We found each other

Вокруг тишина и темнота, состоящая из пустоты, которую Бэкхён до дрожи боится, ведь там неизвестность, которая сводит его с ума. Страх поедает Бёна, смакуя его, растягивая своё наслаждение, питаясь его боязнью. А Бэк только рад подпитать его своей беспомощностью и ужасом. Ну, как рад...Он просто слишком беспомощен, чтобы противостоять этому. Прямо перед носом зажигается свет. Неясно откуда, где-то сверху. Он освещает небольшой деревянный стол, на котором разбросаны шесть цветных карандашей, шесть нетронутых альбомных листов и седьмой, на котором коряво нарисована женщина. Женщина с пучком на голове, в длинном чёрном платье с высоченным воротником, с диким взглядом и перекошенным ртом. Рисовал ребёнок — вывод на основе неаккуратности рисунка. Кривой контур фигуры женщины, черт её лица, наряда, пустые места, оставшиеся в результате неумелой раскраски. Этот ребёнок Бэкхён. По сей день он ненавидит всё, что только связано с рисованием, так как это ему напоминает его мать и её агрессию, а ещё обжигающие лицо пощечины. Она любила называть его ничтожеством, которое, как говорила, не способно даже на самый простой рисунок. Бэкхён, на свой страх и риск, взял лист с рисунком в руки, подробнее рассматривает его и замечает, как нарисованная женщина начинает двигаться; рот растягивается в устрашающей кривой усмешке. Это не галлюцинации, а очередной кошмар. Легче от этого не стало. — Ты всегда был плох во всём, Бэкхён. Ты всегда разочаровывал меня. Рисунок выпал из рук куда-то в бездну. На секунду в пространстве повисла тишина, а на ничтожно-малом, освещённом островке этой бесконечной тьмы, Бён чувствовал себя загнанным в ловушку. Он не знает, что там за пределами света и не хочет знать. Ему страшно, даже чертовски страшно. Фантазия делает зарисовки различного рода монстров, которые там, возможно, обитают. Но уж лучше самые уродливые и пугающие монстры, чем мать, которая продолжает высасывать из своего сына последние силы, каждым своим появлением в кошмарах доказывая, какой он никчёмный, что спустя столько лет не избавился от своих страхов. Из темноты к напуганному парню медленно тянется рука. Ледяная, костлявая и бледная рука матери. Бэкхён начинает пятиться назад, выпучив глаза и натыкается боком на край стола. Он останавливается, и ему по лицу прилетает пощёчина, от силы которой юноша рухнул спиной на стол. Грубая, унизительная, отражающая всю его ничтожность пощёчина. Бён ничего не сможет сделать в ответ, ведь это его мать. Он хватается за щеку, которая неприятно ноет, которая нагрелась от удара и, наверняка, сильно покраснела. Он вновь погрузился в детство, почувствовал себя маленьким ребёнком, рождённым лишь для того, чтобы его унижали и постоянно тыкали лицом в его немощность, жалкость и бездарность. Но он ведь ребёнок. Был... Сейчас он уже сформировавшаяся личность, но, увы, с остатками не заживших ран прошлого, и боязнью сна. — За что? — всё также держась за пострадавшую часть лица, как раньше, в детстве, тяжело дыша, интересуется Бэкхён. Его это не интересует — мучает. — За то, что боишься. Бэкхён ничего не понял. Во сне его мыслительные процессы, как и у всех нормальных (в случае с ним спорный момент) людей, работают иначе. Он не способен думать здесь, в своём сне, окутанный страхом и обидой. А ещё и замечая, как рука вновь замахивается. И он готов. Он смотрит прямо на руку матери в полной готовности принять ещё удар и ещё. Испытать с детства знакомую боль, затупившуюся и подзабытую со временем. Она сейчас прочувствуется им по-новой. Но рука едва касается лица парня, как её отхватывает и отбрасывает другая. Сильная, крупная, заставляющая чувствовать себя защищенным. Бэкхён просыпается. Бён испытывает всё те же омерзительные ощущения, что и после прошлых кошмаров. Он не выдерживает