We found each other

Сгорбившись, уже словно по традиции, Бэкхён сидит на диване в позе лотоса с кружкой крепкого кофе. Только бы не спать. Глаза слипаются, ведь прожито достаточно бессонных ночей, чтобы организм, пускай и ненадолго, но отвыкший от такого режима, устал и желает, наконец, выспаться. Вяло потянувшись, парень делает последний глоток успевшего остыть кофе, бултыхает оставшуюся гущу на дне кружки и несёт её в раковину. Лень мыть сразу, поэтому он возвращается обратно к дивану, разваливается на нём, свесив ногу. Бён потянулся за смартфоном, разблокировал его и бездумно начал листать ленту различных соц сетей. Бэкхён после последнего визита к соседям больше к ним не совался, несмотря на уговоры Ёнсо. Он всячески избегал встречи с навязчивой девушкой и...её мужем. Говорил, что спешит куда-то, а сам торчал до вечера чёрт знает где: в кино, в кафе, в парке. Где угодно, но не дома, только бы не попасться соседке на глаза. Бэк очень соскучился по Чанёлю, он давно не встречал его одного без жены. Ни в лифте, ни на площадке в подъезде, ни у парковки — нигде. Тяга к нему возросла в разы, после паузы длиной в полторы недели. Максимум, пару раз, подобно жалкому подобию сталкера, Бэк наблюдал за мужчиной в глазок. Желал вырваться из своей квартиры, вцепиться в него, спросить, как тот поживает, как себя чувствует, как дела на работе, но увы... Ещё, немаловажный факт, Бён стал замечать, что супруги стали часто ругаться. Он не мог разобрать слов, слышал только гул голосов, либо какой-то другой шум, доносящийся из квартиры, подтверждающий факт ссоры. Признаваясь самому себе, Бён был рад этому. У него случилось какое-то раздвоение личности. Один Бэкхён утверждал, что аморально радоваться чужим конфликтам, ведь Чанёль, наверное, весь на нервах сейчас выясняет отношения с супругой, он злится, ему не комфортно. А другой Бэкхён ликовал от радости, ожидая более крупного скандала, чтобы дело дошло до развода, до раскола отношений. У Бэка нет никакой гарантии, что в случае развода мужчина моментально обратит внимание на него, но злобная, приятная, омерзительная, от части пугающая, приторно-сладкая надежда в нём всё же живёт. Бэкхён приютил её под сердцем и каждый раз, слыша за толщей нескольких стен отголоски перепалки, он беззаботно пялится в окно, предвкушая свою бесконтактную победу. Ещё немного, Бэкхён.

***

В очередной раз Бэк просыпается в холодном поту, с бешеным сердцебиением, рваным дыханием, взмокшими волосами и дрожащими конечностями. В этот раз, от чего-то, его ужасное состояние усугубилось, так как кошмар на пробуждении не закончился...Бэкхен несётся со всех ног, открывая перед собой двери, слепо преодолевая преграды и пулей вылетает из квартиры в подъезд, оборачиваясь назад и с диким, животным страхом смотрит в квартиру. Там пусто. Нет матери, которая за ним, как казалось, гналась. У него едет крыша. Он сполз по стене, вздёрнув голову и тяжело выдохнул. Жарко, страшно, холодно, спокойно: ощущения и чувства смешались. Бён расстегнул кнопку на рубашке, немного оттягивая её, давая доступ прохладному подъездному воздуху к разгоряченному телу. И подскочил, как ошпаренный, чуть ли не завизжав, когда услышал лёгкое покашливание. Сердце бешено застучало, он повернулся в сторону окна, у которого стоит Чанёль. И курит. Прищурившись, делая затяжку, мужчина смотрит на взмокшего, растерзанного собственными кошмарами соседа. Бэк молчит, его грудь вздымается так, словно он в последний раз дышит. Юноша смотрит на Чанёля и неловко застёгивает кнопку рубашки обратно. Учитывая