We found each other

Третий выходной Бэкхёна значительно отличался от прошлых двух. Если в первый день отдыха он страдал, получил невероятно огромную дозу различных эмоций, чувств и ощущений, то на второй день он валялся пластом на кровати, лицом вниз и рыдал, желая куда-нибудь исчезнуть, но только бы не проживать всё то, что проживает он сейчас. Он снова пригрел в душе тоску, печаль и обиду на жизнь, как когда-то давно, будучи ещё подростком, когда никому до него не было дела. Хотя что изменилось с тех пор? Бён всё также один, только прибавилось больше знакомых и появился друг. Но одиночество никуда не пропало, Бэк по-прежнему чувствует себя никому ненужным, а чувство собственной ничтожности и никчёмности тянется обратно из далёкого прошлого, которое, как казалось, осталось позади. Когда последняя крупица надежды, живущей в нем растворилась вместе со словами Чанёля, которые ранили его даже больше, чем когда-то слова матери, Бён вновь потерял смысл. Каков тогда смысл его существования? Изначально его мозг насиловала его собственная мать, из раза в раз вкладывая в Бэкхёна комплекс за комплексом, выстраивая в нем огромную и несокрушимую стену загонов и, непосредственно, самих комплексов, в которых он погряз и от которых никак не может избавиться. Как бы Бэк ни подавлял в себе загнанного и больного мальчишку, он всё равно лезет наружу, просачиваясь в каждую клетку организма, желая вновь завладеть им полностью. Он остаётся неуверенным, скромным трусом, не изменяя себе вот уже сколько лет. И это всего лишь из-за того, что отец обделил когда-то Джуи любовью, которая в последствии отыгралась на сыне. Да на кой черт рожать было, если всё было так плохо? Почему Бэкхён должен мучиться? Как бы он ни строил из себя весельчака, сколько бы он ни сменял маску за маской, он продолжает оставаться собой: загнанный в угол, жалкий, ничтожный, никчемный и закомплексованный Бэкхён. Бэкхён, который чувствует себя недолюбленным. Ему лишь на небольшой период времени становится легче, после чего он опять попадает в то самое состояние, когда хочется исчезнуть, чтобы не видеть вообще никого. Даже тех, кем он дорожит и кого любит. Почему Бэкхён не заслуживает любви? Почему, если всё не так гладко в семье Пак, Чанёлю не уйти к нему? Уже откровенно плевать на судьбу Ёнсо, для Бэкхёна она конченная сука, о которой даже не хочется и задумываться. Но Чанёль... И каждый раз, вспоминая мужчину, Бэкхён всё сильнее и более надрывисто ревел. А особенно тогда, когда вспоминал сказанное мужчиной. Почему жизнь хоть раз не повернётся к ему не задом, а передом? Сейчас же, зареванный Бэкхён, проплакавший день и целую ночь, сидит в клубе и клюёт носом над рюмкой с цветной жидкостью. Он понятия не имеет, что там ему налил и подал Чондэ уже в третий раз, но взяло его на ура. Тело расслабилось, Бён почувствовал себя словно во сне. Голова немного кружится, внутри всё бьется в такт кричащей на всё помещение музыки, и Бэкхён блаженно закатывает глаза, задирая голову. Ему словно сняли его голову, забитую дотошными и навязчивыми мыслями, комплексами и жалостью к себе. Бэк так расслаблен, что способен ни о чём не думать и дышать так свободно, словно летит в небе, подобно птице. Он абстрагировался от реальной суеты, ему вообще не до треклятой реальности. — Больше не налью. Не надо было тебе вообще столько наливать...Я ж не знал, что так возьмёт, — Чондэ с ужасом закусил кулак, виновато посмотрел на расклеенного друга, который медленно и через раз моргал, еле балансируя на стуле и постоянно тыкаясь носом в поверхность барной стойки, при этом широко улыбаясь. — Всё хорошо. Это то, в чем я нуждался, — захихикал Бэкхён, задирая голову наверх, чуть ли не падая назад. Чондэ ловко перегнулся через барную стойку и схватил друга, удерживая за спину. — То, что тебе по-настоящему нужно, так это хороший психолог, Бэкхён. Я вызову тебе такси. — Нет, я не хочу уходить. Мне там больно, я там один, — взмолился Бён, смотря другу в глаза. — Он меня не любит, я ему не интересен. Сегодня будет сниться кошмар. Кошмар вернётся. У Бэкхёна постепенно начинают наворачиваться слезы, слова бессвязным потоком льются изо рта, в который отправляется ещё одна и, наверняка, последняя рюмка горькой жидкости с повышенным градусом. Чондэ нахмурился и выхватил из рук друга рюмку, кладя её куда-то под барную стойку. Ким позвал кого-то, черт знает откуда, так как Бэк был не в состоянии понимать происходящее и вообще что-либо замечать, ведь находился в какой-то прострации. Его состояние было ему неизвестно и непонятно. Он будто попал в состояние эйфории: его тело расслаблено, рассудок затуманен, голова тяжелая, в ней нет места негативным мыслям и эмоциям, а ещё нет места для того, чтобы понять, что происходит. Только наслаждение и потеря во времени и звуках, окружающих его. Расслабленное тело Бэкхёна резко стаскивают с высокого стула у стойки, на котором он сидел и волочат сквозь шумную танцующую толпу. В глазах рябит от световых