сидеть на взмокшей от пота кровати и встаёт в ванную, попутно зажигая везде свет. Смывая с себя последствия приснившегося ужаса, Бэк отчаянно откидывает голову на холодный кафель, тяжело выдыхая. Единственное, что позволяет не падать духом — не такой страшный конец кошмара. Его что-то или кто-то спасает от матери. Но кто или что? Так или иначе Бэк благодарен этой помощи. Он бы, наверное, свихнулся окончательно, если бы кошмары, наоборот, стали более жесткими и ужасающими в этой квартире. Но всё оказалось с точностью до наоборот. Что не может не радовать, ведь обычно всё заканчивалось тем, что Бён был в шаге от убийства матерью. Закончив принимать душ, парень пошёл заваривать себе крепкий кофе. Неприятный осадок ото сна, от которого, как Бён надеялся избавиться, пока будет принимать тёплый, расслабляющий душ — остался. Неприятно. Переливая ароматный горячий напиток из турки в кружку, парень лениво и нехотя откусил кусочек батончика, купленного неизвестно когда, который из-за отсутствия аппетита, ждал своего часа длительное время и, вероятнее всего, стал невкусным. А что делать? Аппетита по-прежнему нет, но желудок просит еды, разбавляя тишину своим урчанием, напоминая о своём, вообще-то, наличии. Юноша часто забывает поесть... Бэкхён открыл окно, включил классику, развалился на диване и, без капли аппетита, редко надкусывая батончик, в основном потягивая ароматный кофе, бездумно пялится на мир за пределами его квартиры. Серое небо, за окном моросит дождик, на улице людей мало, всё только просыпается — идеально. Посредством звучания фортепиано, мысли о кошмаре постепенно сменялись на более приятные. О Чанёле. То, как Бэк вцепился в мужчину — не удивительно, так как он единственный, за последние лет пять, если не за все двадцать, вызвал у парня фееричные эмоции, перевернул внутри все с ног на голову. Мысли о нём заставляют Бэка невольно улыбаться и ощущать неизвестное ранее тепло, разливающиеся где-то внутри, на уровне кишечника. И вообще-то, ещё вчера Бён дал обещание всё же зайти к соседям на ужин, что обещал ещё где-то неделю назад. На протяжении этой недели Бэк также плохо спал, его лицо сильнее помрачнело от недосыпа, и состояние овоща усилилось. Но тем не менее, думать о Чанёле с идиотской улыбкой на лице, он не перестал. Особенно после того, как они более-менее стали контактировать и, между прочим, повторно Бёна позвал в гости, непосредственно сам Пак Чанёль. Это было вчера, когда юноша, вновь разбуженный ночными ужасами, не смог уснуть и почувствовал сильное чувство голода, которое послужило причиной для раннего похода в круглосуточный магазин. Этим утром Бэкхён не собирался прогуливаться с утра, как делал это несколько раз ранее, а вышел исключительно в продуктовый. И на выходе из здания, прямо у припаркованной иномарки Чанёля, он встретил, непосредственно, его самого. И удивился. Пак курил и, заметив вновь взлохмаченного, с виду измотанного и не выспавшегося соседа, выпустил сизый дым из легких, откидывая бычок сигареты в сторону. Стоит смотрит. В белой рубашке, черных брюках и кожаных туфлях. В чистых! Наверное он каждый день пыхтит над раковиной по минут сорок, чтобы довести туфли до такого шикарного состояния. Бэк поклонился в качестве приветствия и замедлил шаг, проходя рядом с мужчиной. Челка, падающая на глаза, развивалась на ветру, от чего Чанёль нахмурил брови, явно раздражаясь тем, что сейчас станет лохматым. Но, как только юноша подошёл ближе, складка меж бровей разгладилась, и Пак сделал лицо попроще. — Бессоница? — с усмешкой начал Пак. Для чего интересуется? Таким размеренным, успокаивающим тоном. — Голод, — Бён широко улыбнулся. Не сдержался. Решил продолжить игру в существительные. Мужчина вновь усмехнулся. — Ёнсо никак не успокоится, — Чанёль засунул руки в карманы