влюблённость Бэкхёна, для него слишком интимно (для себя лично) оголяться перед мужчиной. Вроде бы всё нормально, чего стесняться? Мужчины разве стесняются друг друга? А вот Бэк старшего стесняется, потому судорожно возится с кнопкой на рубахе, неловко опуская взгляд в пол. Чанёлю же на деле всё равно, они ведь оба мужчины. Казалось бы, чего стесняться? А, оказывается, Бэку есть чего стесняться, он ведь втрескался! Отчего ему и кажется, что сейчас выглядит слишком развратно в своей пижаме. Перед Чанёлем... Чанёлем, который не изменяет себе, вновь разодевшийся в коричневое пальто, того же цвета брюки, чёрную водолазку и...Ох уж эти начищенные туфли. — Не желаешь закурить? — как ни в чем не бывало начинает Пак, протягивая парню полную сигарет пачку. Как будто они не стоят в коридоре в четыре с чем-то утра; как будто Бэкхён не босиком и в пижаме, недавно вылетевший из квартиры пулей, а сейчас спокойно стоит и смотрит прямо мужчине в глаза. Чанёль настолько невозмутимый, словно такой абсурд с ним случается каждый божий день. — Не курю, спасибо, — даже не дёрнулся с места. — Почему вы здесь? — начинает нервно теребить недавно застёгнутую кнопку на пижамной рубашке. Не хочется заходить домой. Он готов простоять так сколько угодно, только бы не прекращать диалог. Один на один, без шумной и любопытной Ёнсо. — Забыл ключи, не хочу будить Ёнсо, — докурив, мужчина выбросил окурок в пепельницу, лежащую на выступе в стене. Бэкхёну стало неловко. Это нормально, если он предложит помощь и попросит Чанёля пройти в его квартиру, если он хочет, конечно. Но вопрос никак не мог вырваться из него, встав комом в горле. Как страшно. Чанёль, наверное, подумает, что Бэк сошёл с ума, предлагая такое. Но почему? Он ведь не знает, что юноша в него влюблён. По сути, если рассматривать ситуацию, исключая факт того, что Бён влюблённый гей, а Пак его, непосредственно, возлюбленный, то предложение младшего не является чем-то сверхъестественным. Он просто предложил помощь без задних мыслей. — Этот... — наконец начал Бэк, закусив губу изнутри. Неловко, стыдно, но так хочется. — Вы, если, конечно, хотите, я не настаиваю, можете зайти ко мне. Если хотите, повторюсь! — выговорил на одном дыхании, нервно ожидая ответа. Вышло неуверенно и нелепо. Ну хоть попытался. Пак усмехнулся и медленно подошёл к юноше ближе. Не вплотную, а лишь немного ближе. Буквально сделал пару шагов навстречу. — Благодарю за заботу. Ухмыльнулся и...И зашёл! Пак зашагал в так и не закрытую Бэкхёном дверь, снял пальто и повернулся лицом к ошарашенному Бэкхёну, который ожидал, что ему откажут. Ожидал отказ, а надеялся на согласие. И Чанёль молча зашёл! Бэк помотал головой, прогоняя разного рода мысли, заходя внутрь квартиры, забирая пальто у Чанёля, вешая на своё собственное. Специально, чтобы оно пропахло мужчиной. Пальто Пака так пахнет...Тем самым парфюмом, который с самой первой нотки аромата, которую юноша уловил в лифте — сумел заворожить. Бэкхён сейчас сознание потеряет. — Проходите, — указывая на кухню-гостиную, Бён ещё недолго позволил себе понаслаждаться запахом, после чего побрёл следом. Мысленно Бён похвалил и поблагодарил себя за то, что сумел навязать себе любовь к поддержанию порядка в квартире, поэтому сейчас его душа спокойна, ведь только вчера он убирался и зажигал ароматизированные палочки с ванилью. Было бы жутко стыдно приглашать Чанёля в свинарник, который наблюдался в квартире в самые первые дни переезда. Сейчас же всё иначе — в лучшую сторону. Но, увы, не всё так гладко, ведь Бэку даже нечего предложить мужчине поесть, так как он в последнее время стал реже выходить в магазин и пару раз питался по доставке. — Вы извините, я не предложу Вам поесть, так как в последнее время редко покупаю продукты, — Бён неловко почесал затылок и отвёл взгляд в окно, замечая краем глаза, что мужчина свой взгляд сводить с него не собирается. Так напрягает и...