I hate you

      Большой зал был, как всегда, великолепен и подготов­лен для традиционного банкета по случаю начала семе­стра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч све­чей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов расселись студенты, оживленно переговариваясь. На возвышении восседали профессора. Эверлена, приехавшая вместе с учениками, направилась к пустому месту с правой стороны от директора. Она была чернее тучи. Светлые брови сдвинуты, в глазах — напряженная задумчивость, губы плотно сжаты, костяшки на руке с тростью белели. После распределение, приема пищи, Дамблдор решил объявить: — Те­перь, когда мы все наелись и напились, я должен еще раз по­просить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. — Что? Как? — ахнул весь зал. —Это связано с событиями, которые должны начать­ся в октябре и продолжиться весь учебный год, но уверен, что вам это доставит истинное наслаж­дение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе… Внезапно грянул громовой раскат и двери большого зала распахнулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох. Он откинул капюшон, тряхнул темными с проседью волосами и пошел к пре­подавательскому столу. Каждый сантиметр его лица был покрыт рваными шрамами, один темный глаз был нормальным, но второй большой, круглый и голубой. Этот мужчина подошёл к Дамблдору, и пожав ему руку, сказал пару слов, которые никто не расслышал. Незнакомец направился к свободному месту от Эверлены. — Позвольте представить вам нашего нового препода­вателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объя­вил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм.       По залу пробежались шепотки. Но Грюм, совершенно не обращавший ни на кого внимания начал трапезничать, бешено крутя своим голубым глазом. Дамблдор вновь прокашлялся. — Как я и говорил, — он улыбнулся множеству сту­денческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громад­ным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хог­вартсе состоится Турнир Трех Волшебников. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с оконча­тельными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Бес­пристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галле­онов.       Теперь в большом зале зашумели все, от такой новости. Кто-то кричал о том, что хочет поучаствовать, кто-то не горел желанием. Дамблдор вернулся на свое место. Ещё в тот момент, как директор объявил о Грюме, Эвер начала беседу. — Аластор! — почти вскрикнула она. Эверли была очень рада видеть старого знакомого. Именно он научил ее многим боевым заклинаниям, которые она знает. — Профессор Бентхайм. — приветствовал он ее, вздрогнув на своем имени. — Рада видеть тебя в относительном здравии. — чуть нахмурив брови сказала она. Ей показалось очень странным такое к ней обращение. — Как молодое поколение? — В Аврорате? — Грюм прокашлялся и, хлебнув из плоской фляги, продолжил. — Балбесы они. Ничего путного из них не выйдет. Эверлена скосила глаза на его правую руку. На нем не было кольца. Золотого кольца, с янтарным камнем в котором было противоядие от большинства ядов. Она подарила его после пары десятков учебных дуэлей с ним. Кольцо привязанно на крови хозяина так, что оно не может потеряться, как и сняться. Вдруг ее взгляд заметил нервное постукивание Аластора здоворой ногой, почти незаметное движение плеч, словно ему было некомфортно в своем теле. О черт. Ещё он обратился к ней «Бентхайм», как не говорил никогда. — Аластор, — он снова дернулся. — А где кольцо, которое я тебе когда-то подарила? Эвер произнесла это небрежно. — Кольцо? Я оставил у себя, не думаю, что нужно было брать его с собой.       В ответ Эверлена только покивала. Ну что же, теперь она убедилась, что это не Аластор, а определено кто-то другой. Да ещё и пьет постоянно из своей фляжки наверняка зелье.       Когда ужин подходил к концу, Эверлена, встретившись глазами с Дамблдором, послала ему мысль о том, что нужно поговорить. И встав, удалилась.

***

      В своем троноподобном кресле сидел директор Хогвартса и ждал. Половина приборов в его кабинете немного поломалась под давлением его магии. Он беспокоился, так как у Эвер было что-то срочное и не очень радостное. С очередным громом и молнией дверь в его кабинет распахнулась, и в нее так же как и на ужине Грюм, влетела Эверлена. — Лора… Лимонную доль…? — попытался утихомирить взбунтовавшуюся магию девушки, но она его перебила. — Альбус, это не Аластор! — О чем ты говоришь? — О том, что это кто-то под оборотным. Он вел себя, как будто не знаком со мной, у него не было неснимаемого кольца. — Давай успокоимся.. — Как тут успокоиться? Непонятно кто проник в школу под видом профессора и будет учить детей? Он опасен! — Мне тоже он показался не таким, как раньше. Но что нам делать? Пока он не причинил вреда ученикам то, пусть находится в школе. — Ты серьезно? Он может быть сторонником Лорда! — Но у нас сейчас все равно нет выбора. — Тоесть ты предлагаешь смириться и ждать, пока он покалечит детей? — Нет, дорогая, остынь. Никто не даст покалечить детей. — Я полагаюсь только на твое благоразумие. Надеюсь, ты не пожалеешь. — взмахнув мантией, она вышла из кабинета.

