Заметками

Кромешная тьма и сводящая с ума пустота. Это всё, что теперь осталось. Когда это произошло? Что пошло не так? Мне не дано этого знать. Быть может, всё это началось с моего рождения? Долгое время этот потерянный и разрушенный мир был богатым и процветающим. Здесь не было бедности, не было неравенства, не было даже столь привычной всем ныне живущим несправедливости. Этот мир был утопией. Так было ровно до момента, когда я пришла в этот мир. Я была творением Господа. Одним из многих тысяч его творений. Но моя роль отличалась от ролей всех моих братьев и сестёр. Они, те, кем я восхищалась будучи мельчайшей пылинкой, оторвавшейся от погибающей на просторах Вселенной звезды, те, на кого похожей я мечтала стать, когда меня поместили в тело из миллионов безжизненных пылинок, собранных самим Господом в блуждающей темноте бытия, Они, мои братья и сёстры, созданные теми же руками, что и я, так разительно от меня отличались, что я не могла не чувствовать себя лишённой чего-то особого, чего-то, что было у них. Наблюдая за Ними, я могла лишь мечтать о том, что однажды наступит мой черёд, что однажды Отец позволит и мне помогать ему, что однажды и меня допустят до создания миров. Я ждала. Взрослела. Училась. Проходили сотни тысяч лет. Но никто не звал меня. Отец, братья и сёстры купались в лучах сияющего света. В то время как я лишь глубже погружалась в пучину отчаяния и боли. Прошли миллиарды лет, прежде чем я позволила темноте окончательно меня поглотить. Я ждала и верила, что меня будут искать, что про меня вспомнят. Но этого не происходило. Даже утонув во тьме, я ждала их, я игнорировала голос, влекущий меня вглубь сумрачной пустоты, игнорировала чувства, кипящие внутри меня. Я стремилась к свету, который становился всё тусклее. Это продолжалось до тех пор, пока меня не позвали. Бесцветный, блёклый голос, зовущий меня по имени, тихий, едва различимый, но заполняющий собой всю бесконечность вокруг. Энима. Имя, данное мне отцом. Имя, которое я слышала лишь один раз. Имя, которое я мечтала услышать всё это время. Энима. Пытаясь найти источник звука, найти того, кто меня зовёт, я начала своё падение. Энима. Чем глубже я падала, тем отчётливее и громче становился голос. Моему падению, казалось, не было конца, но в какой-то момент я оказалась в чьих-то руках. Энима. Дочь Господня. Ты знаешь, почему тебе даровано это имя? Тот, кто говорил со мной, кто поймал меня, сиял так ярко, что невозможно было рассмотреть его. Он был даже ярче, чем свет, в лучах которого грелись Отец, братья и сёстры. Душа. Вот что означает моё имя. Никто не звал меня не потому, что у меня не было чего-то, что есть у них. Меня не звали и не искали лишь из-за того, что я была единственной, кто обладал душой. Они не переживали обо мне, не любили меня, не мечтали ни о чём. Они просто не способны на это. Ты знаешь, кто я? Только одно существо может быть таким ярким, таким светлым, таким прекрасным. Люцифер. Утренняя звезда. Прекраснейший из творений Отца, сосланный во тьму ещё до моего сотворения. Одинокий, забытый, покинутый, брошенный тут на растерзание собственным мыслям. Такой же как я. Душа. Она есть у тебя. Я чувствую. Он тоже может мечтать, он может любить, у него есть чувства. И он понимает меня. Он позвал меня! Мы объединились. Он делился своим светом, я ткала миры из тьмы вокруг нас. Вместе, из плоти и крови нашей, мы создавали фигурки, оживляли их, вкладывая в каждую кусочек своей души. Прошло много времени, прежде чем мы наполнили эту пустоту, прежде чем тьма была сражена светом. Но когда мы закончили, к нам спустился Отец. Он отдал приказ братьям и сёстрам. Началась война. Две души против ангелов, именующих себя легионом*. Отец считал, что мы будем побеждены, но, вдыхая душу в каждого, кто был достаточно близко, мы обратили врагов наших против Демиурга, сотворившего нас. Война уничтожила всё и практически всех. Я совершила последнее убийство, убив Творца. Осталась лишь я, да тьма, да холодная пустота. Мне осталось лишь создавать звёзды из гаснущего сердца Люцифера. Звёзды, которые однажды погаснут и дадут жизнь мельчайшим пылинкам, как когда-то давным давно, даровали жизнь мне. Быть может, из первой такой пылинки мне удастся создать того, кто любил меня, и он вновь станет тем, кто первым назовёт моё имя после сотен лет.