нравится. — Успокойся, Бэкхён, всё нормально. Прекрати суетиться, — Чанёль легко усмехнулся, вызывая у юноши мурашки и...Замечая это? Бэкхён. Он впервые обращается к нему по имени. Один на один. Почему для Бэка это так интимно? Наверное потому, что это произнёс Чанёль. Своим хриплым басом. А Чанёль — его слабость. Уже успел стать ею. А как не успеть, если в голове парня только он? — Может, кофе, чай? — Бэк медленно опустился на стул, напротив мужчины. — А вот от кофе не откажусь. Вновь добрая, но уже не короткая ухмылка. Бён расплылся в счастливой и широкой улыбке в ответ, словно расцвёл, и поспешил скорее заварить свой любимый кофе забаглионе. Достал турку, чашку, кофе и, по просьбе Пака, сварил без сахара. Процесс варки кофе проходил в гробовой тишине, но, Бэк готов поспорить, под пристальным взглядом мужчины. Поставив на стол кружку с готовым ароматным напитком прямо перед Чанёлем, юноша сел напротив и уставился в окно. — Ты один живёшь? — отпив совсем немного, интересуется мужчина, сосредотачивая все своё внимание на юноше. — Да. Я не хочу обременять друга. Он из-за меня тоже плохо спит. — А родители? Бэкхёну очень приятно, что Чанёль интересуется. У него никогда не было такой радостной реакции на подобного рода вопрос. Но сейчас юноша стоит перед важным выбором: говорить или нет. Открыться Чанёлю или нет? Ему оно и правда интересно? Собирая мысли в кучу, Бэк раздумывал над ответом, удерживая паузу, тем самым настраивая своего визави на длительный рассказ. Он и правда будет долгим, выматывающим и больным для Бэкхёна. Но Бэк поистине хочет открыться мужчине. — Отец предприниматель, он владеет парой крупных магазинов брендовой одежды. Пока что он заграницей. Я его очень люблю, и он меня! — заулыбался, вспоминая любимого родителя. Чанёль внимательно слушает. — К сожалению, мы редко созваниваемся, но хотя бы так. Я бываю рад его слышать. Отец является самым важным для меня человеком. А вот мама... — улыбка стерлась с лица, Бэк опустил взгляд в пол и нахмурился. Нахмурился от неприязни и нежелания вспоминать эту женщину. Ему плевать, кем она ему была, ведь запомнил он её, как изверга, мучающего его по сей день. — До пяти лет я жил с отцом. Всё было нормально, а точнее очень хорошо. Папа хорошо заботился обо мне, воспитывал, часто рассказывал интересные истории, водил меня в парк и...В целом он делал всё, чтобы сделать меня счастливым ребёнком. Старался сделать всё, чтобы я ни в чём не нуждался. Потом у него появились проблемы, и меня пришлось отправить к матери, а ему необходимо было отправиться заграницу по работе. Я ненавижу эти адские шесть лет унижений, пощёчин и криков. Она ругала меня за всё, говорила, что я ничтожество, урод, копия отца, женщина в мужском теле, что я противный и слащавый. Она часто задавалась вопросом, как у неё родился такой, как я, — было немного стыдно говорить об этом Чанёлю, но с каждым словом, Бэкхёну становилось легче, а поддерживающее и словно понимающее молчание, необходимое ему сейчас, успокаивало. — Я часто пытался её задобрить, так как думал, что проблема во мне, что я и правда плохой. Я любил рисовать. Но когда рисовал её и подписывал «мама», она рвала рисунок на моих глазах, говорила, что