эффектов, голова раскалывается, пульсируя под биты орущей музыки. Бэкхён еле плетётся на ватных ногах, и если бы не поддержка друга, Бэк бы уже безжизненно валялся на полу прямо посреди танцпола, улыбаясь, как отморозок, позволяя толпе себя топтать, при этом даже не чувствуя боли. Выбравшись на улицу, Бён глубоко вдохнул свежий воздух, не пропитанный запахом алкоголя, пота и сигарет, в отличие от воздуха внутри клуба. Запах осени и холодок, проникший в лёгкие и окутавший всё тело, немного привёл юношу к реальности. Чондэ удерживает пьяного друга одной рукой, другой вызывая такси. Как только он скинул трубку, так сразу схватился за правый бок и немного скрутился. Это не осталось незамеченным Бэкхёном, и он не на шутку испугался. — Что с тобой? — задал вопрос Бэк, рассеяно смотря на друга и шатаясь, не в силах стоять даже с поддержкой. — Херня, сегодня что-то начал бок болеть, — Чондэ нахмурился, убирая руку от больного места, скорее для того, чтобы Бён не переживал, но его лицо всё равно выдавало факт того, что Киму больно. Бэк уже хотел было заставить Кима обратиться к врачу или прямо сейчас набрать в скорую, но как только он попытался выдавить из себя хоть словечко, его взяли под локти и потащили в сторону недавно подъехавшего такси. Чондэ открыл дверь, буквально запихнул расслабленное тело друга в машину, а как только Бён хотел всё же попросить Кима обратиться к врачу, прямо перед его лицом захлопнулась дверь машины, и Бэк обессилено откинулся спиной на мягкое сиденье. Сквозь приоткрытое окно спереди, Чондэ протянул бумажную купюру водителю, а уже спустя мгновение, машина плавно тронулась с места. Было душно, стекла запотели, но Бэкхён был даже не в состоянии опустить окно. Он запрокинул голову назад и повернулся, уставившись на окно, умоляя себя не засыпать. Скоро уже он приедет домой, надо немного потерпеть. Когда машина подъехала к нужному зданию, внутри что-то приятно отпустило от облегчения в преддверии скорейшего возвращения в квартиру. Бэк уверен на все сто процентов, что он сейчас завалится спать без задних ног и, возможно, проспит завтра свою смену. Но сейчас на это так всё равно. Проходя мимо вахты с охраной, юноша еле удерживается на ногах, чуть ли не падая и продолжает преодолевать оставшийся путь, опираясь о стену. Он только хотел нажать на кнопку вызова, как лифт сам открылся, а из него вышел кто-то из соседей. Бён так благодарен этому человеку за то, что ему сейчас не надо ещё и ждать лифт. Завалившись в пустую кабинку, Бэк спустился по холодной металлической стенке лифта, задирая назад голову. Что ж ему так ехать на седьмой этаж, и без дела? В опьяненный разум неожиданно ворвалась безумная идея. Кажется, словно сейчас ему море по колено. Можно всё и сразу. Бэкхён достаёт телефон и набирает номер Сехуна, улыбаясь от того, насколько из него прёт смелость. Спустя пару гудков, Се снял трубку и хотел что-то сказать, но Бён его перебил. — Я хер знает сколько времени, но блять, — замолчал Бэкхён, удивляясь тому, насколько у него развязался язык и насколько храбрым он себя чувствует. — Я гей. На том конце тишина. Бэк моментально убрал смартфон от уха, проверяя, дозвонился ли вообще до Сехуна или говорит сам с собой. Но секунды звонка отсчитывались, а значит О всё слышал, назад пути нет и нет былой неуверенности Бэкхёна. Он всё сказал, а дальше как карта ляжет. Зависит от восприятия данной ситуации Сехуном. И он не боится, ведь сейчас он смелее любого смелого. — Первый час ночи, ты, долбаёб, — сонно протянул О, начиная сначала тихонько усмехаться, что позже перерастает в дикий смех. Это он Бэкхёна высмеивает? Почему Бён чувствует себя униженным? Хотя плевать. — Меня сейчас больше интересует где ты так ужрался. И ужрался ли ты именно для того, чтобы сообщить мне это? — О расхохотался сильнее. Бэк сделал вывод, на свою нетрезвую голову, что всё же его друга рассмешила не его сексуальная ориентация, а состояние, в котором Бён сейчас прибывает. Но разве есть ощущения лучше? Когда ты можешь сказать то, что хочешь, когда не думаешь о том, какое ты ничтожество и как жалок. Хотя во всём есть свои минусы. Неожиданно свело желудок, и юноша скрутился. Блевать тянет... — Я не знаю зачем, правда. Я рад, что сказал тебе это, потому что... — Бён завис, его мозг отключился, а лифт уже был на нужном этаже. Замолчал, так и не договаривая то, что так хотелось сказать. То, что состояние сказать не позволяет, потому что всё выйдет бессвязно и не так, как хотелось бы. Бён вываливается в коридор, еле стоя на ногах. — Блять, давай ты уже завтра всё скажешь. Я так понимаю ты уже дома, поэтому лучше проспись...