I hate you

      Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, осве­щенный огнем, опять синевато-белым, и гром­ким, отчетливым голосом прочитал: — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам. — Чемпион Шармбатона — Флер Делакур! — Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори! — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая уче­ников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защи­щать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад…       Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пер­гамент. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная па­уза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал: — Гарри Поттер.

***

      Нахмуренный Гарри и Гермиона шли на зельеварение, морально готовясь к взбучке от Снейпа, мимо них проходила профессор Бентхайм. Изумрудный взгляд Гарри встретился с глазами девушки и он почувствовал толчок в своем сознании. «Драконы» — пронеслось у парня в голове.       Он посмотрел назад, но профессор уже скрылась. Ноги Гарри как будто приклеились к полу, а глаза округлились. Гермиона, отошедшая от него на несколько шагов, обернулась. — Гарри? Ты чего? Поттер без слов схватил ее за руку и потащил в библиотеку.

***

— Почему ты улыбаешься? — недоуменно спросил Дамблдор. — Хвосторога не убила Поттера, как этому не радоваться? — просто ответила она и чуть позже добавила, — И ещё вспоминаю свой турнир. В это время Альбус, который пил чай, подавился. — Ах, тот, в котором тебя смертельно ранили и во время которого я успел поседеть? Девушка засмеялась воспоминаниям и неосознанно провела рукой по шраму, начинающемуся от ключицы. — Было весело. — Не скажу. Ты чуть не лишилась внутренностей. — он серьезно посмотрел на нее. — Надеюсь такого не случится с участниками. Я бы никому не пожелала пережить такое.

***

      Эверлена сидела в своих комнатах перед камином и рисовала. Для нее это было любимым занятием. Через бумагу можно передать чувства, эмоции, настроение. Заштриховав последнюю часть, она открыла самую первую страницу и начала выводить слова, своим ровным подчерком с завитушками. Она щёлкнула пальцами и книжка перевязалась тонкой, золотой ленточкой. — Бобби! Положи это на стол профессору Снейпу в его личных комнатах. — Да, хозяйка.       Эльф с хлопком исчезла, а Эвер откинувшись на диване, закинула руки за голову и удовлетворенно улыбнулась.

***

      К вечеру настроение Северуса становилось ещё хуже чем обычно. Малолетние болваны проходят на его уроки будто только за тем, чтобы выбесить его до состояния «ещё слово и я тебя зааважу». Войдя в свою комнату он первым делом пошел в душ, чтобы хоть немного смыть с себя омерзение к этим детям. Когда он уже собирался спать, Снейп задержал взгляд на странной книжке на его столе. Только после того, как он проверил ее на все проклятия, прошёлся кончиками пальцев по ее корешку. Книжка была сделана из кожи цвета темного шоколада, а края были отделаны золотом. Убрав ленточку, он открыл первую страницу и прочитал: «Дорогой Северус С рождеством вас. Ты уже мужчина в возрасте, мы все растём, а память наша к сожалению уходит. Это тебе с любовью, на будущее. P.s. Портрет прилагается. Ваша Эверлена Бентхайм.» Снейп не знал возмущаться и злиться ему или смеяться, но перелеснул страницу. И увидел портрет. Свой портрет. Взяв книжку, он переместился на кровать, что была в слизеринских цветах: зелёном и серебряном. Смотря на рисунок он испытывал смешанные чувства. Копия его: нахмуренные брови, выдающийся нос, недовольный взгляд. Как бы он не любил праздники, подарок он оценил.