это уродство, что я не способен даже на самый простой рисунок. А самое больное — она говорила мне, чтобы я не смел называть её своей мамой. — Бэк погрузился в мысли, переживая весь ужас снова, пересматривая его в голове. Отдельные кадры того времени проносились в мыслях, заставляя Бёна нырнуть в прошлое с головой. Ему больно и неприятно. А ещё и устрашающие воспоминания из кошмаров закрадываются в мысли, сбивая с толку. — Когда отец приехал и забрал меня, я был счастлив, но разбит. Ему потребовалось много времени, чтобы привести меня в чувство. Не обошлось без вмешательства психологов. А однажды я и психиатра посетил, — печальная ухмылка. Бэкхён закусил губу. — Позже я узнал, что она относилась так ко мне из-за отца. У них был фиктивный брак, она его любила, но увы не взаимно. Когда мне исполнился год, между родителями произошла крупная ссора. Насколько мне известно, папа изменил матери, а она узнала. И чего злилась, если понимала, что изначально не была любима? — риторический вопрос самому себе. — Я одного так и не понял. При чем был я? Ребёнок. Маленький мальчик, который ничего толком не понимал. Почему я принял на себя удар? — Бэк потерялся в мыслях, удержал короткую паузу и продолжил. — Когда мне исполнилось семнадцать или шестнадцать. Точно не помню. В эту квартиру, буквально на пару месяцев, поселилась моя мать. Если вкратце, то отцу стало её жаль, да и я уговаривал не оставлять её одну, ведь она сходила с ума. В прямом смысле, — Бэк шумно сглотнул, подбираясь ближе и ближе к самому нелюбимому моменту своего рассказа. — Мать не хотела лечиться, так как считала себя вполне адекватной, каковой не являлась. В общем...Все эти пару месяцев её лечили на дому, насильно, после чего отвезли в психбольницу, где она вскрыла себе вены. Лезвием, которое всегда при себе имела. Видимо, знала, что рано или поздно сделает это. Бэкхён замолчал, переваривая свой рассказ. Чанёль не встревал, слушал внимательно, за что юноша очень благодарен, ведь стал чувствовать себя немного лучше. Его будто отпустило, будто стало легче дышать. Словно это так долго рвалось из Бэкхёна наружу, что достигнув свободы, позволило ему самому освободиться и вдохнуть полной грудью. И Бэк несказанно рад, что Чанёль стал его освобождением. Они нашли друг друга: запуганное и разбитое "Я" Бэкхёна и его любимый женатый Пак Чанёль, готовый выслушать его. — Она тебе снится? — поинтересовался Чанёль, доставая из кармана пачку сигарет. Бэк утвердительно кивнул. Чанёль нахмурился, встал с места, подошёл к окну и засмотрелся куда-то вдаль. Всё это время Бён, не теряя надежды, изучал мужчину взглядом. Его широкую мускулистую спину, плечи, руки и длинные ноги. Будь всё проще — парень бы подошёл сзади и обнял его, но нет. Ему остаётся лишь смотреть и сгорать от досады. Как же повезло Ёнсо. Интересно, она осознает это? — И что же может тебе помочь? Как ты думаешь? — выпуская дым из лёгких, мужчина всё так же стоял спиной к парню, которого вогнал в раздумья. Бэкхёну так хотелось сказать: «Вы»... — Я сам. — Ты собираешься вести борьбу с самим собой? — всё так же смотрит в окно. — Да, — всё так же любуется широкой спиной мужчины. — В таком случае ты победишь или проиграешь? — Бэкхён замолчал. А ведь это чертовски интересный вопрос, ему стоит хорошо подумать над ним. — Пока ты её боишься, Бэкхён, она тобой питается. Стоит отпустить её и своего разбитого маленького ребёнка, живущего в тебе. Прошлое прошло. «Так помоги мне это сделать» — пронеслось в голове, но так и не было озвучено. Нельзя. Или пока не время?

