Заметками

Ты выкуриваешь пятую за час сигарету и, вглядываясь в образы, создаваемые белёсой дымкой, усмехаешься мысли о том, что, совсем ещё недавно, ты не выкуривала столько за год. Теперь же раковая палочка является твоим единственным успокоительным. И ведь зависимости нет, ты не испытываешь потребности в курении. Просто идти к врачу слишком дорого, а пачка сигарет в месяц, судя по твоему опыту, прекрасно заменяет несколько сеансов у психотерапевта. Ты студент, живущий на десять тысяч в месяц, порой ты не можешь даже позволить себе обед, так откуда же у тебя деньги на специализированную помощь, верно? И ты привыкаешь обходиться ежемесячными звонками по телефону доверия и, как ты в шутку их называешь, раковыми палочками, укорачивающими твою жизнь с каждой новой затяжкой. Ты катаешь на языке кисло-терпкую горечь горячего дыма и, тихо чертыхнувшись, поднимаешь лицо к небу, подставляешь разгорячённую коду его холодным слезам. Смеёшься. Тебе больше ничего не остаётся, кроме как смеяться, пока седое стальное небо оплакивает твою потерянную душу, загубленную и похороненную в клетке твоих рёбер. На могилу твой души никто не кладёт цветов, а те, что когда-то опутывали твою грудь, ты вырвала с корнем давным давно. Эти жёсткие кровавые лепестки первой последней и последней первой любви мешали дышать. Выпустив в глаза неба ещё один клуб дыма, смыкаешь веки, скрыв тёмные карие радужки, из-под длинных ресниц сбегает одинокая капля и смешивается с ручейками дождя. Со стороны её не заметить, но ты её чувствуешь. Чувствуешь её жар, как она обжигает покрасневшие щёки, прежде чем отдать своё тепло ледяным слезам неба. И жмуришься, проводишь на удивление холодной ладонью по лицу, словно стягиваешь надоевшую маску, прикусываешь губу и тихо шипишь, когда тонкая израненная кожа лопается, выпуская наружу немного крови, которую ты моментально слизываешь. И морщишься от лёгкой саднящей боли. Тянешься к полупустой упаковке мятной жвачки, когда кто-то к тебе обращается. Спрашивают время. Достаёшь телефон и, слегка улыбаясь, сообщаешь, что уже почти семь. Когда вновь остаёшься одна на промозглой улице, ты не можешь перестать думать о сине-зелёных глазах незнакомца. Об огне, горящем в этих глазах. Когда-то, твои глаза так же горели. Когда-то, но не теперь. Кривишься, когда грубая ткань пальто задевает ещё не затянувшийся порез. Этот был случайным, просто нож соскользнул, когда ты чистила овощи. Он даже не на запястье — на ладони, чуть пониже большого пальца. Острый вкус мяты наполняет твой рот с каждым движением челюсти, смешивается с кислой горечью сигаретного дыма и гадким привкусом разочарования. Премерзская смесь, к которой ты привыкла за последние месяцы. Почти семь. Ты спешишь домой, ведь завтра снова ехать на пары, а тебе ещё нужно доделать макет курсача. Мокрые волосы неприятно липнут к лицу, а ты думаешь о том, что они опять закудрявятся. Вибрация телефона отвлекает от этой мысли, освобождая место для новой. Нажимая на ненавистную зелёную кнопку успеваешь подумать только одно. Сил нет.