We found each other

— Ты женоподобное ничтожество. Рука сдавливает горло, Бэкхён задыхается и со звериным страхом мечется глазами по равнодушному лицу матери, пытаясь убрать её ледяную костлявую руку от горла. Почему это продолжается? Почему ему никто не поможет? Резко открывая глаза, Бэкхён подскакивает с постели и несётся на всех парах к выходу. Он задыхается, ему словно что-то сдавило грудную клетку, а горло болит так сильно, как будто Бэк кричал, как резанный, что не исключается, ведь он не слышит во сне собственных криков. Да он вообще ничего не слышит кроме голоса ненавистной женщины. Сворачивая в прихожую, Бэкхён путается в ногах и падает, ударяясь боком об открытую дверь ванной комнаты. Он больно приземляется, соприкасаясь лицом с полом. Начинает гореть и пульсировать губа. Юноша не сдерживает слёз, поднимается с места и начинает лупить кулаками стену. Слёзы текут, он невероятно зол, разочарован и обижен, он выплёскивает свою ненависть в удары, раз за разом прилетающие в стену. Мать специально выжидала этот момент, давая отвыкнуть Бэкхёну от себя, чтобы потом неожиданно и больнее ударить. Удар за ударом, кости уже ноют, кулаки болят, возможно идёт кровь, и кожа содрана, ведь начинает неприятно щипать в районе костяшек. Но Бэку плевать, это помогает ему сейчас, ведь вместо стены у него перед глазами лицо его матери. Искривлённое в злобной улыбке, показывающей Бэкхёну, кто тут немощный и никчемный. Да, именно он. — Я тебя ненавижу! — всхлипывает Бэкхён, крича во всё горло. Когда руки уже даже не чувствуются, Бэк обреченно падает на холодный пол и тяжело дышит. Ему трудно прийти в себя, ведь руки уже изнемогли, почти не чувствуются, а внутри всё продолжает кипеть от ненависти. Темнота поглотила его, вселяя ощущение, что он до сих пор во сне. Нет, никакой это не сон, и сейчас юноша себе это докажет! Еле поднимаясь на ноги, Бэкхён продолжает надрывисто дышать, еле чувствующимися пальцами отлепляет от тела пижаму, неприятно прилипшую к коже из-за пота. Ноги его не держат, Бэк валится на колени, которые неприятно ноют после падения, тянется к ключу, проворачивает его пару раз и буквально вываливается из квартиры наполовину. Лицо соприкасается с холодным кафелем, и эмоции внутри остывают вместе с температурой тела. Уже не так обидно, уже не столько ненависти и агрессии, как ранее. Его тело пластом валятся наполовину в коридоре, наполовину в квартире. Он сбежал от ненавистной матери. Тело постепенно начало замерзать до такой степени, что холод уже переставал быть терпимым и не играл роль расслабляющего. Бэкхён еле-еле поднялся, удерживаясь за дверной косяк, немного шатаясь из стороны в сторону, так как колени отдают ноющей болью. Он уже потянулся пульсирующей от боли рукой к ручке двери, чтобы закрыть её и, по классике жанра, остаться наедине с собой и заварить кофе, чтобы больше не спать. Выпить чашки четыре, терзаться мыслями и потом пойти на работу, при этом на людях он будет вести себя так, как будто всё хорошо, ничего такого страшного не произошло. — Бэкхён, — его окликает низкий хриплый голос мужчины, который сейчас звучит ещё грубее, так как его легкие наполнены сигаретным дымом. Сердце начинает стучать, в мыслях сразу же только Чанёль, никакой матери, никакой боли в горле, кулаках и коленях. Только Чанёль, загрузивший собой все чувства и ощущения разом. Он как успокоительное или обезболивающее. Даже лучше... И это так сильно пугает юношу. Чанёль не должен так влиять на него, это ведь не совсем нормально. Хотя в данном случае даже отлично, ведь кошмары и мать ушли на второй план. Бэк устало смотрит на мужчину, стоящего у пепельницы в коридоре и выпускающего белесый дым из легких, не сводя взгляд с юноши. Почему сейчас становится всё равно? Бэкхён морально изнасилован, а теперь ещё и боль, которую он ощущает в присутствии, Чанёля он точно не выдержит. Его тело, его лицо, его голос — это не принадлежит Бэкхёну, а наоборот, ассоциируется с треклятой невзаимностью, против которой юноша, увы, не в состоянии что-либо сделать. Хватит, сколько можно уничтожаться? Бён