пальто, нахмурился и осмотрелся, — упрашивает меня позвать вас к нам на ужин. Бэкхёну стало неловко. Он всё же поступил некрасиво, дав обещание зайти в гости, отложив свой визит на неопределённый срок. Видимо, он чем-то понравился жене Чанёля. Жаль, что не самому Паку... Хотя возможно, что она просто собирается найти общий язык с единственным соседом на этаже. — Я... — Бэк запнулся и занервничал. Как он будет сидеть с Чанёлем за одним столом? С ума сойдёт. Наверное, как и сейчас, слушая внимательно его голос и бездумно осматривая с ног до головы, как в последний раз. Потерял дар речи. Какой же Пак красивый... И только когда мужчина вопросительно задрал бровь, парень выпал из транса в реальность. — Конечно! Прошу прощения, что не зашёл раньше. Буду рад. — Тогда завтра вечером. Бён тем же утром ещё купил коробку конфет и красное вино. Конфеты взял свои любимые, а в алкоголе он особо не разбирается, поэтому воспользовался услугами продавца-консультанта, который посоветовал вино Бэку на свой вкус. Интересно, оценит ли вкус консультанта Чанёль? Бэкхён вчера ещё много думал над тем, с какой совестью он войдёт в дом соседей. Втрескался в женатого мужчину и теперь, по приглашению его жены, он собирается всё-таки идти. Не то чтобы у Бэкхёна в планах попытки разрушить семью — нет. Ему просто самому будет тяжело находиться рядом с Чанёлем. Он даже не представляет, какой степени тяжести ему предстоит испытать неловкость. Скорее всего, он просто будет нести какую-то ахинею и говорить бессвязно, мысленно пуская слюни на мужчину. А ещё и в присутствии его жены. Совестно. Но, к счастью, о глупой влюбленности Бэкхёна никто, кроме Чондэ и его самого, не знает. Хоть так будет проще. Хотя если бы кто-то из женатиков знал, вряд ли бы позволили себе позвать соседа на ужин. И как бы Бён в мыслях не уговаривал себя всеми способами избежать мучительного ужина, вторая часть его мыслей была забита только мужчиной и ожиданием скорейшей встречи с ним. Хочется вновь улыбаться ему, перекидываться словами, слышать его голос и аромат. Бэк рассчитывает услышать какие-нибудь истории о жизни Чанёля — о его прошлом, о настоящем. Хочется вообще поужинать с одним лишь мужчиной, без жены, слушать и слушать его рассказы, но... Но есть масса «но»: НО, он женат, НО, он явно намного старше Бэкхёна, НО он стопроцентный натурал и тому подобное. Аж печально стало. Допив свой кофе, Бэк подскочил с дивана, не желая оставаться на съедение мыслям и подбежал к шкафу с одеждой, измученный вопросом «что надеть?». Парень на самом деле долго размышлял над этим вопросом, прикидывал в голове различные варианты образов от «слишком празднично» до «слишком просто». И наконец пришёл к заключению. Бён выбрал чёрные брюки, к ним сверху синий свитер под горло, который всё же прикрывает бёдра парня, так как послушать Чондэ — значит всё же пойти на ужин с целью посветить задницей перед мужчиной. Нет. Бэкхён себе такого не позволит. Это ужасно, он ведь и правда не собирается лезть в семью. Ему проще тихо, самостоятельно, у себя на уме любить, возможно страдать, ведь черт его знает, что там дальше. Вдруг придётся и пострадать. Но! Но страдать он будет один. Пусть лучше всё когда-нибудь пройдёт само собой, но вдоволь насладиться Чанёлем, его красотой, голосом, взглядом — Бэкхён обязан. Сам себе обязан. Он этого хочет. Поэтому с нетерпением ждёт вечера и ужина. Юноша твёрдо решил жить сегодняшним днём и сегодняшними желаниями, даже если когда-то будет жалеть. Какая разница, что там в этом будущем, которое нам неизвестно, на которое мы даже не можем делать какие-либо ставки, ведь время самостоятельно расставляет всё по местам. Мы подвластны времени, а не оно нам. Поэтому чёрт с ним, Бён Бэкхён идёт пускать слюни на Пак Чанёля! И это больше не под вопросом, а железобетонно!