И где только тебя так угандошило? — О был немного раздражён, но Бэка это не интересовало. Его вообще ничего не интересует сейчас. Разве что скорейшее погружение в сон. Мысли пусты и девственно чисты. Ни загонов, ни комплексов, ни Чанёля — только долгожданный покой. Путаясь в ногах, Бэкхен падает на ледяной кафель в подъезде, еле поднимается по стене, так как самостоятельно сделать это не в силах и видит перед собой девушку. Заплаканную с чемоданом. Глаза красные, она шмыгает носом и вселяет ещё больше непонимания в голову Бэкхёна. Бэк еле стоит на ногах, шатается, его штормит, картинка перед глазами плывет и кружится, но он точно знает, что это Ёнсо и точно видит, что она плачет. А ещё слышит всхлипы, которые не похожи на нереальные. Он щурится, пытаясь всмотреться в глаза девушки, после чего получает звонкую пощёчину, валясь с ног, так как тело сейчас расслабленно по максимуму. Да Ёнсо запросто может швырять тело Бэкхёна из стороны в сторону, а он в свою очередь даже ничего не сможет понять, принимая происходящее за должное или за реальный сон. Лёжа у стены, Бён молча касается пострадавшей щеки, которая стала гореть от ужаса, и негодуя перевёл расфокусированный взгляд на плачущую Ёнсо. Нет, это не сон, однозначно, ведь юноша всё чувствует. — Конченный гомосек. Какого хрена ты вообще появился в нашей жизни? — последний всхлип, девушка заваливается в лифт, таща за собой чемодан. Бэкхён даже не успевает опомниться, ему тяжело сделать какой-либо вывод и элементарно понять происходящее, которое путается с реалистичным сном, кажется реальным и нереальным одновременно. Еле вставая на ноги, он бредёт к своей двери, открывает её, перед этим долго возясь с замком и вваливается внутрь. Пару раз проворачивает изнутри ключ и валится на пол, не в силах стоять и даже ползти. Но ползти приходится, ведь тошнит, зараза, сильно. И чего он там такого выпил настолько термоядерного, что внутри органы словно узлом завязались? На четвереньках добравшись до унитаза, Бён поднимает ободок и, больше не в силах сдерживаться, одним толчком отправляет содержимое своего желудка в унитаз. Горечь от желудочного сока неприятно обволакивает ротовую полость, и Бэкхён вынужденно поднимается на ноги, дабы прополоскать рот. Немного позднее он уже валяется в одежде на диване в гостиной, уснув беспробудным сном.

***

Телефон начинает вибрировать в кармане и назойливо звонить, заставляя раздражаться и вызывая дикое желание разбить смартфон. Бэкхён еле разлепляет отяжелевшие и опухшие веки, тянется к карману, достаёт из него телефон и, устало накрывая ладонью лицо, прикладывает его к уху. Он будто целое столетие проспал; настолько ему плохо и настолько он не понимает, что вообще происходит, какой сегодня день и что вчера было. — Всем пьяницам наидобрейшего утра. Твоя смена, напарничек, подрывай зад с места, до которого ты был в состоянии доползти ночью и бегом на работу. Я как знал, что ты хер заведёшь будильник. Надеюсь ты не думал над тем, что будешь пинать хер? Марш на работу, пьянчуга, — О расхохотался. Голова так болит, что идти с такой болью на работу — это целая пытка. Но куда денешься? Нехотя взвывая, Бён встаёт с дивана и еле удерживается на ногах. — Сейчас буду. Скинув трубку, Бён оглядывается по сторонам, забывая вообще зачем встал. Словно по привычке бредёт в ванную и, только на автомате доставая из стаканчика одинокую зубную щетку, он вспоминает последовательность ежедневных утренних рутин. Бэкхён даже успел недолго погрустить из-за того, что даже зубная щётка в стаканчике напоминает ему о том, насколько он одинок. Закончив с гигиеной и внезапным приступом грусти, Бэкхён решает идти на работу в одежде, в которой лёг спать, потому что подбирать что-то другое и вообще переодеваться, у него нет сил. Руки немного трясёт, а ещё слегка тошнит. Неподходящий день для разгрузки выбрал, однако. Кто ж пьёт в последний выходной? Кроме Бэкхёна... Закрыв дверь на ключ, юноша вразвалку тащится к лифту и отслеживает местоположение такси, которое он вызвал по причине того, что просто не в состоянии плестись на работу пешком. Прячет дрожащие руки в карман и заваливается внутрь кабинки лифта. Задумчиво смотря в пол Бэкхён щурится, зачем-то напрягая мыслительные процессы и всё же пытаясь вспомнить, что же вчера было. И, как ожидалось, в голову врываются воспоминания. Признание Сехуну в своей нетрадиционной ориентации, и пощёчина от Ёнсо. Больше всего его конечно же интересует второе, ведь судя по тому, что О недавно позвонил и разговаривал как обычно — его не смутила ориентация Бэкхёна. А вот что вчера случилось с Ёнсо, остаётся для Бэкхёна загадкой. Наверное очередная глупая ссора произошла между ней и Чанёлем, в последствии которой они конечно же останутся вместе, ведь Пак привык к ней, у него, своего рода, зависимость. Как же мужчина упустит свою любимую жену и разведётся с ней? А кто унижать его будет, а кто будет изменять ему и пользоваться им? Всё в плане порядка вещей. Немного позже всё устаканится, а вчера, видимо, Ёнсо просто хотела выпустить пар и сорвалась на пьяном соседе. И правильно, кто же ещё виноват... Конечно же Бэкхён. Надежда умерла вместе с тем, что сказал Чанёль в тот раз во время поездки. Эти слова намертво въелись в мозг юноши и убили веру в то, что что-то между ним и мужчиной всё же может быть.