сжимает ручку двери и злится на самого себя, проклиная себя за то, что у него даже не находится сил уйти и просто забить на мужчину. Это было бы довольно просто. Зайти в квартиру и всё, ведь заранее всё ясно, что безнадежно его любить и ждать шагов навстречу. Но нет желания и сил это сделать. Юноша поджимает дрожащую губу, в который раз разочаровываясь в себе и ждёт дальнейшего развития событий. Мужчина тушит сигарету, закидывая её в пепельницу и медленно подходит к Бэкхёну, хмурясь и пряча руки в карманах чёрных спортивных штанов. Чёрная футболка облегает тело мужчины, не скрывая широту его плеч и упругости его торса. Бэк шумно сглатывает и на секунду расслабляется, но от двери не отходит ни на шаг. Чанёль медленно берёт руку юноши, которой он держится за дверной косяк и вглядывается в кровоточащие раны. Руки Чанёля, нежно обхватившие тонкие и длинные пальцы Бёна, такие большие и тёплые, что Бэк ненадолго теряется в ощущениях. Он хочет большего, пусть Пак его обнимет или возьмёт на руки. Но это не случится и это моментально отрезвляет Бэкхёна, заставляя его выдернуть свою руку, не позволяя над собой издеваться. — Прекратите! — находясь уже на грани истерики, завопил Бэк. — Хватит уже мной играться! Если не собираетесь отвечать взаимностью, то просто оставьте меня в покое! Я уже устал терпеть это. Зачем вы уделяете мне внимание? Если Вам так обязательно знать и убеждаться в том, что Вы мне ещё нравитесь, что я всё ещё влюблён в Вас, — две разные вещи и очень важное замечание, — то просто возьмите мой номер и интересуйтесь время от времени. Но прекратите давать ложные надежды! — под конец Бэкхён срывается на крик. Ему всё равно, что там подумает о нём Чанёль, выглядит он как истеричка или нет — совершенно и откровенно плевать. Слёзы невольно начинают заполнять глаза, Бён не выдерживает и убегает в спальню, так и не закрывая за собой двери. Он заворачивается в одеяло, прижимает к себе колени, пытаясь не издавать никаких звуков. Время от времени он всхлипывает, от чего до боли закусывает кулак, заглушая эти всхлипы и желая сконцентрироваться на физической боли, нежели на моральной. Внутри всё кипит, он принял на себя два удара: от матери и от Чанёля. Чувствует себя помятым, ничтожным человеком, против которого ополчился весь мир. Почему всё не закончилось? Всё должно было остановиться, становилось ведь лучше, но, как оказалось, стало лишь хуже. Бэкхён чувствует, как руки гудят от боли, ему кажется, что он сломал себе кости. Хотя, если бы он сломал, то вряд ли бы это было терпимо. Тишину, которую Бэк так пытается сохранить, чтобы хоть как-то успокоиться, нарушает звук шагов, приближающихся к спальне. Он же не закрыл двери... Бэк замер, а сердце опять ускорило ритм. Это Чанёль? Быстро выпутавшись из-под одеяла, Бён увидел, как в дверном проеме стоит Пак, как-то озлобленно хмурясь и держа в руках аптечку. Обычно он хмурится, разве что, по привычке, но сейчас в его глазах так и читается агрессия. Сколько можно хмуриться? Почему он просто не может посмотреть на Бэкхёна как-нибудь иначе... А сейчас вообще на что зол? Ещё и Бэкхён в чём-то виноват? Да сколько ж можно...Неужели во всех бедах всех людей виноват именно Бэкхён! Мужчина медленно подходит ближе, Бэк шумно выдыхает и сдаётся. Ему нужна помощь, и он хочет получить её именно от Чанёля. К черту все принципы, раздражение и гордость. Это не про Бэкхёна. Он слабак, тряпка и ничтожество, которое поддаётся желаниям и ощущениям. Гордость и всё в этом духе — второсортная фигня, рядом с желанием побыть хоть немного с Чанёлем. Как же Бэк жалок. Мужчина возится с аптечкой, доставая из неё различные мази, перекись и бинты, после чего переводит взгляд на Бэкхёна. Бён испугано округлил глаза и послушно вытащил руки из-под одеяла. Чанёль нежно сжал в своих руках сначала правую кисть и начал её щупать, давя на различные участки, которые могли бы быть повреждены из-за недавней вспышки гнева Бэкхёна. — Больно? — басит мужчина, смотря прямо в глаза Бэку. Отрицательно помотав головой, юноша жадно мечется от одного глаза мужчины к другому своими