***

      Нечто огромное, куда больше метлы, нет, целой сот­ни метел, летело по иссиня-черному небу, быстро увели­чиваясь в размерах. Темная тень все увеличивалась и приближалась к ним. Свет, выбивающийся из окон Хогвартса, озарял огромную синюю карету, которую тянули золотые кони с белыми гривами. Из кареты вышла женщина, повыше Хагрида. У нее была оливковая кожа, орлиный нос и пучок темных волос.       Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Мно­гие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть ве­ликаншу. Вслед за ней вышли девушки в одинаковых голубых костюмах. Они сразу притянули все взгляды. Вейлы. Когда все дамы Шармбатона покинули карету, а она уехала, чёрное озеро затряслось. Выплывая из него, начал прорисовываться огромный корабль. Вышли из корабля высокие, стройные парни в меховых шубах и посохами. Увидев в их числе Виктора Крама, девчонки завизжали, а парни уже продумывали план, как подобраться к нему поближе и пообщаться о квиддиче. Взгляд Эверлены скользил по каждому, пока не остановился на директоре Дурмстранга. Дамблдор захлопал и пожал мужчине руку.       Каркаров был высокий, с черными до плеч волосами с проседью и длинной бородкой. После расшаркиваний с Дамблдором Каркаров наткнулся на внимательный взгляд. В его синих глазах вспыхнуло узнавание, а лице мелькнуло изумление, но он взял себя в руки. — Игорь Каркаров. — сказал он и протянул ей руку. — Эверлена Бентхайм, будем знакомы. — также по русски ответила она и протянула в ответ, но он подхватив, легко оставил поцелуй на ее кисти.       Эвер растянула губы в фальшивой улыбке, напряжённо следя за каждым его движением.       После эффектных выступлений двух школ парни Дурмстранга сели за слизеринский стол, а девушки Шармбатона за стол Рэйвенкло. За преподавательским столом неуютно было видимо только Бентхайм под пристальными взглядами Каркарова, беседующего с Бегменом. Отвлек всех от разговоров, поднявшийся директор. — Торжественный миг приблизился.— Дамблдор ог­лядел, улыбаясь, обращенные к немулица. — Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как вне­сут ларец, я хотел бы коротко объяснить правила нынешне­го Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества. А также Людо Бэгмена, на­чальника Департамента магических игр и спорта. Зал захлопал. — Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Тур­нира, без устали работали несколько месяцев, — продол­жал Дамблдор. — И они войдут в судейскую бригаду, ко­торая будет судить состязания. — Филч, — улыбнулся он, — ларец сюда, пожалуйста.       Филч, который до этой минуты прятался где-то в даль­нем углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустирован­ный жемчугом. — В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оце­нивать по тому, как они справились с очередным состя­занием. Чемпион, набравший во всех турах самое боль­шое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристраст­ный выборщик — Кубок огня. Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. — Желающие участвовать в конкурсе на звание чем­пиона должны разборчиво написать свое имя и назва­ние школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им дается на размышление двадцать четы­ре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет.       В зале поднялся шум. Громче всех были близнецы Уизли, обсуждающие как обмануть возрастное ограничение. Кивнув Дамблдору, Эверлена поднялась и направилась в свои апартаменты. — Эверли! — догнал ее Каркаров. — Мистер Каркаров? — Эверли, ну что же ты так. Давай по нашему! — Игорь Дмитриевич? — очередная фальшивая вежливая улыбка. — А можно и просто Игорь. — мужчина пытался разглядеть хоть что-то в ее глазах. — Мы можем поговорить у тебя? — Я не думаю, что у нас есть причина для общения. А сейчас я спешу, нужно подготовить тему на завтрашние уроки. Приятного вечера и до завтра. Летящим шагом она завернула за угол, оставив Каркарова в бессильной ярости и сожалении сжимать кулаки.