***

Днём Бэкхёну удалось вздремнуть. Жалкие тридцать минут, но зато это далеко не жалкий, огромный шаг на пути к победе над кошмарами. Осчастливленный случившимся, парень звонит другу и скорее обо всем сообщает. Чондэ конечно обрадовался за него, минут десять хвалил за храбрость духа и отвагу, ведь трусишка Бён смог поспать. Бэк на протяжении ещё одного доброго десятка минут радостно что-то верещал в трубку, а Ким спокойно выслушивал. После чего обещал перезвонить, так как куда-то торопился. Но вот куда именно — не сказал. Заинтриговал Бэкхёна и просто сбросил звонок. Но Бэк не стал терзать себя догадками и решил поделиться своим счастьем ещё с отцом. Пока идут гудки, парень надеется на наличие у него свободного времени для телефонного разговора с сыном. И судя по ласковому «Алло», оно у отца имеется. — Па, ты не представляешь, что сейчас произошло! — затараторил юноша. — Я проспал тридцать минут без кошмара! — Я рад за тебя, Бэкхён. Очень рад! Как ты поживаешь? Как первая неделя на новом месте? — засыпал вопросами отец, искренне желая узнать о происходящем в жизни сына. — Пока всё хорошо, — Бэк замялся, в голову полезли мысли о Чанёле. Отцу не хочется говорить, несмотря на то, что он в курсе ориентации сына. — Почему так неуверенно, Бэк? Что-то случилось? — родительское сердце чувствует. — Я всё также плохо сплю и просыпаюсь посреди ночи, — надо же как-то свести тему. — Бэкхён, ты у меня сильный сын, раз отклонил моё предложение сходить к специалисту, причём хорошему. Если ты решил, что справишься сам, так не сдавайся и сделай это. Я верю в тебя, мой мальчик, и всегда готов помочь. Вопрос с врачом ещё не закрыт. — Спасибо, пап, я люблю тебя. Даю слово, что сделаю всё возможное. — Не сомневаюсь, сын. Бэкхён ещё немного поговорил с отцом о проживании в квартире; что сама жилплощадь ему нравится, кроме воспоминаний связанных с ней. На что отец ответил, что ему искренне жаль за то, что его сыну пришлось пережить когда-то ад. Но за что извиняться ему, если он наоборот делал всё возможное, чтобы когда-то сделать счастливым своего сына. Бэкхён невероятно сильно его любит и также сильно благодарен.