заплаканными и невинными глазками, желая вызвать у него лишь положительные эмоции. «Посмотри на меня по-другому, пожалуйста. Пожалей меня» — проносится в мыслях юноши и, возможно, читается в глазах. Бэка пугает, что Чанёль в последнее время какой-то холодный и озлобленный. Это из-за Ёнсо? Но что случилось между ними? Пак берет левую руку, щупает в тех же местах, не отрывая взгляда от лица юноши, которое совсем не меняется. Губы дрожат, глаза заплаканные, зрачки по пять копеек, а нос красный, как у деда мороза. Констатируя отсутствие переломов, Чанёль принимается обрабатывать раны и бинтовать их. Бэк лишь моментами шипит от неприятной боли, но резко перестаёт это делать, когда ловит на себе хмурый взгляд мужчины. — Вы такой злой и холодный в последнее время, — тихо давит из себя Бэк, боясь разозлить мужчину. — Издержки профессии, — отрезает Чанёль, наматывая бинт на правую кисть Бэкхёна. У Пака такие тёплые и нежные руки. Бэк доверяет им. — Нет. Вы были раньше очень добрым и даже улыбались. Я давно не видел вашу улыбку. Ответ мужчины Бёна не впечатлил. Конечно хирургам присуща излишняя хладнокровность, строгость и стальной характер, но это не о Чанёле. По крайней мере не о том Чанёле, которого Бэк себе напридумывал и какого нарисовал у себя в голове. Это не тот большой, добрый Ёль. Бэкхён рассматривает профиль Чанёля, впервые находясь так близко к нему. Взгляд медленно скользит от линии бровей, к большим глазам с двойным веком, к аккуратному носу с небольшой, но привлекательной горбинкой и к...губам. Мужчина, под давлением взгляда юноши оборачивается, и младший резко отводит стыдливый взгляд в сторону. Бэк чувствует, как краснеет, и от этого становится ещё более неловко. Зачем Чанёль здесь, если Бэкхён не может всего этого коснуться даже кончиком пальца? — Что тебе снилось? — игнорируя ранее сказанное Бэкхёном, и пойманный на себе взгляд, Пак сводит тему, продолжая возиться с бинтами. Ему наверное тоже неудобно. — Джуи. Она опять сказала, что я женоподобное ничтожество, — Бэк стискивает зубы и напрягается от злости. — Твоя мама? — переспрашивает мужчина. — Не мать она мне, — поджимает губу Бэкхён. Чанёль заканчивает оказание медицинской помощи и складывает всё обратно в аптечку. Бэкхён расстроено выдыхает, понимая, что мужчина сейчас уйдёт. Когда Пак встаёт с кровати, уже намереваясь выйти из комнаты, как юноша и ожидал, Бэк хватается за край футболки мужчины, умоляюще заглядывая в его темно-карие глаза. Только бы Пак не оставил его... — Сварить Вам кофе? — с надеждой ожидая положительный ответ, интересуется младший. — Нет, спасибо, — спокойно отвечает Чанёль, продолжая стоять ровно и с таким спокойным выражением лица, что аж бесит это спокойствие. Чего ждёт? Какой цирк ему устроить, чтобы остался доволен? У Бэкхёна срывает крышу, он выпрыгивает из кровати, и его грудь высоко вздымается от злости. Он с силой сжимает кулаки, заставляя раны ныть от боли, вызванной напряжением поврежденных мест. Мало того, что мать поиздевалась, теперь этим решил заняться ещё и Пак? — Зачем Вы это делаете? Зачем играетесь мной? Никогда больше не подходите ко мне, даже если я буду помирать перед вами в этом коридоре. Голос срывается, юноша даже не понимает, как ему удаётся общаться с Паком на повышенных тонах, если он элементарно боится обращаться к нему по имени. Слезы вновь наворачиваются на глаза. Чанёль однозначно стебётся над чувствами Бэкхёна, ибо иначе объяснить его действия невозможно. Он то близко, то так далеко. То словно отвергает, то даёт надежду. От этих американских горок в поведении мужчины Бэка уже тошнит. Он достиг той вершины, когда сдают нервы, и нет сил сдерживаться и позволять над собой издеваться, уже тянет блевать. Любовь любовью, но чувства Бэкхёна не вещь и не игрушка. Чанёль моментально меняется в лице. Он становится агрессивнее, взгляд более колючий, морщинка меж бровей глубже, от того, насколько сильно Чанёль хмурится. Он шумно и быстро шагает на Бёна, а тот резко даёт заднюю, ведь с каждым движением мужчины, уверенность отступает, а страх берет верх. Казалось, что Чанёль такой сдержанный и спокойный, что не способен на что-то...