. — Но если не хочешь, не буду заставлять, - сразу же проговорил он. — Оми? - неожиданно выдала Накамура и этим смутила Сакусу. — А? Да, я не против, - чуть улыбнулся. — Азуми. «Друзья» одарили друг друга тёплыми улыбками, после чего прошли обратно в дом, где почувствовали, что замёрзли. Парень быстро решил укутать девушку в плед, чтобы она не умудрилась заболеть.       Рядом с ней он может позволить себе быть другим. Не таким, какой он с другими.       Рядом с ним она может улыбаться искренне и свободно говорить, несмотря на привычку молчать.       Два влюблённых дурака, не понимающие собственных чувств — довольно мило.