Заметками

Мы были вместе ровно столько, сколько себя помнили. Родились в один день, росли вместе, вместе учились ходить и сказали первые слова. Мы всё и всегда делали вместе. Впервые влюбились, в совершенно разных людей, но вместе, впервые разбили чьи-то сердца, тогда же мы вместе ощутили первую боль от разбитого сердца, ведь, по иронии судьбы, мы разбили сердца друг друга. Мы разделили первые поцелуи и первый бокал вина. Даже первую сигарету. И первую «первую ночь». Мы всегда были вместе, потому что так было правильно. Было правильно быть одним целым. Наши родители были лучшими друзьями, нас обручили в день, когда мы родились. И всё шло так, как должно идти. Мы всегда были очень похожи характерами, у нас почти одинаковые увлечения. Мы даже внешне сочетаемся. Оба правильные. Как же я ненавидела это слово. И тебя, и себя, и, главное, родителей, которые ежедневно его повторяли. Правильно-правильно-правильно. Всегда. Нас только так и характеризовали. Что бы мы не делали, всё должно было быть правильно. Нас учили ходить, говорить, писать, одеваться, да даже дышать исключительно правильно. Так, чтобы все вокруг восхищались нами. Чтобы нас считали идеальными. И тебя всё устраивало. Ты был этаким идеальным мальчиком. По тебе сохли почти все девчонки школы, некоторые парни и половина учителей. И тебе это нравилось. Тебе нравилось быть лучше других, привлекать внимание. Ты был хорошим парнем с идеальной репутацией. Ты был хорош во всём. И это было правильно. Ты стал повторять это слово чаще, чем это делали наши родители. Правильно, что мы стали королём и королевой бала. Правильно, что мы делим первые места по всем экзаменам. Правильно, что мы всегда вместе, что все считают нас идеальной парой. Всё это правильно. Правильно, что мы прячем свои метки, которые ведут нас к совершенно разным людям. И я верила. Пыталась верить, пыталась быть такой, какой меня все привыкли видеть. Идеальная укладка, идеальный макияж, идеальная одежда. Всё такое правильное, ровно настолько строгое, чтобы быть правильной ученицей, и настолько стильное, чтобы быть лучше других. Всё всегда выверено, просчитано, подобрано, так чтобы выглядеть правильно. И, конечно же, правильное поведение. Идеальная девочка с картинки. Даже принцессы из сказок и мультфильмов не такие правильные. Это продолжалось долго. Мы выпустились из школы, пошли в университет, конечно же в MIT, ведь он же лучший в своём направлении, и, конечно же, получили стипендию, мы уже даже почти закончили обучение. И вдруг я встретила того, на кого указывала метка. Ты свою половину встретил ещё в школе и, разумеется, она стала номером два. О ней никто не знал, она скрывала метку, мы с ней стали «лучшими подругами», мы и наши родители делали всё, чтобы она была рядом с тобой, но при этом мы оставались правильными. Ведь хорошо скрытые отношения на стороне, о которых никто не знал, вполне обеспечивали тебе счастье от близости истинной и не нарушали наш с тобой образ. Я не хотела такого. Поэтому я скрывала ото всех свою метку. Никто, кроме меня самой, не знал, что изображено на моём запястье. Никто не знал даже, что моя метка растянулась на всё предплечье. Знал только он. Тот, чья метка вела ко мне, чья метка также занимала намного больше места, чем метки других людей. Тот, кто был нужен мне как воздух и нуждался во мне отчаянно сильно. Тот, кто был совершенно на тебя не похож. Он не был правильным и не пытался таким стать. Более того, он был идеально неправильным. И я начала становиться такой же. Сначала внутренне. Я пыталась с этим бороться, но сбегать в его крепкие объятья, сбегать ради его поцелуев со вкусом виски и табака, сбегать от всего правильного было так сладко. Я впервые чувствовала себя свободной. И это чувство пленило, пьянило, срывало крышу. Я стала зависимой от этого. Стала зависима от поездок на его мотоцикле, от запаха грозы и ветра в моих волосах. И я начала меняться внешне. Я отрезала эти правильные медового цвета волосы и вернула родной чёрный, тёмный, как волосы соула мамы. Перестала их выпрямлять. Теперь смоляные локоны едва достают до плеч. Я прекратила носить эти чёртовы пастельные цвета. Больше никаких правильных платьев и юбок. Да, я всё ещё ношу юбки и платья, но больше не те, которые для меня выбрали, чтобы я была идеальной. Я вынула чертовски надоевшие линзы и теперь не скрываю тёмно-синие радужки. Ты испугался моих изменений, рассказал родителям, пытался повлиять на меня. Но так и не признался, что больше всего тебя бесит то, что я перестала под тебя подстраиваться и стала лучше во всём, что было твоим. От учёбы и спорта до искусства. Да, мы делили первые места, но все считали, что мои показатели — полностью твоя заслуга. Меня лишили наследства, выгнали из семьи, разорвали помолвку. Ты думал, что я приползу на коленях и вновь стану такой как раньше. Родители думали также. Вы ошибались. Я стала по-настоящему свободной. Мы с ним окончили учёбу, каждый нашёл работу. Не идеальную, но такую, которая действительно нравится. Сняли небольшую квартирку на окраине. Устраивали свидания на заброшенных крышах, в дешёвых кафе. Поженились, это не было пышной свадьбой. Я была в шортах и топе, он в одних только джинсах, рядом были его друзья и семья. Это не было правильно, но это было идеально для нас. Прошло время, он основал свою фирму, кстати ты в ней сейчас работаешь, верно? Я родила двух детей. У нас всё хорошо, мы всё также свободны. Его поцелуи теперь отдают карамелью и мятой, он пахнет грозой на рассвете и чем-то домашним, его руки так крепко сжимают меня, крепче, чем раньше. И спустя столько лет он такой же идеально неправильный. И я стала точно под стать ему. Но сейчас, несмотря ни на что, ни на свободу, ни на любовь, я пишу тебе. Скорее всего ты выбросишь это письмо в ту секунду, когда увидишь моё имя. Ведь это совсем неправильно. Я не должна тебе писать, ты не должен читать это письмо. Но, выводя эти строки столь ненавистным ранее «правильным почерком», я всё яснее понимаю, что потеряла кое-что очень важное. Тебя. Я не надеюсь на ответ или что-то подобное. Я просто хочу, чтобы ты знал обо мне одну важную вещь, которую я ещё никому не сказала. У меня злокачественная опухоль мозга, пошли метастазы. Я узнала об этом так поздно, что нет смысла лечить. Даже если бы я оставалась с тобой и жила, как хотели другие, этого было бы не избежать. И я рада тому, что жила так свободно, что не прятала чувства, что была лишь собой. Я жалею о том только, друг мой, что с тобой разругались. Мы всю жизнь были вместе, даже если не рядом. И от этого только больней умирать.