А на что? Бэк вообще ожидает удара, так как убеждение в непредсказуемости мужчины допускает и такой вариант. Пак хватает Бэкхёна за запястье и до боли сжимает его, заставляя младшего скривиться от боли и согнуться пополам. Бэкхён шокирован, он не узнает Чанёля. Где же тот большой добряк с тёплой улыбкой? Чанёль молча волочит его за собой, не расслабляя хватку, с силой вталкивает Бэка в свою квартиру, вжимает его в стену, расставляя руки по обе стороны головы Бэкхёна. Бён потерян, он боится и не может думать, так как сосредоточен на происходящем и на предположениях о том, что же сейчас с ним сделают. Чанёль слишком большой и высокий, Бэкхёну не выбраться из-под него, поэтому он стоит на месте бездействуя, упираясь лопатками в холодную стену и испуганно смотрит в глаза старшего, трясясь как банный лист. Злой мужчина и напуганный мальчишка... — Ты... — сквозь зубы начинает мужчина. — всё, что я так долго закапывал, от чего пытался избавиться...Ты восстановил всё это, — стучит кулаком о стену, заставляя Бэка вжать голову в плечи от страха, — Хочешь остаться со мной? Хорошо, пожалуйста, оставайся здесь и спи на диване. Но не смей даже подходить к моей спальне и не пытайся уйти. На шее мужчины выступили вены, он шумно дышал через нос и ядовито шипел сквозь зубы, пугая Бэкхёна с каждым словом всё сильнее и сильнее. Слёзы опять накатывают на глаза. Это не Чанёль! Чанёль добрый и хороший, а тот, кто сейчас так пугает и без того запуганного юношу — кто-то другой. Бён поджимает губы и молчит, боясь даже вздохнуть. Пак вновь берет его за руку, силой усаживает на диван, молча приносит плед и уходит в спальню, хлопая дверью, заставляя Бэкхёна слегка вздрогнуть от оглушительного звука.

***

Бэк пролежал два с половиной часа без движения, пялясь на настенные часы и ожидая уже шести утра, чтобы уйти к себе, собраться на работу и отдохнуть от всего, что произошло. Для него шесть утра — спасательный круг, ухватившись за который, он сможет не утонуть в этом океане страха, непонимания и непредсказуемости. Шок, удивление и разочарование. Смесь из неприятных чувств заполнила собой тело юноши, заставляя того давиться ими, ибо он не может ничего сделать и хоть как-то отвлечься. Даже пошевелиться боится, чтобы не вызвать у Чанёля злость. Вдруг он тоже не спит? Бэкхён оказался в ловушке собственных мыслей и страхов, ему некуда деться. Остаётся мучиться в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часовой стрелки. Внутри что-то неприятно ныло от разрушившихся фантазий и неоправданных ожиданий. Бён рисовал у себя в голове идеальный образ Чанёля. Он думал, что Пак очень добрый, приятный и в целом хороший человек с большим сердцем. Что он наивно любит жену и в силу мягкости своей души, а может и какой-то тайной слабости, позволяет ей ходить налево, при этом страдая, ведь любит, ведь главное, чтобы она оставалась рядом. Бэкхёну было жалко Чанёля и очень хотелось к нему: успокоить, дать понять, что Пак нужен, что он не один, что Ёнсо плохая, а он хороший. Но всё оказалось с точностью до наоборот. Хотя они оба друг друга стоят, два сапога пара. Чёрт знает, что случилось в прошлый раз с Ёнсо, от чего она ушла, от чего плакала — неизвестно, но теперь Бён думает, что во всём виноват именно Чанёль. Может она и ходила налево, потому что муж зверь, который держал её насильно? Бэкхёну уже больно думать, он устал от этого. Столько вопросов и догадок. И все они противоположные друг другу. Их было невероятно много, а сейчас стало ещё больше, ведь всё открылось по-новому, с совершенно другой стороны, к которой юноша был не готов. Какой же Чанёль на самом деле? Что восстановил в нём Бэкхён? Хочется сейчас же всё узнать, но Бён не может, потому что боится. Он не зайдёт в логово зверя, он больше не рискнёт, как когда-то. Теперь он точно убеждён, что совсем не знает Чанёля. Злой взгляд, большие глаза, наполненные агрессией, пронизывающие насквозь тело Бэкхёна, торчащие вены из шеи, удар в стену, прямо около головы — это и есть настоящий Чанёль?