***

Чанёль ушёл ближе к восьми утра, когда проснулась Ёнсо. Ей нужно было куда-то собираться, поэтому она торопливо наводила красоту, не расспрашивая мужа о том, что же он делал у любимого ею соседа; не упрашивала Бэкхёна, проводившего Пака до квартиры, никак не прекращая беседу, зайти к ним, как делала ранее это постоянно, при каждой встрече. Обиделась? Поняла, что Бэк не желает заходить к ним в гости вновь? А если и поняла, то скорее всего, неправильно. Юноша искренне надеется, что не задел девушку своими отказами и не вселил ими ей в голову сомнения или ложные доводы по типу: «может мы ему не понравились», «может мы скучные», «может ему неинтересно с нами», «может я слишком навязчива». Последнее вряд ли, а вот всё остальное вполне возможно. Единственное, что сказала: «Бэкхён-а, спасибо, что не оставил Ёля мёрзнуть в подъезде!». После чего закрыла перед лицом Бёна дверь. Отчего-то ему стало тоскливо. Чанёль побыл в квартире всего ничего, а без него уже ощущалась давящая пустота. Пустота, из-за которой неприятно больно. Да, больно. Он сидит и готов реветь от зависти. Бэк хочет быть Ёнсо: спокойно спать с Чанёлем, обнимать его, целовать, разговаривать, слушать его рассказы, заниматься, черт побери, сексом. Ну почему он достался ей? Уже завывая от мук, вызванных желаниями и фантазиями, Бэк скрутился на диване в позе эмбриона и запустил фаланги пальцев в волосы, сжимая их. Звонок в дверь моментально прекратил мучения, и юноша радостно подорвался с дивана и помчался открывать дверь. Он поклялся, что если это Пак Чанёль, то Бэкхён обязательно вцепится в него и всё расскажет о своих чувствах. Ему плевать на то, отвергнут его или, что невозможно, примут. Бён обязан высказаться. Дверь открывается, а на пороге, солнечно улыбаясь, стоит Чондэ. Ким заорал так громко, что аж Бэкхён поморщился от неприятного зуда в ушах, вызванного звонким голосом. — Бэкхён-а! — толкнул друга в грудь, вваливаясь с ним внутрь квартиры. — Собирайся, я нашёл тебе работу! Бэк даже не успел что-либо понять, сказать, да даже предположить не успел, как Чондэ начал второпях толкать в грудь друга к шкафу. Какая работа? Бедный Бэкхён от недавней беседы с Чанёлем не отошёл, а тут Ким с какой-то работой. Сопротивляться было и правда бесполезно. Парень быстро натянул чёрные джинсы, белый свитер крупной вязки под горло и обул кроссовки. Всё это он делал в тишине, а Чондэ его торопил, параллельно что-то тараторя о кофейне, в которую, собственно, Ким каким-то волшебным образом сумел пристроить Бэкхёна. — Вкратце...У меня знакомый работал в кофейне, но собирается уходить. Точнее свалил уже. Им там срочняк, как нужен работник. Я сразу о тебе вспомнил, ты же хотел себя обеспечивать! — затарахтел Чондэ, как только парни сели в такси. Таксист странно покосился на них, а Бэк показательно закатил глаза. Он долго думал по пути в ресторан: говорить другу о случившемся или нет. В итоге решил, что сделает это по возвращению домой. Такси остановилось напротив небольшой кофейни в центре города. Ранее Бён тут не был. Зайдя внутрь, он прищурился от яркого света ламп, свисающих с потолка. Здание внутри настолько светлое, что аж глаза режет. Дело привычки. Зато Бёна зацепил интерьер, выполненный в мятно-зелёных тонах, вселяющих ощущение уюта, комфорта и спокойствия; большое количество домашних растений, разбавляющих и оживляющих общую картину; различные неоновые вывески и фигурные гирлянды. В целом, кофейня Бёну понравилась, правда к яркому свету ещё не привык, от чего глаза неприятно напряжены. Чондэ пару минут ориентировался, а потом схватил друга за запястье и потащил в сторону лестниц слева за стойкой обслуживания. Быстро поднявшись, всего лишь на этаж выше, они вышли в узенький, небольшой коридор, в конце которого находилась дверь, одна на весь этаж, и, постучавшись, вошли. — Здравствуйте, я по поводу работы. Чондэ провёл Бэка к креслу напротив стола, за которым сидел мужчина средних лет. Полный, с круглым, добрым лицом, и в толстых прозрачных очках. Он приветливо улыбался, а Бэк чувствовал себя маленьким ребёнком. Ведь Чондэ ему, подобно беспомощному малышу, всё самостоятельно нашёл, привёл за ручку, в прямом смысле, даже усадил Бэкхёна в кресло. А ещё и, по всей видимости, владелец кофейни смотрит на юношу так, будто пришёл не двадцатилетний парень, а четырехлетний мальчишка. Спасибо, что хоть не сюсюкается с ним. — Бён Бэкхён, верно? — улыбнулся мужчина. В голове неожиданно пронёсся Чанёль. Хотя, как неожиданно...