***

Время близится к восьми. Бэкхён причесал волнистую челку, которая никак не хотела укладываться, пригладил ладонью вымышленные складки на синем свитере, после чего улыбнулся себе в отражении, взял вино, коробку конфет и направился к соседям. Он очень нервничает, но то, что за сегодня произошло, не выходило из головы, заряжая парня только позитивными эмоциями. А ещё и предвкушение предстоящей встречи с мужчиной, в его же квартире, просто выворачивало наизнанку от радости. Мысли об этом вызвали внутри Бэкхёна ощущение тепла, окутавшее все тело с ног до головы, заставляющее руки мелко дрожать. Он стоит у двери и неуверенно тянется к кнопке звонка, резко останавливаясь. За дверью слышится неразборчивый гул голосов — внутри общаются на повышенных тонах. Бёну стало неловко, он хотел развернуться и уйти, но подумал, что так будет вдвойне некрасиво, он ведь обещал зайти. И причём обещал два раза. Поэтому, сделав вид, что ничего не заметил, неуверенно нажал на звонок. Гул стих, послышались шаги. Дверь открыла Ёнсо, которая широко улыбнулась соседу и пригласила пройти внутрь. Мастерски не подавала виду, что что-то не так. Может их семья — это одна сплошная иллюзия счастья, любви и взаимопонимания? Быть может, что они просто хорошие актеры, играющие спектакль «Семейная жизнь». Это ужасно, но Бён надеется на это. Если бы он только мог сделать Чанёля счастливым... Квартира у них больше, чем у Бэкхёна. Также две комнаты, но больше по квадратным метрам и намного просторнее. Внутри светло, интерьер выполнен в золотых, светло-коричневых тонах. Кожаная, видно, дорогая мебель; в гостиной цепляют внимание зеркальный потолок и огромный телевизор. Бён стал чувствовать себя ещё мельче. Он словно мышонок, выползший из норки, чтобы бродить по квартире и изучать её. Вообще, главный вывод, который сделал для себя Бён на основе интерьера квартиры — Чанёль фанат светло-коричневого, бежевого и золотого цветов. Что его одежда, что квартира — всё одних цветов. Неуверенно шагая внутрь, парень свернул на кухню, а девушка следовала за ним. Чанель нашёлся на кухне. Он выкручивал пробку из бутылки вина, после чего, заметив чьё-то присутствие, перевёл взгляд на Бэкхёна. У него аж ноги ватными стали. Он встретился взглядом с мужчиной и неловко закусил губу изнутри. Чанель молча указал ладонью на стул прямо напротив него, от чего парень сильнее заволновался. Прямо напротив? Это пытка. Приятная пытка, между прочем. Бён послушно кивнул и сел. К его счастью, в кухню влетела Ёнсо, держащая в руках вино и уже открытую коробку конфет. — Бэкхён, как вы угадали? Я обожаю конфеты с клубникой и фундуком! — девушка аж пальцы облизывала от удовольствия, кушая конфету за конфетой, а Бэк в ответ лишь тепло улыбнулся. — Ёнсо, поешь пока нормальной еды. Чанёль строг с ней. По нему ясно видно, что он в недобром расположении духа, что скорее всего является результатом ссоры, которую Бён застал. Увы. Из-за настроения мужчины, ему самому становилось не комфортно, он словно не в своей тарелке. А вот девушка, напротив, отлично держится, улыбается и, несмотря на замечание, с аппетитом продолжает есть конфеты. Ей, видимо, было всё равно на конфликт. А вот Пак загнался. Чан кинул короткий взгляд на юношу напротив, а тот невольно напрягся, что вызвало странную, такую же короткую, как и взгляд, усмешку у мужчины. Бэк моментально растерялся, напрочь замолчал, от чего становилось более неловко, ведь он не помолчать пришёл. А что говорить, когда поперёк горла ком встал, образовавшийся из-за взглядов Чанёля. Каких-то двусмысленных. К огромному облегчению, общительная Ёнсо начала что-то рассказывать, что Бэкхён пропускал мимо ушей, и раскладывала различные соусы к говядине. Юноша взял небольшой кусок мяса, положил