***

Бэкхён сумел тихонько уйти. Он не знал и не хотел знать, что делает Чанёль у себя в спальне, спит он или не спит, может изживается мыслями, как и сам Бэк. Главной целью было поскорее незаметно уйти и забыться в работе, в общении с клиентами и в рисовании дурацких фраз и рисунков на стаканчиках. Бэкхёна особо не доставал Сехун с расспросами, увидев бинты и опухшую губу. Бэк обещал объяснить наличие бинтов на руках позже, как придёт в себя и разгребет ворох мыслей и вопросов. Он всё ещё потерян и напуган, ведь опять ему приходится разочаровываться. И почему это происходит? Чем Бэкхён это заслужил? А самый главный вопрос — что он восстановил в Чанёле? Чёрт возьми, да когда же всё прекратится, и Бэкхён сможет спокойно жить ни о чём не думая... В перерыве между кучей заказов, пока Се бегал в соседний супермаркет за едой к обеду, Бэкхён продолжал стоять у кассы, бездумно пялясь на стеклянные двери. Неожиданно зазвонил телефон, и юноша сначала нехотя достал смартфон, желая сбросить вызов, так как он не в состоянии и не в настроении сейчас о чем-то говорить, но увидев, кто звонит, он сразу снял трубку, даже не раздумывая. — Чондэ-я! Я так скучал! — чуть ли не заскулил Бэкхён. — Как твоё здоровье? Что ты сейчас делаешь? — Я живее всех живых, дружище! — немного вяло произнёс Чондэ, но таким радостным и счастливым тоном. Если бы он только знал, что Бэкхён не меньше него счастлив и рад слышать голос друга. — Я читал твоё СМС. Лучше не рисковать с ночёвками, тут такие упыри работают...Мою девушку уже несколько раз выгоняли, — недовольно фыркнул Ким. — Когда придёшь? — Я был бы рад хоть сейчас сорваться, но я на работе. Загляну к тебе послезавтра. У меня выходной! — счастливо объявляет Бэк, с нетерпением ожидая встречи с Чондэ. — Я знал, что что-то не так. Почему ты сразу меня не послушал? — спокойно произносит Бён, барабаня пальцами по монитору у кассы. — Ой, Бэк, не начинай, умоляю. Я жив и слава Богу. Всё, отключаюсь, а то сейчас опять мамочку врубишь и отчитаешь меня. Поговорим обо всём, когда приедешь! Чондэ громко расхохотался, на что Бён лишь цыкнул в ответ, хотя сам тоже посмеялся, ведь смех друга до ужаса заразительный, что даже несмотря на паршивое настроение, как ни пытайся — не сдержишься. Пускай и неосознанно, но Ким помог Бэкхёну отвлечься от плохих навязчивых мыслей, за что он ему благодарен. Одной проблемой меньше. Чондэ пришёл в себя, его удачно прооперировали. Бэкхён спокоен.

***

Сехун включил в салоне печку, так как сегодня градусы довольно низки, и машина не смогла сохранить тепло внутри, а наоборот от и до забилась холодом. Бэк поежился от сильной прохлады, а когда в лицо подул тёплый воздух, он расслабился и подставил ладошки ближе к печке, желая поскорее согреть онемевшие фаланги пальцев. Се барабанит пальцами по рулю, выгибается через него, смотрит сквозь лобовое на светофор, с нетерпением ожидая зелёный цвет. Они застряли в пробке, а еще и светофор какой-то тормозящий сегодня. — Весь день ты грустный какой-то. Если нужна помощь, ты скажи, если че. Надеюсь тебя не сильно отпиздохали, — не отрывая взгляда от впереди стоящей машины, начал О, не отцепляясь от руля. Видимо устал молчать. Он весь день пытался несколько раз поинтересоваться, что же случилось, но после первого раза, когда Бэк обещал отойти от случившегося и только тогда всё сообщить — не лез. Бён благодарен ему за ненавязчивость. В ответ Бэкхён поджал нижнюю губу и повертел ладошками у печки. Ещё не согрелись. Он задумался...А что скрывать? Кошмары, прошлое, мать — это тоже часть Бэкхёна. Пускай и относятся к списку его минусов, к которому он лично эти три понятия туда внёс, но это тоже он и от этого никуда не деться. Чего молчать? И не стал Бён этого делать, поэтому рассказал всё от корки до корки, максимально сжато и понятно, а то дай волю эмоциям, и он смело мог бы растянуть свой рассказ на два часа, а то и больше. Лицо О оставалось до предела удивлённым, пока Бён эмоционально рукоплескал и рассказывал о своей жизни и о своих кошмарах. Он опять поднял запылившиеся воспоминания откуда-то из глубины подсознания и кривился от того, насколько ему было неприятно всё это заново прокручивать в голове. Как же