Вполне ожидаемо, он только о нем и думает в последнее время. Бэкхёну неизвестно, сколько лет мужчине напротив, но, возможно, его возраст не сильно далёк от от возраста Чанёля, если они вообще не ровесники. Кто знает, каждый выглядит в один возраст по-разному, поэтому и такое допускается. Парень окончательно провалился в свои мысли. А смог бы он влюбиться в такого, как владелец кофейни? Чанёль внешне очень привлекательный: высокий, стройный, подкачанный, стильный, ухоженный мужчина. Напротив сидит тоже ухоженный, но совсем не привлекательный. Для Бэкхёна. И вот парень делает одно важное для себя умозаключение. Он просто втрескался во внешность. И правда, о Чанёле он ничтожно мало знает, а вот мужчина, наоборот, залез в потайные комнаты мозга Бэкхёна и дорылся до такой информации, которую Бэк раньше ни за что бы не рассказал кому-то настолько малознакомому, как Пак. И ведь он даже не приложил к этому усилий. Юноша сам расчувствовался и распахнул двери своей души перед ним. А оно ему надо? Мужчина о себе так ничего и не рассказал сегодня, несмотря на то, что Бён был с ним открыт. И зря. Но Чанёль так слушал, что Бэкхёну стало тепло на душе. Ему было ясно, что мужчине не всё равно на его рассказы, что Паку и правда было интересно. Но почему он промолчал о себе? Хотя бы что-нибудь рассказал бы. А было бы это уместно? Тоже хороший вопрос. Бэкхён настолько глубоко плавал в размышлениях, что хозяину кофейни пришлось маячить перед лицом юноши рукой, дабы тот очнулся, наконец, и сказал бы хоть что-то. — Да, всё верно. Извините, — опустил голову, после чего резко её поднял. Вспомнил, как на учёбе им говорили, что при собеседовании лучше смотреть прямо в глаза и держаться увереннее. Со вторым проблемы, а вот удерживать зрительный контакт ему ничего не стоит. — Так как нам уж очень срочно нужен работник, а кроме Вас, пока что никто не откликнулся, то завтра жду Вас на рабочем месте — у стойки. Форму получите завтра. Вас всему обучит напарник, с которым будете работать в одну смену, поэтому на этот счёт не беспокойтесь. А вот официально договор о приёме оформим в том случае, если нам понравится Ваша трудоспособность. Постарайтесь показать себя с лучшей стороны и удачи. — Спасибо. Бэкхён был благодарен себе, что выслушал работодателя внимательно, без провалов в засасывающий водоворот мыслей, после чего ему задали ещё пару вопросов о месте жительства, долго ли Бэку добираться и задал ещё парочку подобных вопросов. Предупредил, что вставать придётся рано, а уходить домой поздно, так как кофейня пользуется довольно большим спросом, а клиенты собираются в основном под вечер, после работы, учёбы и так далее. Бэк всё выслушал и решил, что ему всё нравится. Он, скорее всего, будет редко видеться с Паком, что очень грустно, но, возможно, пойдёт на пользу. Может Бэкхён с таким графиком сможет забыть своего женатого возлюбленного? Во всём есть свои плюсы. Наверное. — Ну, что? — оторвавшись от стены, Чондэ нервно закусил губу, вцепившись в плечи Бэкхёна. — Завтра приду. Если понравится, как я работаю — оформят договор. Чондэ заверещал от радости и подбадривающе похлопал друга по спине. — Красавчик. Я знал, что тебя точно возьмут. Трудолюбивее тебя на свете не найти, — Чондэ сделал паузу, а его широкая улыбка до ушей моментально стёрлась. — Чё грустный такой? Опять этот сосед? — Ким закатил глаза. — Да, я...Теперь я буду видеть его реже, наверное. — Ой, ну ты и надраматизировал. Я ж тебя не на расстрел привёл! Смена закончится, а потом выходные. Ты и так его редко видишь, потому что он и сам работает. — Да, но, — запнулся, — Нет, ты прав. И правда. Бэкхён пересекается с Чанёлем либо посреди ночи, либо под утро. — Кстати, ты так и от кошмаров сможешь избавиться. Я не обещаю, но если устанешь как лошадь, завалишься спать без задних ног — твоему организму будет тупо не до этого. И опять Чондэ прав. Может физическая нагрузка Бэкхёну пойдёт на пользу? Хотя сколько ему советовали советов на счёт кошмаров — не счесть. Но вот самый запоминающийся совет, конечно же Чанёля. Бэк хочет верить только его словам. И верит.