***

Бэкхён завалился в ещё пустую кофейню и начал смотреть по сторонам. Где же Сехун? Неужели Бён пришёл первым? Подходя ближе к стойке обслуживания, Бэк заходит за неё, также не находя там Сехуна, который, как предполагал Бён, решил спрятаться, чтобы подшутить над ним. Сзади неожиданно послышались шаги, Бэкхён облегчённо выдохнул и обернулся. Напарник медленно надвигается на него, заставляя непонимающе хлопать глазами и пятиться назад. Плохое предчувствие, и ноги будто сами уносят Бэка от проблем. Сердце начинает стучать сильнее, а Сехун становится всё ближе. Если бы не его беспредельно серьезное выражение лица, то Бён возможно и не испугался бы. Когда Бэкхён упирается спиной в какой-то аппарат, то понимает, что оказывается в тупике. Бежать некуда. О походит прямо вплотную и устраивает обе руки по разные стороны головы Бэкхёна прямо на аппарате, заставляя младшего сильно вжиматься в него всем телом, словно он сейчас протаранит в нём дыру и выберется сквозь эту преграду на пути к побегу. Неужели Сехун тоже гей? Неужели все это время он так был дружелюбен потому, что влюблён в Бэкхёна? Думать об этом страшно и не хочется, ибо раз — Бён хотел бы продолжить дружить с Сехуном, два — любовь безусловно помешает их дружбе. Сехун склоняется над лицом Бэкхёна и заглядывает прямо в напуганные глаза младшего, мечущиеся по лицу О, бешено его разглядывая. — Я люблю тебя, — прямо в глаза произносит старший, опускаясь к губам. Бэкхён не может ничего сделать, у него путаются мысли, а происходящее кажется дурным сном. Он жмурится. Может Бэк ещё пьян, может не отошёл от вчерашнего вечера? Что угодно, но только бы это была не реальность. Бён уже хотел выдавить из себя хоть что-то, но Сехун неожиданно расхохотался, облокачиваясь на стойку и держась рукой за живот. О настолько сильно заливается смехом, что аж скручивается, а из глаз начинают течь слезы. Бэкхён шокировано смотрит на друга, чуть ли не бьющегося в конвульсиях от смеха, стоя по стойке смирно и вжимаясь в аппарат. — Блять, ты бы видел своё лицо, — вытирая подушечками больших пальцев выступившие на глазах капельки слёз, Сехун еле говорит, потому что смех ему совсем не удаётся сдержать. — Отомри ты уже от этого аппарата, а то я сейчас обоссусь от смеха. Бэкхён быстро моргает, случившееся долго до него доходит, после чего он закатывает глаза и недовольно фыркает. Сехуну от этого становится смешнее. — Я чуть в штаны не наложил. С ума сошёл со мной так шутить? Господи, я уж подумал... Бэкхён раздраженно топает ногой, что смешит его напарника ещё больше, и тот уже не выдерживает и опускается на пол, прижимая обе руки к животу. Обходя напарника стороной, Бён шумно топает в раздевалку, снимает куртку, надевает поверх чёрной водолазки дурацкий фартук ненавистного цвета и выходит обратно в зал к стойке. Сехун уже перестал заливаться смехом, стоял и вытирал салфеткой слезы. — Да не дуйся, все ж нормально, — хихикнул старший, пихая Бэкхёна в бок. — Я уже что только не напредставлял от страха, — возмутился Бён, нервно выхватывая маркер из стаканчика у кассы и теребя его в руках. — Что именно? Наше светлое совместное будущее? — Се вновь расхохотался, но не так сильно, как немного ранее и успокоился, когда Бэкхён надулся. — Ой, да ладно тебе, я же шучу. А вообще, я думаю, что только слепой долбаёб не заметил бы того, что ты у нас нежный мальчик. Если ты думал, что я не понял этого изначально, то ты ошибаешься. А вот этот момент уже Бэкхёна удивил. И неужели это никак не смущало Сехуна? — Как ты тогда мог так тесно общаться со мной? А вдруг я бы в тебя втрескался? Ещё и в квартиру ездил! — Бён удивлённо вытаращил глаза. — И что? Или ты думаешь, что я должен был бояться того, что ты меня изнасилуешь? — Сехун посмеялся. — Не накручивай себя. Твоя ориентация — не смертный грех, не грязное пятно на твоей репутации, если можно так сказать. Мне правда было плевать. Ты показался мне классным чуваком с ахуенной квартирой, — пожал плечами Се, завязывая себе фартук. Бэкхён облегченно выдохнул и улыбнулся, дружелюбно пихая Сехуна в плечо. Как камень с души. И чего он боялся? Возможно и правда всё то, что себе напридумывал и накрутил Бэкхён — пустяки, на которых не стоит заострять внимание. Его не портит его сексуальная ориентация и, как раньше думал Бэк, это вовсе не дефект, не его главный минус и не то, чего стоит стыдиться. — Знаешь, — нарушил его мысли Сехун. — если бы ты везде орал о том, что ты гей и ебал бы этим мне мозги, то я бы послал тебя нахуй. Ты ненавязчивый, и это классно. Но и не бойся своей ориентации. Это нормально. Бэкхён легко улыбнулся другу и успокоился. Теперь Бэку будет намного уютнее находиться рядом с Сехуном, ведь больше нет той недосказанности, что была раньше. А ещё радует то, как Се просто отнёсся ко всему, что так беспокоило Бэкхёна и вызывало у него сомнение. Захотелось рассказать больше. Ощущение облегчения и опустошения после случившегося ему очень понравилось, и появилось желание рассказать ещё о чём-то, что тревожит, чтобы стало намного легче. И теперь Бэкхён уверен, что Сехун его выслушает и не скажет чего-то, что заденет или обидит, что Се, как Чондэ, только поддержит. — Есть кое-что, — запнулся, неуверенно покручивая в руках маркер и щёлкая его колпачком. — Я думаю тебя в это посвятить просто, чтобы... — Бэк не успел договорить, как Се его перебил. — Ой, блять, давай без душераздирающих вступлений, — усмехнулся О, выжидающе смотря на Бэкхёна. — Я влюблён в мужа Ёнсо, хоть и ничего почти о нём не знаю. Помнишь того мужчину в лифте? И, в общем, он был одной из причин моего вчерашнего состояния. Если вкратце, то я ему когда-то признавался, а он адекватно дал понять, что не ответит взаимностью. Хотя порой так смотрит...