с ним всё же жестоко обходились тогда в прошлом, и в какой степени это отразилось на его будущем... Все его комплексы, его неуверенность, постоянное чувство одиночества, желание внимания, любви, да та же самая ориентация — это всё плоды тех семян, которые в него посадила когда-то мать и, постоянно занятый работой, но самый любимый отец. Про своего отца Бэкхён никогда не сказал и вряд ли скажет что-то плохое, ведь тот делал всё, чтобы выкарабкаться из затрудненного положения, чтобы хотя бы в будущем хорошо помочь своему сыну. От того он и пропадал вечно на работе, постоянно бывал в разъездах и редко встречался с сыном. Зато с какой любовью и трепетом он в эти редкие встречи относился к Бэкхёну... Бэк никогда не забудет, как проревел всю ночь после того, как отцу вновь пришлось уехать, спустя неделю его пребывания в Сеуле. За эту неделю когда-то Бён получил столько любви, сколько никогда ещё не получал. — Бля я даже не знаю, что сказать, — протянул О, раскрыв рот. Сзади неожиданно посигналили, и Се, встряхнувшись, надавил на газ. Он довольно сильно удивлён, что оказывается неожиданным для Бэкхёна. И чего удивляться, люди ведь и хуже живут... Хотя вряд ли обесценивание собственных проблем есть правильно. — Ничего и не надо говорить, я так живу, — печально хмыкнул Бэк и откинулся на сиденье спиной, запрятав руки в карманы куртки. Бён задумчиво уставился в окно, рассматривая проезжающие мимо автомобили и проходящих мимо людей. Интересно, среди них больше счастливых или несчастных? Бэкхён ставит на второе. — Увы, от такой тяжелой жизни я дарю тебе завтра выходной. Ты говорил друг в больнице, вот и сходишь к нему. Пусть этот пидарас Сухён прется работать, а то и так в свою смену нихера не делает, а тут хоть кому-то польза от его безделья будет. Бэкхён удивлённо посмотрел на О и широко улыбнулся. — Се, ты лучший, — Бэк похлопал друга по плечу. — Я знаю, — довольно вздернул голову старший и засмеялся. — Мне, кстати, опять вчера звонила эта Ёнсо. Короче я отшил её. — А что говорила? — заинтересованно захлопал глазами Бэкхён. — Хотела встретиться, прогуляться. Я сказал, что занят и работаю, — пожал плечами Сехун, сворачивая к дому Бэкхёна. Получается, что с Чанёлем они окончательно порвали? Они не живут вместе, Ёнсо названивает Сехуну, предлагая прогуляться...Точно разбежались. Хотя какой толк от этого? Чанёль ведь наоборот стал ещё хуже относиться к Бэку.

***

Выйдя из ванной, Бэкхён посмотрел на время. Уже полночь, в сон тянет с такой силой, что он готов провалиться в него прямо на полу в прихожей у двери в ванную. Глаза слипаются, Бэк упрямо шагает на кухню в одном шерстяном белом халате, даже не желая надевать пижаму, чтобы уж совсем ни намёка на сон не было. Он тянется к турке в шкафу и к рядом стоящей упаковке с кофе. Никакого сна на сегодня. Пускай он и не сможет так провести всю жизнь ни разу не поспав, но хотя бы сегодня он ускользнёт из костлявых и безжалостных рук матери. Когда содержимое турки начинает немного пузыриться сверху, Бён отключает газ, переливает горячий напиток в кружку и идёт к дивану. Аккуратно садится, стараясь не разлить кофе, берет в руки колонку и телефон, включает спокойную мелодию и погружается в мысли. Бэкхён делает глоток ароматного напитка и прижимает к себе ноги, кладя лицо на коленки. Ему так грустно. Несмотря на то, что в течении дня он много шутил с Сехуном и натянуто улыбался, ему не стало легче. Просто до этого было на что отвлечься, а сейчас неизбежное одиночество вновь настигло его, заставляя тонуть в навязчивых мыслях и воспоминаниях о прошлой ночи. Касания Чанёля и...