себе в тарелку, а дальше, подобно "мамочке", за ним начала ухаживать девушка, накладывая в тарелку Бэка побольше говядины, тушенных овощей и риса. Бён так давно не ел нормальной домашней еды, что уже предвкушает, как его организм обрадуется. Но правда столько, сколько наложила ему в тарелку Ёнсо, он вряд ли съест. Такого количества еды ему бы хватило аж на три дня точно. Быть может больше. Подчерпнув ложкой рис, Бэкхён положил на его сверху кусочек говядины, которую промокнул в остром соусе. Тем временем Чанёль без аппетита жуёт говядину, перебирая в руках металлическую палочку для еды, о чём-то размышляя. Хотелось бы Бэку узнать о чём. — Ёнсо, вы очень хороша в готовке! — с наслаждением прожевывая еду, нарушил тишину Бён. — Это Чанёль! — бесцеремонно тыкнула пальцем в мужа, — Я не умею готовить, а он в этом деле лучший! Бэк замялся, его голос стал тише, он сосредоточил всё своё внимание на мужчине, который молчит и слишком явно ждёт, когда Бэкхён что-то скажет. А он скажет. Как упустить возможность заговорить с ним, даже если он жутко стесняется. — Вы...эм, — долгая пауза. Давай, Бэкхён, выгляди как можно тупее. — Хорош в готовке. Верно? — вновь короткая ухмылка. — Да, я просто... Кто-нибудь спасите Бэкхёна от этого позора. Он опять затыкается, не знает, что сказать. Что «просто»? Мозг молчит в ответ, он сейчас занят вопросом «Слишком ли глупо выглядит сейчас Бэкхён в глазах Чанёля?». Тишина затягивается, Чанёль словно дыру в нём сверлит. Бён хочет провалиться. Очередной раз героиней вечера, спасительницей юноши становится Ёнсо. — Бэкхён, Вы живёте один? — разрывая тягучую паузу, девушка переключила своё внимание на Бэка, закончив жевать. Ёнсо, возможно, о чём-то размышляла, судя по её отрешенному выражению лица, и видимо, упустила момент Бэкхёновской демонстрации своей глупости и безграмотности, потому что он только «эм-кал», «я-кал», удерживал какие-то паузы, а его заключительное «Я просто»... Это всё Чанёль на него так действует; его взгляд и привычка хмуриться. — Пока да, — Бэк откашлялся, так как слишком неожиданно разговор свернул прямо на него, а ещё и после короткого диалога с Чанёлем. — на "ты", я ведь младше, — неловко улыбнулся, проглотив еду. Ему легче концентрировать внимание на девушке и делать вид, что не говорил недавно, как отсталый в развитии, чем продолжать загоняться по этому поводу. — Отлично! Тогда и тебя попрошу о том же! — заулыбалась Ёнсо. Она строит юноше глазки? — С кем ты планируешь жить? Слащавая улыбка не сходила с миниатюрного лица девушки, чьи вопросы успели надоесть Бэкхёну. Он рассчитывал послушать о Чанёле, который молчит, как рыба, что очень бесит, кстати, а не свою биографию рассказывать. Видимо, его желания не входят в планы любопытной соседки. Но ей простительно, ведь она — его спасательный круг в океане сегодняшнего ужина. — С другом, вероятнее всего. Если я не справлюсь сам с... — Бэкхён резко замолчал. Оговорился. В подробности своей жизни, касаемо боязни снов и ночных кошмаров, он точно не хочет посвящать соседей. Но как чувствует, что ему не отвертеться от этого, замечая как девушка уже побольше воздуха в лёгкие набрала, норовясь задать вопрос. Чанёль всё также молчит, как партизан, но слушает диалог беседующих очень внимательно, потягивая вино и изредка отправляя в рот мелко нарезанные куски говядины. Если нет аппетита, зачем он давится? Бён стыдливо строит догадки, что Чанёль сейчас, наверное, думает о том, какой Бэкхён тупой, не умеющий нормально разговаривать. Хотя...