Какой я глупый, сам всё придумываю. Чёрт возьми, всё как-то сразу и быстро происходит, — Бэк отвёл взгляд на стеклянные двери, а Сехун молча посмотрел на наручные часы, словно игнорируя младшего. Он вообще слушал? — Даже не знаю, с чем тебе помочь, но одно могу сказать точно, — Сехун сделал паузу, выходя из-за стойки, чтобы перевернуть табличку на двери и поменять «закрыто» на «открыто», но остановился за стойкой прямо напротив Бэкхёна. — У него неверная жена, а ещё ты не знаешь о нём ровным счётом ничего, в том числе и о его предпочтениях в отношениях и, естественно, в сексе. Вдруг есть что-то о чем он молчит и пытается сказать глазами? Не всё потеряно, напарничек, — О подмигнул Бэкхёну и пошёл открывать кофейню, ведь уже время... И почему все, как один, твердят о том, что есть возможность? Что что-то там Чанёль скрывает и недоговаривает. Бэкхёна это заставляет задуматься. А вдруг так оно и есть? — Всё так сложно, — заныл Бэк. — А ты отнесись к этому легко! — крикнул О, возясь с ключом от огромных стеклянных дверей. Этот ответ заставил глубоко задуматься. И как отнестись легко? Бэкхён ведь уже пообещал Чанёлю, что больше никакого общения между ними не произойдёт. Вообще, в первую очередь, Бэк сам себе обещал, что на отношениях с соседями поставлена жирная точка. Во-первых потому, что самому Бэку больно от этого, а во-вторых потому, что он не хочет быть источником дискомфорта для Чанёля. Он бы хотел дарить ему любовь, а не вызвать у него чувство неприязни.

***

После тяжелого и загруженного дня Бэкхён решил убраться дома, чтобы растратить своих сил как можно больше и завалиться спать. Целый день Бэк только и делает, что думает о Чанёле, о вчерашней пощечине, полученной от Ёнсо, которая, как совсем недавно вспомнил Бён, была ещё и с чемоданом. Она съехала от Чанёля? Они разводятся? Что всё это может значит — никак не проясняется в голове. Бэк может лишь предполагать и догадываться, но вряд ли у него хватит смелости спросить напрямую обо всём у самого мужчины. Да, внутри него вновь поселяется надежда на то, что это конец отношений между Ёнсо и Чанёлем. Но ведь это ничего не изменит. Бэкхён также будет один, без мужчины, ведь он всё сказал в прошлый раз, когда катал его на лошади. Ничего не будет, Пак не ответит взаимностью. Всё, на что только способен Бэкхён, так это тихо и мирно любить мужчину где-то там, подальше от его глаз. Бэк разозлился и пнул пакет с мусором, который собрал во время уборки. Не хочется больше думать о том, насколько он жалкий, раз даже человека влюбить в себя не может. Хотя тут вряд ли есть смысл себя в чем-то винить, ведь насильно не заставишь кого-то себя любить. Но Бэкхёна хлебом не корми, дай себя отругать или пожаловаться на себя. Заложенное матерью чувство ничтожности постоянно просыпается, когда он остаётся один с самим собой, как и сейчас. Поэтому, чтобы не думать и не ощущать себя тряпкой, Бён скорее отправляется спать, чтобы уже закончить варить в своей голове эти ненавистные мысли и испытывать такие же ненавистные ощущения. Что-то он сегодня рановато ложится спать. На часах только десять вечера, вряд ли получится уснуть так рано, если он привык засыпать в полночь. На телефон неожиданно поступает звонок. Бэкхён берет смартфон и видит незнакомый номер. Сначала не хотел брать трубку, но в душе надеясь, что это Чанёль, всё же поднял. С чего Паку ему звонить? — Алло, это Бэкхён? — нервно дрожит женский голос на том конце, заставляя Бэка забыть от страха, он ли Бэкхён или нет. Паника моментально охватывает разум от природы впечатлительного юноши, и он нервно бегает глазами по квартире, настраиваясь на ответ. — Да, — неуверенно отвечает парень, кусая большой палец. Предчувствие наступления чего-то плохого накрывает его с ног до головы, заставляя теряться, а ладошки потеть и дрожать. — Я девушка Чондэ, Ли Суи. Его только что прооперировали, я забыла набрать раньше, потому что нервничала и много переживала. Бэкхён в ужасе подскакивает с кровати и подбегает к окну. Он слышит стук своего сердца и больше ничего. В голове сразу возникает план действий. Сначала такси, потом больница. Но куда ехать? В какой именно он больнице? И вообще, на что прошла операция? — Я сейчас буду. Какой адрес? Нервно подбегая к шкафу, Бён откидывает телефон на