Заметками

По оконному стеклу скатываются капли дождя, их неравномерный бег и кривые дорожки завораживают. По ту сторону тонкой прозрачной преграды целый мир. Мир, наполненный запахами, звуками, цветами, такой большой и волнующий. Манящий. Зовущий туда, за стекло, где так много всего нового и интересного, по крайней мере, если сравнивать с давно изученной маленькой комнатой. Что вообще интересного в том, чтобы безвылазно сидеть в крохотной бетонной коробке? Что такого страшного может случиться там, в этом удивительном мире, от которого тебя отделяет только тонкий барьер, который так легко разрушить? Ты уже практически встаёшь с кровати, намереваясь взять рядом стоящий стул и со всей силы швырнуть его в окно, когда вкрадчивый голосок возникает где-то в твоём подсознании. Нельзя. И ты останавливаешься. Берёшь отброшенную книгу и продолжаешь чтение. Время идёт, дождь за окном прекратился, но небо не прояснилось, а капли на стекле лишь замедлились, но не прекратили свой бег. Книга прочитана. Последняя, до которой никогда раньше не доходили руки, единственная, которая оставалась непрочитанной в этой комнате, книга закончилась. И ты не знаешь, чем ещё себя занять. По оконному стеклу медленно, можно даже сказать, лениво ползёт первый после дождя солнечный луч. Закатный. Последний на сегодня. Как же давно солнечный свет напрямую не касался твоей кожи. Желание вырваться нарастает. Ты вновь готовишься разбить окно и покинуть постылую комнату, как знакомый въедливый голос вновь звучит в твоей голове. Остановись. И ты останавливаешься. А твои размышления о мире за пределами четырёх стен прерываются скрипом двери. - Пора ужинать, - миловидная женщина, которую ты видишь, кажется стотысячный раз, но так и не знаешь её имени, принесла тебе поднос с едой. Медленно киваешь вместо ответа и пишешь в блокноте, лежащем на тумбе. Можно принести ещё книг? - Прости, это всё, что есть, - она с печальной улыбкой смотрит на тебя, словно извиняется. Ты снова киваешь и принимаешься за еду. Ни вкуса, ни запаха. Как всегда. Как тысячи раз было раньше и будет ещё тысячи раз. Когда ты заканчиваешь, эта женщина уносит посуду и вновь закрывает дверь. Вскоре в комнате гаснет свет. А ты наблюдаешь за тем, как ветер уносит тучи, как на небе появляются звёзды, как качаются ветви деревьев, и мечтаешь о том, как приятно, должно быть, ощутить лёгкое касание ветерка на своей коже. Ты лежишь так до тех пор, пока за дверью не затихают последние шорохи. Когда же это, наконец, происходит, ты позволяешь себе немного пошевелиться, раздражаясь от шуршания одеяла. В какой-то момент из-за твоего неловкого движения одеяло словно подпрыгивает и тебя обдаёт лёгким ветерком. Ты замираешь. Спустя секунду желание обрести свободу вспыхивает в тебе с новой силой, а внутренний голос не подаёт никаких сигналов. И ты хватаешься за этот, вероятно, единственный шанс на побег. Сбрасываешь одеяло, поднимаешься с кровати, поднимаешь стул, замахиваешься и... И бросаешь его, зацепив трубки капельницы. Слышится звон стекла, но никто не шумит за дверью. Все спят. В комнате поднимается ветер, он играет с твоими волосами, ласкает твою кожу, ты делаешь робкие шаги навстречу открывшемуся тебе миру. Тебе не хватает сил. Осталось совсем немного. Шаг, ещё один. Ну же, осталось чуть-чуть. Всего несколько шагов. Ты падаешь. И не можешь подняться. Рука кровоточит - игла капельницы повредила вену. Ветер гуляет по комнате, листает страницы блокнота, проникает под твою тонкую ночную рубашку. Ты переворачиваешься на спину, чтобы видеть звёзды. Их свет попадает и на тебя, как же давно такого не было. Ты закрываешь глаза и представляешь, что лежишь на песчаном пляже или лесной поляне. Хочешь открыть глаза и вновь посмотреть на звёзды. Но, как только ты поднимаешь веки, ты понимаешь, что больше не видишь звёзд. Ты знаешь, что они где-то там, наверху. Но ты больше ничего не видишь. Не получается. Всё размытое и полутёмное. И звуки пропали. Шёпот ветра стал совсем неразличим. Пытаешься сморгнуть выступившие слёзы и в тот момент, когда они скатываются по щекам, ты, наконец, чувствуешь то, чего тоже так давно не было. Холодно.