может он думает о конфликте? Бэкхёну хочется залезть в его голову, лишь бы не мучиться доводами. — С кошмарами, галлюцинациями, видениями? Исходя из перечисления, Бён сделал вывод, что соседи что-то знают. Но откуда они могли узнать? Бэк даже не заикался на этот счёт. Стало неловко, захотелось просто встать и уйти, но это будет некрасиво. Жаль, что Ёнсо не задумывается над тем, что красиво, а что нет. — Ты бестактна, — обратился к жене Пак, наконец прервав своё молчанье, расправив плечи и складывая руки в замок. — Можешь не говорить ничего, если не считаешь нужным, — обратился к Бэку. Он теперь тоже с Бэкхёном на "ты", аж мурашки. Бён на секунду почувствовал себя каким-то близким Чанёлю, раз тот за него вступился, заставляя жену чувствовать неловкость, прямо как Бэк сейчас. Хотя вряд ли Ёнсо неловко, ибо она упрямо улыбается, показывая всем своим видом, что ей плевать, что там думает или чувствует Бэк, ведь ей интересно узнать...Но теперь, парень решил, что поверхностно изложит о своём недуге, ведь ему стало тоже интересно, откуда в голове Ёнсо зародились мысли о кошмарах. Как она смогла так метко попасть? — Всё в порядке, — мягко улыбнулся юноша Чанёлю, но смотря в тарелку. — Ёнсо права, меня мучают кошмары и...— Бэкхён закусил губу. — У меня боязнь сна. Ненавижу приближение ночи. Это всё, что я хочу рассказать. — Бён удержал короткую пазу, рассматривая выражения лиц собеседников, которые выражали спокойствие, в случае Чанёля, и шок, в случае Ёнсо. Видимо, девушка столкнулась с таким впервые. — А как Вы догадались? — осторожно поинтересовался Бэкхён. — Ты кричишь ночью, нам слышно; мешки под глазами; постоянно бледный и лохматый, — Чанёль говорит монотонно, спокойно, словно это норма. В это время Ёнсо молча рассматривает Бэкхёна, выпучив глаза, видимо сверяя слова мужа с реальностью. Неужели всё так плохо? — Прошу прощения, я не в силах это контролировать, — Бэк опустил взгляд в тарелку и копнул палочкой рис. У него пропал аппетит. Теперь его кошмары мешают не только его жизни, но ещё и жизни соседей. А особенно он печётся о Чанёле. Мужчина, наверное, плохо спит из-за него. — Всё нормально, просто не пускай на самотёк. Обратись к специалисту. Это проявление заботы? Как влюблённому рассудку Бэкхёна это расценивать? Он не выдерживает его взгляда, его аромата, его хриплого голоса, его тона, а теперь и эта забота с неба свалилась. Скорее всего это просто добрый совет, но Бён одурманен, он воспринял это иначе. — Спасибо. Юноша набрался отваги и посмотрел прямо в глаза Чанёлю, благодарно улыбаясь, удерживая зрительный контакт с ним, как возможно дольше. Мужчина пристально смотрит в ответ, хмурясь. В его глазах не читается злость. Скорее всего некое непонимание, сомнение и неуверенность. Но с чем это может быть связано?

***

Бэкхён ушёл к себе в квартиру только в одиннадцатом часу ночи. После неловкого и неприятного разговора о кошмарах и напрягающего зрительного контакта с Чанёлем, всё пошло как по маслу. Бэкхёну удалось показать свою лучшую и самую любимую сторону: он много шутил, вызывая дикий смех у девушки, а у Чанёля лишь редкие, короткие ухмылки, которые ловил взглядом, жадно наслаждаясь. Рассказал немного о себе, об учёбе, особо не вдаваясь в подробности, так как полностью открываться он не любит, также много чего полезного для себя узнал о браке соседей. Как оказалось, Ёнсо лишь на год старше Бэкхёна. Она, непременно, выглядит очень молодо, как большинство кореянок, которые в 30 могут выглядеть на 18, но её возраст стал для парня неожиданной и шокирующей новостью. Между Чанёлем и Ёнсо разница — 17 лет. Видимо, ему нравятся юные девушки. Жаль, что не юные парни. Но это так...Лишь маленькая обида Бэкхёна на вкусы Пака, которую он пригрел внутри себя. Ах, если бы он был в его вкусе...