кровать, после того, как девушка на том конце продиктовала адрес платной и, между прочим, одной из дорогих, больницы. Неудивительно, что Чондэ стоит на учёте именно в платной больнице, так как у него излишне беспокойные родители. Они готовы отдать последнее для единственного сына в семье, поэтому чрезмерно пекутся о его здоровье ещё с ранних лет. Ким всегда, стабильно раз в месяц, проходит диспансеризацию, с которой у них связано много забавных воспоминаний, ведь Бён постоянно таскался с ним, зная, как Чондэ ненавидит обход врачей. Например, как однажды Чондэ чуть ли не час настраивался на поход к урологу. Так переживал, что места себе не находил, наворачивая туда-сюда круги у двери кабинета, не осмеливаясь даже заглянуть внутрь. Однако, когда он всё же решился войти, ничего страшного не произошло. Его не раздевали, чего он жутко боялся и стеснялся, и его нигде не трогали, чего он даже представить боялся. Задали пару вопросов и отпустили. Тогда было такое хорошее и беззаботное время. Вспоминая счастливые моменты, прожитые с другом, Бэкхён параллельно в спешке натягивал серые спортивные штаны, белую толстовку и, подхватив с кровати телефон, помчался обуваться и надевать куртку. Воспоминания перекрываются страхом. Бэкхен пытается мыслить позитивно, но в такие неприятные моменты это попросту не получается, поэтому единственное, что сейчас он способен удерживать в мыслях — мольбу о том, чтобы с Чондэ было всё хорошо. Бэк пытается больше думать о прожитом вместе с Кимом, только бы не думать о плохом. Вылетая пулей из дома, Бён несётся к такси и запрыгивает в машину. Время словно начинает тянуться, продлевая мучения юноши. Он каждые несколько минут косится на время в телефоне, желая скорее уже добраться до больницы. Неожиданно вспоминается тот день, когда Ким волок пьяного Бэкхёна до такси. Ещё тогда Бэк почувствовал что-то неладное, ещё тогда знал, что нельзя пускать происходящее на самотёк. Почему же он так не вовремя напился? Когда погруженный в размышления Бэкхён почувствовал, что машина остановилась, а водитель выжидающе таращился на него в зеркало заднего вида, он в спешке протягивает купюру мужчине за рулём и вылетает из машины. Бён несется в больницу, не смотря по сторонам, ему плевать на происходящее вокруг. Сейчас самое главное, чтобы один из важных и дорогих ему людей, количество которых скудно, был жив и невредим. В голове крутится фраза "Боже, только бы всё прошло гладко". С этой фразой проносится мимо ресепшена, даже не зная, куда бежит, ведь этаж и номер палаты спутница его друга не сказала. — Молодой человек, вы куда? — Бэкхёна хватают за локоть, разворачивая назад, и он только сейчас осознаёт, что сам не знает куда шёл. — Вам известно, что после десяти вечера больных посещать запрещено!? Молодой врач в маске, удерживающий юношу за локоти, агрессивно заглядывает в его глаза, заставляя Бэкхёна еще больше теряться и не понимать, куда себя деть. И о чём думал, когда нёсся на всех парах чёрт знает куда? Не собака, по запаху бы не нашёл нужную палату. — Ким Чондэ. Я не знаю, его прооперировали или операция ещё идёт, я ничего не помню. Пустите меня к нему, умоляю, — взмолился Бён, оставаясь сцепленным руками доктора, который никак не отцепиться, продолжая прожигать взглядом юношу. — Я не знаю о ком Вы, но знаю точно, что Вам стоит немедленно покинуть больницу. Таковы правила, — выдыхает мужчина, волоча Бэкхёна к выходу. — Нет, пожалуйста, мне надо к Чондэ! Бэкхён пытается вырваться и крепкой хватки, но его лишком крепко держат. Он брыкается, пытается остановиться, но его продолжают тащить в сторону выхода. Впереди виднеется ресепшен и большие полупрозрачные двери больницы, ведущие на улицу. Нет, Бён не сможет уйти, он не простит себе этого. Если надо будет, то проторчит до завтра на улице, но не поедет обратно домой, потому что его просто напросто сожрут переживания за Чондэ. — Чонин! — сзади раздается знакомый бас, Бэкхён округляет глаза, сердце ускоряет ритм и, судя по всему Чонин моментально разворачивается всё также удерживая юношу в руках. При виде мужчины моментально забывается всё на свете и Бэк закусывает губу. Как же ему стыдно, что он здесь устроил? Пак наверное думает, что он ненормальный. Бэкхён смотрит на Чанёля, а Чанёль на него. Мужчина хмурится, медленно стягивает медицинскую маску на подбородок, неспешно приближаясь к Бэкхёну, в которого вцепился треклятый доктор Чонин. Да ещё так вцепился, будто Бэк тут пришёл не просто проведать друга, а стащить его отсюда. — Чего надо, Пак? — недовольно откликается Чонин. Да чего он никак не отпустит Бэкхёна? Юноша злится и нервничает одновременно. Бёна бесят руки этого Чонина, сжимающего его предплечья, и играет на нервах, до пота в ладошках, строгий взгляд Чанёля. — Отпускай парня, я разберусь, что с ним делать, — холодно произносит Пак, смотря сначала на Чонина, а уже позже переводя взгляд на Бэкхёна. Строгий и чем-то недовольный взгляд. Бэкхён расслабляется одновременно с хваткой Чонина, который послушно его