его озлобленный взгляд. Это всё один и тот же человек. Бэкхён сам виноват в том, что оказался разочарован. Он был влюблён в свои ожидания, а не в человека, ведь по сути не знал его. Внешность, оболочка, которые, как всегда оказались довольно заманчивыми, даже более того, что там внутри, сыграли злую шутку. А внутри оказалось столько всего неизвестного и непредсказуемого. Да, именно с неизвестностью и непредсказуемостью у Бэкхёна ассоциируется Чанёль. Бэкхён много думает о нём. В голове проскальзывают его тёплые руки, то, как красиво собственные ладони Бэкхёна смотрелись в этих больших руках мужчины. И почему даже неожиданное озверение Чанёля не смогло оттолкнуть от него Бэка? Он ведь должен думать не о том, какие у Чанёля руки и как они нежно касались его кистей, а о том, что стоит его остерегаться и не делать, и не болтать лишнего. В дверь неожиданно позвонили, и Бэкхён был словно выдернут из одного мира в другой. Кофе уже успел остыть, наверное, пока он думал. И чёрт с ним. Неуверенно поднявшись с дивана, Бэк медленно зашагал к двери. Сердце сильно стучит, не слышно негромкой музыки, звучание которой доносится из гостиной. Только сердцебиение и настойчивые звонки в дверь. Стараясь сделать предельно спокойное выражение лица, Бён открывает дверь. Чёрт возьми, он не переодел халат. Остаётся надеется, что выглядит он не слишком извращенски. Перед носом возникает фигура мужчины, который совершенно спокойно осматривает Бэкхёна с головы до ног. Пак засунул руки в карманы чёрных брюк. От него моментально повеяло холодком и уличной свежестью. Он даже не зашёл домой. Сразу к Бэкхёну... — Надо поговорить, — басит мужчина, которого явно раздражает затянувшаяся пауза. Сердце колотится в груди, по коже пробегается холодок, внутренности трясёт, а ноги подкашиваются. Чанёль, что ты делаешь с Бэкхёном? Бедняга сразу теряет над собой контроль. Бэк послушно кивает и отходит от двери, приглашая мужчину внутрь квартиры. Пак снимает пальто, Бэкхён опять вешает его поверх собственной верхней одежды, несмотря на то, что есть свободные вешалки. На этот раз Чанёль кажется замечает, а Бэк быстро удирает в комнату, чтобы переодеться. Натянув на себя серые свободные спортивные штаны и широкую белую футболку, юноша выходит к мужчине, который всё это время смотрит куда-то в окно, легонько тарабаня пальцами по своему бедру в такт звучанию фортепиано из колонки. И лишь когда Бэкхён выключает музыку, тогда мужчина и обращает на него своё внимание. Чанёль, не смотри так, ты сводишь Бёна с ума. — Кофе? — интересуется Бэк, невинно хлопая глазками, пытаясь уладить внутренний хаос. Всё перевернулось с ног на голову, ведь рядом Чанёль. Чанёль, от которого черт знает чего ожидать. — Не откажусь. Бэкхён медленно топает к плите, а мужчина шагает следом. Бэк прям всем нутром чувствует на спине взгляд мужчины, от чего сильнее сходит с ума. Руки не слушаются, ладошки потеют и дрожат. Чанёль рядом, он прямо за спиной и смотрит. Как тут не нервничать? — Я хочу извиниться за вчерашнее. Я был не в себе, был очень зол и разочарован собой. Моя ошибка в том, что я тебя приплёл к своим проблемам. Прости меня, Бэкхён. Мужчина говорит с полной серьёзностью, четко проговаривая слова, как будто Бэк какой-то идиот и ему для нормального восприятия требуется именно чуть ли не по слогам говорить. Интересно, долго Чанёль готовился? И пришёл потому, что ему правда совестно или просто, чтобы Бэкхён не думал о нём плохо? Поставив на стол прямо перед мужчиной кружку с кофе, Бэк сел напротив. — Вы помогли мне вчера, — смотрит на перебинтованные руки, — поэтому всё в порядке. Не берите в голову. Ага, не берите в голову. А то, что он вчера потерянный валялся несколько часов в чужой квартире, боясь даже пошевелиться — всё в порядке? Чанёль отрицательно машет головой, а Бэк не понимает с чем же он не согласен. — Нет, я видел, как ты был напуган. Я был слишком резок, поэтому просто обязан был прийти, — Чанёль неожиданно полез в карман брюк и достал от туда какую-то картонную карточку и протянул её по столу к Бэкхёну. — Я, кстати, не с пустыми руками, — хмыкнул Пак. — Что это? — Бэк покрутил в руках карточку и, нахмурившись, пытался прочитать что-то, написанное кривым и корявым почерком. Врачи... — В течении недели, а может и больше, что зависит от степени улучшения состояния здоровья твоего друга, ты можешь в любое время его навещать. Бэкхён широко улыбнулся. Вот ведь зараза — подкупил. — Вы прощены, — хихикнул Бэкхён, запихивая в карман спортивок карточку. Чанёль тоже не сдержал улыбки, но увы, такой короткой и мимолетной, что Бэк еле уловил её, но он улыбнулся. Как же Бэкхён этого ждал. — Улыбайтесь чаще. Улыбка Вам идёт больше, чем покер фэйс. Чанёль хмыкнул, придвигая к себе кружку с кофе и немного отпил. Он отвёл взгляд в окно, задумчиво что-то рассматривая где-то там вдалеке. Бэкхён вновь уловил момент и начал скользить по мужчине взглядом. Сейчас бы сесть ему на колени, положить голову на сильное плечо и обнять бы его крепко-крепко. Ну почему обязательно должны быть какие-то преграды? — Что я в вас восстановил? — неожиданно для самого себя произнёс Бэкхён. Как он только рискнул? Его настолько замучил этот вопрос. — Я много думал над этим и...