***

Парни распрощались на автобусной остановке. Бэк решил сэкономить и не воспользовался услугами такси. Он хотел позвать Чондэ к себе, но тот куда-то спешил, пообещав потом всё рассказать. Бён долго благодарил его на остановке за найденную работу, а Чондэ смеялся, так как насчитал где-то тринадцать «Спасибо», сказанные Бэком. Про сегодняшнюю ситуацию с мужчиной Бён умолчал. Решил оставить на потом, чтобы было о чем поговорить в спокойной обстановке, а не второпях, в ожидании автобуса. Да и если признаться самому себе, испугался спугнуть счастье. Вдруг, если Бэкхён промолчит — случится чудо? Когда юноша добрался до дома, то успел заметить припаркованную иномарку Чанёля. Он дома. Внутри всё неприятно свернулось. Он дома, с женой. Агрессивно засунув руки в карманы пальто, Бэк зашагал в здание, топая от злости и досады, раздражаясь ещё и громкостью телевизора, который смотрит охранник на вахте. — Бэкхён-а! — раздался женский голос впереди, а сердце резко застучало. Он настолько разозлился, надулся как мышь на крупу, уткнулся взглядом в пол, что даже не заметил соседей, ждущих лифт. Именно соседей, не соседку. Подняв взгляд, он натянуто улыбнулся. Как же Бэк ненавидит фальшиво улыбаться. Особенно, когда ему больно. Но Ёнсо не заслуживает того, чтобы он демонстрировал ей своё настроение. Влюблённость в Чанёля — его проблема. Да и что за день такой сегодня? С каких пор Бэкхён чувствует боль и печаль от влюблённости? — Привет! — обратился к девушке, — Добрый вечер, — скользнул взглядом по мужчине, который в упор таращился на Бэкхёна, и перевёл взгляд на створки лифта, которые плавно разошлись, впуская в кабинку любовный треугольник. Бэк вошёл первый. Он сжал кулаки. Еле держался. Ещё недавно Чанёль ощущался таким родным, а сейчас. А сейчас пелена перед глазами рассеялась, и он взглянул в лицо фактам, а не розовым мечтам. Чанёль принадлежит своей жене, а не Бэку. И так оно и будет. — Как дела, Бэкхён-а? Какой-то ты грустный! Ёнсо не умолкала, по-детски разговаривая с Бэком, отчего тот вновь чувствовал себя маленьким ребёнком и раздражался. Видимо его тоска настолько сильна, что начала просачиваться и стала заметна. Он вновь натянул улыбку, переводя взгляд на девушку. Немного злился, что она сюсюкается с ним, ведь он не в настроении, но держится. Не грубить же жене любимого мужчины. — Всё в порядке, спасибо. Я просто устал. — Ох, мне тебя так жаль. А мы с Чанёлем были в конюшне, представляешь?! Там живут две наши лошади, которых купил Ёль, когда мы только поженились! — Бэкхён тоже хочет называть его Ёль. Внутри что-то кольнуло от того, как стало горько на душе. Словно что-то разбилось. Сердце? Так оно изначально было разбитым. — Не хочешь с нами съездить туда как-нибудь? Это за городом, там очень красиво! Покатаешься на лошадях, тебе понравится! — счастливо захлопала в ладоши. — Даже не знаю, я... — мысли путаются, ему не хочется что-либо говорить. Почему сегодня так паршиво? Ничего плохого ведь не произошло. Видимо, иллюзия присвоения Чанёля так повлияла. — Я буду занят в ближайшее время точно, — неловко почесал затылок. Ну где этот седьмой этаж уже? Хочется завалиться домой в кровать и просто лежать пластом лицом вниз. — Ты постоянно отказываешься, — показательно надула губы девушка. — Нас с Чанёлем это обижает. Нас? Бэкхён поднял удивлённый взгляд на мужчину, который прищурившись, молча сканировал Бэкхёна взглядом. О чем он думает? Его выражение лица словно говорит о том, что Паку