освободил из своих крепких ручищ, удерживающих Бёна с такой силой, что юноша уверен — синяков ему не избежать. Что за врачи нынче вредные... Как только Чанёль оказывается непозволительно близко, напряжение снова подступает, обволакивая всё тело, заставляя участиться дыхание, а коленки мелко дрожать. — Слушай, только не пропускай его, а то влетит потом мне, — обреченно выдыхает Чонин, но взгляд Чанёля даёт ему понять, что Паку откровенно плевать. — Хотя бы не долго там, — капитулирует. Закатив глаза, Чонин удаляется, оставляя Бэка наедине с Чанёлем. Сердце стучит так сильно, что Бён слышит его пульсации. Откуда мужчина здесь взялся и почему помогает ему? Всё ведь кончено, он должен был наплевательски отнестись к происходящему. О Боже, сколько вопросов рождается в голове и сколько нервных клеток разрывается внутри Бэкхёна от осознания того, что он один на один с мужчиной в коридоре больницы. Ещё не так давно уединение с ним не принесло ничего хорошего... Чанёль медленно разворачивается, кивая в сторону, давая понять тем самым Бэку, чтобы тот следовал за ним. И Бён идёт. Идёт по пятам, не сводя взгляд с широкой сильной спины мужчины. Какой же он большой... Бён закусывает губу. — Вы здесь работаете? — неловко начинает Бэкхён, устав молчать. — Да, — отрезает Пак, явно не настроенный на разговор. — Вы оперировали Чондэ? — Бэкхён настойчиво продолжает тянуть из Чанёля ответы на интересующие его вопросы. Не молчать же. Откуда у Бэка взялось столько смелости? Наверное это из-за того, что его не отпускает мысль о том, что это очередной последний разговор с мужчиной. Надо насладится им по максимуму. — Нет, — вновь коротко отрезает старший, сворачивая налево и поднимаясь вверх по лестницам. Бэк еле успевает за ним, так как Пак делает слишком широкие шаги. — Как? Вы же хирург, — недоумевает младший. — Кардиохирург. Операция по удалению аппендицита не входит в мои обязанности, — холодно отвечает Чанёль, сворачивая в коридор. Хотелось бы узнать, откуда Пак знает что оперировали Чондэ и откуда он знает в какой он палате? И знал ли он, что Бэк придёт? Ждал ли этого? Опять атака вопросов, которые так и останутся без ответа, ведь у Чанёля сегодня что-то не особо разговорчивое настроение. Бэкхён обиженно поджал губу, переставая доставать мужчину, раз ему это так не нравится. Юноша смотрит по сторонам. Вокруг закрытые палаты и тихий, одинокий коридор, освещённый холодным белым светом. Бэку становится не по себе; всё это так напоминает мать, кошмары, что хочется бежать. Но где-то здесь Чондэ, а это значит, что Бён готов закрыть на всё остальное глаза. Матери нет, кошмары вроде прекратились, а Чондэ здесь и он пережил тяжелое время. И как же хорошо, что всё позади. Бён переживал, что операция ещё идёт, но, к счастью, Ким пережил этот ужас. Его усыпили и вырезали из него болячку. Бедный Чондэ... Сзади раздается непонятный шум, который Бэк не может разобрать, находясь глубоко в мыслях. Он не успевает опомниться и даже обернуться, как его резко хватают за запястье и толкают за угол в перпендикулярный коридор. Бэкхён смотрит на своё запястье, большую сильную руку, схватившую его, после чего медленно скользит взглядом от руки к лицу мужчины. Где-то Бэкхён уже это видел... Чанёль хмурится, расслабляя хватку. Вот оно — лицо спасителя от матери в кошмарах. Внутри что-то больно кольнуло. Увы, в жизни мужчина не станет спасением Бэкхёна от самого себя и, непосредственно, кошмаров. Он ведь "не может ответить взаимностью". — Будь внимательнее, здесь людей из палат по операционным разводят, — Чанёль всё также холоден. И какова причина? — Извините, — давит из себя Бэкхён, стыдливо опуская голову. — Последняя палата слева, — указывает пальцем Пак, разворачиваясь спиной и собираясь уходить. Бэкхён хотел попросить мужчину остаться, но почему он должен это делать? Закусывая губу, Бэк хотел было ещё что-то сказать, но промолчал. Нечего говорить, он больше не будет доставать Чанёля. Пак ему помог и на этом спасибо. Остальное — явно лишнее. — Спасибо, — скулит Бэкхён, смотря вслед уходящему мужчине. Поджав губы, юноша плетется к нужной палате один. Его спасение его оставило. Чанёль ушёл, оставляя Бэка наедине с собой в тихом коридоре. Двери палат закрыты, прям как во сне. В кошмарном сне. Шумно сглатывая, Бён пытается не смотреть по сторонам, так как буквально всё, что сейчас окружает его, напоминает ужасные сны. Пытаясь не думать о ночных ужасах, он медленно шагает вперёд, смотря на крайнюю дверь слева. Никуда больше. Доходя до самой крайней палаты, на которую указывал Чанёль, Бён тихонько открывает дверь и проскальзывает внутрь. Чондэ лежит подключенный к капельнице и спит. Бэк приглядывается, напряженно смотря на грудь друга, а когда, наконец замечает, что она спокойно вздымается — с облегчением выдыхает. Ким жив и сейчас это самое главное и важное, в чём так нужно было убедиться Бэкхёну. Да, он возможно опять развёл лишнюю драму, но так как он переживал сегодня, ему не приходилось переживать ещё никогда.