***

      Когда все наконец уселись по местам, МакГонагалл велела оставшимся встать друг за другом парами и сле­довать за ней. При их появлении весь зал захлопал, и профессор МакГонагалл повела их к большому круглому сто­лу в дальнем конце, за которым сидели судьи. Стены зала серебрились инеем, с темного, усыпанно­го звездами потолка свисали гирлянды из омелы и плю­ща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них — сотня столиков, каждый человек на десять. На столиках уютно горят фонарики. Когда уже все начали прием пищи, двери снова открылись и в них величественно вошла Бентхайм. Ее золотые волосы были завиты в локоны, а глаза с легким прищуром рассматривали присутвующих. Бархатная ткань отливала синим и голубым, подчеркивая стройное тело девушки, и особенно выделяющиеся ключицы. Общий взгляд наткнулся на острую коленку и скользнул еще немного выше, туда, где дальнейшему рассматриванию мешало само платье. Открывая вид не на всю ногу. Дополяли все белоснежные туфли на высоком каблуке. Девушка направилась к столу со Снейпом и Дамблдором. — Прекрасно выглядите, профессор. — весело сверкнул глазами Дамблдор. — Благодарю, на вас тоже удивительно яркая мантия. — Эвер окинула взглядом директора в фиолетово-лимонной мантии, что она подарила ему на это рождество. — А для вас правила видимо не писаны, раз вы игнорируете мантию. — не удержался от шпильки зельевар, хотя оценил изящество и миловидность девушки. — Знаете, мантия будет лишь скрывать данную мне красоту, поэтому я не решилась надеть ее. — подмигнула она мужчине и начала нарезать курицу. В то время его взгляд зацепился за розоватую линию на ключице. Шрам. Сразу понял он. После ужина Дамблдор встал и пригласил всех по­следовать его примеру. Взмахнул волшебной палочкой, столы отъехали к стенам, образовав пустое простран­ство. Еще один взмах, и вдоль правой стены выросла сце­на— с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и во­лынкой. «Ведуньи» заиграли грустный медленный танец. Первыми на середину зала вышла пара Гарри и Парвати. А зрители, разобравшись на пары, присоединились к танцующим. — Потанцуем, мистер Снейп? — Я не танцую, Бентхайм. — Я тоже ненавижу танцы. — шепнула ему Эверлена, уже нагло утянувшая его к танцующим.       Дамблдор вальсиро­вал с мадам Максим. Она была чуть выше него, впрочем, для дамы ее роста и полноты мадам Максим танцевала вполне грациозно. Грозный Глаз неуклюже топтался в тустепе с профессором Синистрой, которая явно опа­салась его деревянной ноги. Снейп удивлённо заметил, что Эверлена стала одного с ним роста. Ее движения были плавными, отточенными. Было видно, что это далеко ее не первый танец. — Не могу не заметить, что портрет довольно неплох. — Да? Я рада, что тебе понравилось. — она неожиданно положила голову ему на плечо. — Сколько раз повторять, что я не разрешал так обращаться ко мне. И что вы делаете? Вы что, пили? — Северус, чего ты так разбушевался? Мы уже четыре года знакомы, думаю можно уже перейти на имена. — Мордред, вы даже бокал не брали, где вы успели? Когда спокойная мелодия закончилась и «Ведуньи» заиграли новый танец, веселый и быстрый, Северус слегка поддерживая Эверли за талию, кивнул Дамблдору в сторону выхода. У двери в комнату они остановились. — Скажите пароль. — недовольно сказал Снейп. — Изабелла. — буркнула девушка, откуда-то из-за плеча Северуса, к которому привалилась. Мужчина решил не заострять внимание на странном пароле.       Дверь со скрипом отворилась и Эверлена плюхнулась на диван. Мужчина, развернувшись, уже отправился к выходу, как его окликнули. — Северус, ну останься, пожалуйста. — со стоном умоляла она. — Да когда же вы успели так? — снова поразился он, — Я вам не нянька, чтобы сидеть с вами.       Эвер кое-как встав, взяла его за руку и потянула на диван. Снейп устало вздохнул сел на диван и попросил у домовиков чай. С боку, обхватив его правую руку, положила ему голову на плечо Эвер. — Знаешь, вся моя жизнь это череда неприятностей. У кого то в жизни бывают черные полосы, но они проходят. А у меня нет. Вся моя жизнь это черный омут, все больше и больше затягивающий меня в бездну. — с каждым словом из ее глаз катились слезы, но она не рыдала. Ее лицо оставалось спокойно. Мужчина удивленно посмотрел на нее. Он ожидал пьяного бреда, а не откровенностей. — Я не могу ничего изменить. Я потеряла все, абсолютно все, что имела. Всех кого любила, кем дорожила.- она уткнулась ему в шею, — Но месть? Даже если я смогу отомстить, ничего же не изменится. — Но ты будешь знать, что он больше никому не причинит боли. — тихо вставил Снейп.       Он чувствовал себя странно. Начнем с того, что он даже не представлял, что у такой сильной и уверенной девушки, может быть такое состояние, слабость. Северус погладил ее по волосам и заметил, что она уснула. Он донес ее до кровати и уложил. У выхода из комнаты он оглянулся. — Только отомстив, можно покинуть этот мир спокойно.