есть что сказать. А почему молчит? — Извините, я правда не мог. Даю слово, что найду свободное время и проведём его вместе, — вновь широко улыбнулся. Хотя бы на этот раз правдоподобнее, чем до этого. Но на душе по-прежнему скребут кошки. — Ура! Ты такой веселый. Я очень часто вспоминаю твои шутки и рассказы. Хотелось бы ещё послушать тебя и посмеяться, как в тот раз! — Спасибо, мне приятно. Как-нибудь повторим. Лгун. Ему больно и неприятно. Как раньше уже не будет, ведь чувства окрепли. Как он будет веселиться, если внутри всё кипит от досады? Нет, с этим что-то надо делать. Либо в срочном порядке забывать Пака, либо забрать его себе. Как — не важно, это вопрос времени. Но выбор пока не сделан. Загрузив себя мыслями о выборе, юноша окончательно в них потерялся. Если плясать от "невозможного" и представить, что Чанёль тоже влюблён в Бэкхёна. Всё взаимно. Но вдруг мужчина не готов это принять? Вдруг он верный семьянин и не допустит того, чтобы брак распался? Может они априори не могут быть вместе, даже если и Пак тоже влюблён? Просто по причине наличия у мужчины ряда принципов. Или Чанёлю просто противно задумываться над тем, что ему понравился парень? Это так...навскидку.

***

Бэкхён закончил принимать ванную и, тяжело выдыхая от отчаяния, поплёлся спать. Что на этот раз приготовило больное сознание? Даже знать не хочется. Бэк нехотя телится к кровати, ложится и пытается уснуть. Его успокаивают лишь мысли о Чанёле, благодаря которым он быстро уснул. А ещё благодаря тому, что подустал за весь день. Он уже отступил от совета мужчины, ведь снова лёг спать, заранее настраивая себя на худшее и подогревая внутри страх. Вновь Бэкхён стоит в коридоре больницы, напротив палаты. Опять кошмар повторяется, опять страшно, опять Бэк уговаривает сам себя проснуться, но у него это не получается. Мать догоняет, загоняя сына в угол и достаёт небольшое лезвие, черт знает откуда. Сердце быстро колотится, страх усиливается, а когда достигает апогея — Бён резко распахивает веки, подрывается с кровати, весь в липком холодном поту, лохматый, взъерошенный, испуганный. Сзади слышны шаги, которые догоняют. Кошмар не собирается отступать. Бэк быстро проворачивает ключ пару раз влево, распахивая дверь и выбегает в коридор. Силой влетев в холодную стену, юноша опёрся на неё, восстанавливая дыхание. Грудная клетка бешено вздымается, Бён чуть ли не скулит от жалости к самому себе. Сколько это будет продолжаться? Юноша скатывается по стене, прижимая к себе колени и утыкаясь в них лицом. Спать хочется сильно, но смелости на это не хватит. Неожиданно мучительную тишину обрывает звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. Соседская дверь распахивается, а на пороге стоит сонный мужчина. Не в костюме, пальто и наичистейших туфлях, а в серых свободных спортивных штанах и чёрной футболке. Бэкхён поедал мужчину завороженным взглядом, ведь он такой домашний. Впервые Бэку удаётся видеть его таким. Чанёль сонно почесал глаз, после чего по-своему нахмурился, фокусируя щурящийся взгляд на парне, который сидит на холодном полу в пижаме, почти рядом с его дверью. Если стоя разница в росте у юноши и мужчины колоссально разная, то сейчас подавно. Маленький запуганный мальчик и взрослый женатый мужчина. Они сверлили друг друга взглядом и сохраняли тишину. Ни один не решался нарушать её первым. Но тут... — Заходи, — хрипло произнёс Чанёль, проходя внутрь, оставляя дверь своей квартиры приветливо открытой. И Бэкхён зашёл.