***

Бэкхён еле нашёл выход обратно. Коридоры слишком спутанные и схожие между собой. Изначально Бэкхёну хотелось бы остаться на ночь здесь, но проблема в том, что в коридоре даже сесть негде, а в палате оставаться нельзя. Если его под утро обнаружат в палате, то влетит этому Чонину и заодно Чанёлю. Больше, конечно же, Бён печётся о Чанёле. Нервно вдыхая холодный уличный воздух, Бэкхён достает из кармана телефон. Времени уже второй час ночи. И опять Бэк не выспится уже второй день подряд и придется идти на работу, как овощ. Ну и черт с ним, ему не привыкать, во-первых, а во-вторых, если дело коснулось Чондэ, то он хоть неделю не будет спать. Уткнувшись в телефон и вбивая адрес больницы в приложении такси, Бэк остановился у лестниц, не спеша спускаться к дороге. На улице холодно и пальцы еле двигаются и с трудом сгибаются. Печатать становится сложнее, а ещё занимает больше времени, чем нужно. — Чёрт, — озлобленно фыркает Бэк, топая ногой. Как бы ему хотелось бы побыстрее оказаться в тёплой квартире, а не торчать здесь у лестниц больницы и подолгу печатать, замерзая с каждой секундой все сильнее. — Поехали, — раздаётся за спиной, а когда Бэк поворачивается, то видит Чанёля. Сердцебиение опять ускоряется. и юноше становится неловко. Мужчина медленно шагает в сторону Бэкхёна, спрятав руки в карманы коричневого пальто. Бён шумно сглатывает и блокирует телефон, пряча его в карман. Конечно он не собирается отказываться. Во-первых, он замёрз, во-вторых, он не идиот, чтобы упускать лишнюю возможность побыть наедине с Чанёлем. И плевать, чем там это кончится. Главное то, что какие-то жалкие минуты они проведут вместе в одной машине. Чанёль опережает Бэкхёна, который задумчиво пялился в пол и, заметив, что немного отстаёт, спешит догнать мужчину. Когда они в гробовой тишине доходят до иномарки Пака, мужчина разблокировал двери и Бён юркнул в салон машины, удобно усаживаясь на переднем сидении. В салоне приятно пахнет апельсином от ароматизатора, висящего на зеркале. У Чанёля явно хороший вкус на ароматы. Бэк глубоко вдыхает, с наслаждением удерживая в лёгких приятный запах Чанёля машины и лезет в карман за телефоном. Руки всё ещё холодные, поэтому по-прежнему трудно печатать, но это мало волнует Бэкхёна. «Чондэ-я, привет! Я очень надеюсь, что читая это, ты уже хорошо себя чувствуешь. Я был в больнице только что, но не смог остаться на ночь. Прости меня и обязательно напиши мне, если ты увидишь это раньше, чем я приду к тебе. Люблю тебя, мой друг!» Отправляя СМС Киму, Бэк легонько улыбается и закидывает телефон в карман, после чего начинает тереть руки друг об друга, чтобы хотя бы их согреть. Чанёль молча включает в машине печку, не отрывая взгляда от дороги, а Бэкхён тихонько и неловко произносит: «Спасибо». Повернув голову направо, Бён прикрывает глаза и широко улыбается самому себе, так как сдерживать тёплые и приятные эмоции совсем не получается, но и показывать мужчине их нельзя, ведь это вряд ли ему понравится. Что сегодня с Чанёлем — остаётся загадкой для юноши. Мужчина то холоден, то так внимателен...Странно, но сейчас это не так важно, ведь Чанёль рядом и без Ёнсо, пропади она пропадом. И как бы ни хотелось заговорить, что-то спросить, что давно интересует, как бы ни хотелось чего-нибудь узнать о мужчине, послушать какой-нибудь его рассказ, Бэк молчит, так как больше своего любопытства он уважает Чанёля и его желания. Пак явно не настроен на беседу. Его слишком заметно что-то беспокоит, что юноше знать не стоит. Или он просто устал от работы. А может сам Бэкхён на него так влияет?