Вы можете уйти, ведь я знаю, каково Вам быть здесь, но ответьте, пожалуйста, на этот вопрос. Обещаю, что больше ничего не спрошу. Чанёль переводит взгляд на Бэкхёна, тот немного сжимается под натиском взгляда мужчины и неуверенно закусывает губу изнутри. У Пака такой задумчивый взгляд. Он не зол, не раздражён и даже не хмурится. Просто задумался. И так глубоко, что Бэк уже начинает теряться и сомневается, услышали его вообще или нет. — Ощущения, чувства, эмоции. Я чувствую себя нужным, когда замечаю, как ты смотришь или предлагаешь сделать кофе, я чувствую неизвестные мне чувства и испытываю различные, также ранее неизвестные мне, эмоции. Я так долго старался не делать этого. Я не должен, Бэкхён. Бэк удивлённо вытаращил глаза. И рад и обеспокоен. Если он смог что-то разбудить в мужчине, то по какой причине ему бы не ответить взаимностью? — Почему? — дыхание сбивается и Бён не в силах его контролировать. — Бэкхён, мне почти сорок лет и у меня нет семьи. Ты считаешь правильным с моей стороны чувствовать что-то к юноше одного пола со мной? — Да, — такой уверенности в своих словах Бэкхён ещё никогда не чувствовал. — Были Вы с Ёнсо, и что она Вам дала? — Это другая история, Бэкхён. С ней всё равно рано или поздно мы бы расстались. Я знал заранее. — А для чего женились? — искренне не понимая, вздёрнул бровь Бэк. — Она была беременна, но случился выкидыш. Мы долго ждали, и я надеялся попробовать снова, но она всё была не готова. Чанёль нахмурился, пытаясь сдержать эмоции и крепко сжал ручку кружки, опустив взгляд в её содержимое. Бэкхён стыдливо опустил свой взгляд в стол. Он бы держал язык за зубами, если бы заранее знал, что заденет мужчину за больное. Самому ведь известно, как неприятно вспоминать дерьмовые моменты своей жизни. — Извините, я не должен был... — Всё нормально, ты не знал, — перебил его Пак. — Просто пойми меня пожалуйста, Бэкхён. — Я не могу. Я буквально с ума схожу, когда вижу Вас. Мне очень жаль, правда, что Вам пришлось такое пережить. Но я не смогу оставить всё, что я чувствую и просто понять Вас, — Бэк обиженно отвернулся, стараясь не пускать сопли. Только не сейчас, только не перед Паком. Держись, Бэк. Сколько это будет продолжаться? Страдания, постоянное ощущение себя пустым местом, вещью, а не человеком. В какой момент своей жизни Бэкхён сделал что-то не так? Наверное, когда родился. Он так считает с тех самых пор, как только научился размышлять о своей жизни, о правильности и неправильности, о справедливости и несправедливости, о том, какое место он занимает в этой жизни, кем ощущает себя и кем является для окружающих? Пустое место. Скорее всего он обречен на страдания и вечную невзаимность в чувствах. И хрен с ним. Бэкхён сцепляет челюсти, сжимает кулаки и медленно переводит взгляд на Чанёля. Холодный, печальный взгляд, полный разочарования и безразличия, так и кричащий о том, что Бэкхён сдаётся. В конце концов стоит остановиться и перестать бежать за тем, что от него убегает. Если ему суждено так жить: днём — совершенно обычный человек, умеющий улыбаться, шутить и радоваться, а ночью, наедине с собой, когда маски сняты — одинокий, закомплексованный малыш, затравленный матерью, никогда не знающий любви. Даже Чанёль, за которого, казалось, можно зацепиться, тоже оказался не тем. Он никогда не станет его спасением, потому что Чанёля самого спасать надо. Он также несчастен, но отчего-то мужчине кажется отнюдь неправильным спасаться с Бэкхёном. И пусть. Пусть делает то, что считает нужным. Бэк отпускает его. — Хотя знаете, я Вас понял, — совершенно спокойно отвечает Бён, наблюдая за тем, как на лице мужчины проясняется некое непонимание. Единственный, кто однозначно ничего не понимает, так это сам Бэкхён. А самое главное, чего он не понимает — за что?