Особо не отдаляясь от темы брака — оказалось, что Ёнсо была студенткой Чанёля, когда тот временно заменял какого-то из преподавателей, отсутствующего целый семестр из-за проблем, в которые самого Чанёля не посвящали. "Надо было идти в медицинский" — пронеслось тогда в голове Бэкхёна. А чего ещё жалеть? Так или иначе, Чанёль, по всей видимости, натурал, поэтому никакое поступление, когда-то тогда, в медицинский, не помогло бы Бэкхёну. И когда юноша уже направлялся домой, Ёнсо, расплываясь в солнечной улыбке, просила зайти его к ним ещё раз, так как он ей понравился. А именно, как она говорила, ей понравилось его чувство юмора, рассказы и заразительный смех. Вновь навестить соседей в ближайшее время Бэк вряд ли осмелится. Эмоций, заработанных за этот вечер, ему сполна хватит на месяц точно. Обо всём случившемся Бэк, конечно же, сразу доложил другу, написав тому СМС, боясь разбудить, ведь Чондэ, в отличие от Бэкхёна спит много и ложиться рано. Но на этот раз, на удивление, Ким моментально прочёл сообщение, после чего сразу позвонив Бэку. — Поздравляю тебя, друг мой, ты скоро станешь его новой женой! — Чондэ захохотал на том конце, заставляя друга невольно краснеть. — Если то, что ты говоришь про его взгляды на тебя — правда, то ты, скорее всего, втрескался взаимно. — Он женат!!! — Бэкхён уже вряд ли сможет докричаться до Кима, донести до него этот факт, ведь он опять за своё. Упрямый, как баран. — Жена не стена... — друг обречённо выдыхает, он устал толдычить Бэкхёну одно и тоже. Вот сам Чондэ, например, не побрезговал бы и семью разрушить ради своего счастья. Он по жизни лютый эгоист, ему, в случае Бэкхёна, было бы совершенно всё равно на то, женат его предмет воздыхания или нет. Ким бы просто действовал. Начал бы как-нибудь совращать, возможно даже сразу бы обо всём сказал и полез целоваться. Такой он человек, натура у него такая. А Бэкхён совсем другой. Бён не хочет мешать чьей-то жизни, а тем более ее рушить, оставляя кого-то несчастным. Совсем не в его стиле. И поэтому ему легче ныть, постоянно думать о человеке, любить его, самому страдать, нежели заставлять страдать кого-то. Это его чувства, и он не хочет их навязывать. — Ой, ладно, хрен с ним... — устал уже говорить об этом, а ведь впереди ещё целая ночь, чтобы думать, — Расскажи лучше, что у тебя там? — А, точно! Я с твоим противостоянием соседской гетеросексуальности уже и забыл, — Чондэ вновь засмеялся, заражая смехом Бёна. Забавно. — Я устроился на работу! В клуб, который не так далеко от нашего дома, прикинь! Оставил эту новость на десерт, — по тону друга становится ясно, что тот неимоверно горд собой. И правильно. Не то, что Бэкхён, который сидит на шее отца... — Я так рад, Чондэ...Я тоже обязательно куда-нибудь устроюсь! Запарился сидеть у отца на шее. — Помогу тебе с этим, но давай договоримся заранее, что ты не ко мне устроишься. Ты парняга нежный, ранимый, а если одним словом — гей. Я боюсь тебя будут домогаться здесь. Меня, кстати посвятили в это поверхностно. Сказали, что такое будет иногда случаться. Ну... — Ким сделал паузу, — типо ко мне будут нырять мужики. — Чондэ-я, спасибо за заботу. А ты обещай беречь себя от всяких мужиков. Сразу бей в нос! Чондэ вновь расхохотался. Ему нравится, как Бён сразу начинает переживать и давать советы, подобно «мамочке». — Оказывается, геев не так мало, как ты думаешь...Они просто молчат об этом. Возможно, твой Чжанёль тоже молчит. — Чанёль! — завопил Бён. Чондэ начал заливисто смеяться и моментально сбросил трубку. — Вот упёртый! — вслух констатировал Бэкхён, широко улыбаясь. Как бы там ни было, ему приятно, что Чондэ его поддерживает и не даёт раскисать. Возможно ли, что он говорит правду? Быть может в семье соседей не так всё гладко, как кажется. Бэк искренне надеется на это, не признаваясь самому себе. Ему просто стыдно признать, что в нём теплится надежда на то, что Чанёль всё же будет когда-то принадлежать ему.